Алёна Комарова – Охота за семью гномами (страница 48)

— Так и живут в Зерновой. Мы вспоминали тебя.

— Родители продали дом, чтоб я не вернулся в деревню. Спалили все мосты.

— Думаю, они из благих побуждений.

Сергей понял, что нельзя было выкорчевывать, замораживать и выкидывать детские воспоминания. Ведь они не все окрашены кровью.

Нужно было оставить приятные чувства и ухаживать за ними, как садовод — за нежным ростком молодого деревца. Поливает его, удобряет, опрыскивает. Умиляется и гордится насыщенно зелеными листьями, нежными цветами, новыми побегами и приростами. А Сергей искоренил, выкорчевал, и безобидные воспоминания остались глубоко в памяти. Самое страшное, что он не хотел их оттуда доставать. И считал это правильным решением. Самое грустное, что думал, что никогда не захочет их оживить, окрасить яркими эмоциями. А самое смешное — можно даже сказать, что без жестокой иронии судьбы не обошлось, — когда-то давно он мечтал жениться на лучшей подруге Рите Белозеровой.

Сергей заподозрил, что судьба решила издеваться до упада, потому что подкинула новый повод для смеха — он понял, что жалеет, что не встретил Риту раньше, лет так на пять, и желание жениться на лучшей подруге не пропало. Эти мысли показались подлыми и унылыми по отношению к Лере.

В глубине сознания пульсировала мысль, что первая любовь не ржавеет.

Убедив себя, что это последствия дневной трагедии, разыгравшейся на его глазах, он перекрыл поток ветреных, несерьезных мыслей.

— Я много думал после трагедии с дедом и бабушкой и понял, что если бы ты не пригласила меня на речку, то я тоже бы погиб. Спасибо тебе.

Рита знала, что не способна на банальный ответ, а другого она не нашла, поэтому только кивнула. Его непозволительно долгий взгляд — как будто ощупывающий лицо, глаза, щеки, губы — вогнал в краску. Ей показалось или это произошло на самом деле? А может, это галлюцинации, вызванные трудностями дня? Рита не поняла. Но она явно почувствовала, что Сергей приблизился. На секунду она потеряла самообладание, не понимая, куда она сейчас упадет. На пол или в объятия? Но вовремя вспомнила, что в объятиях солнца можно сгореть. И принципы — не влюбляться в женатых мужчин, и трезвый ум — не разрушать семьи, и правила — не делать несчастной жену — святая троица, на которую молится ее совесть.

Она резко откинулась на спинку барного стула, рискуя свалиться с него.

Сергей все понял и предложил угостить коктейлем.

Она отказалась:

— Не хочется терять связь с действительностью. Особенно в этом отеле.

— Не в отеле дело, — глядя мимо нее, возразил Сергей.

— Кто его знает. Может, здесь стены пропитаны желанием убивать? Извини, это была глупая шутка.

Сергей не успел оценить шутку. В кармане прозвенел телефон.

Он ответил. С каждым словом его лицо мрачнело, хоть он и до этого не отличался веселостью. Рита вообще обратила внимание, что некогда веселый, жизнерадостный мальчишка Сережка, приезжающий в деревню Зерновую на лето к дедушке и бабушке, стал мрачным, серьезным, неразговорчивым мужчиной. Обладателем тяжелого взгляда.

Что могло произойти в жизни человека, что глаза потускнели, но взгляд прожигал душу насквозь?

Бледные холодные стены больничной палаты придавили сознание и раздавили морально.

Аню затошнило. Она прикрыла глаза, пытаясь спрятаться от геометрического узора белых кафельных плиток. Но тут же всплыла картинка: отель, коридор, мягкая дорожка нежно-персикового цвета, создает домашний уют и приглушает шаги… И только любимая музыка из динамика наушника.

Тишина послеобеденного отеля не предвещала беды. Наоборот. Отель отдыхал, дышал мирно.

Аня почувствовала движение воздуха за своей спиной. Оглянуться не успела. Но почувствовала, как отель всколыхнулся, проснулся, испугался. К лицу приклеилась влажная тряпка. И сильная рука придавила ее, крепко закрывая нос и рот. Чистый воздух пропал. Закончился в одно мгновение. Отель поплыл. Коридор вилял, как змея персикового цвета, растягиваясь вдаль и сжимаясь по обе стороны. Глаза медленно закрылись. Кто-то без зазрения совести, с умыслом на членовредительство (а может, даже на убийство!) усыпил ее какой-то дрянной смесью. В носу защекотало, и появилось воспоминание приторно-резкого аромата. Его привкус не покидал ее.

Аня испугалась, что сейчас снова потеряет сознание, и резко открыла глаза. Настолько резко, что сознание закружилось в голове. Она непроизвольно застонала. В приоткрытую дверь заглянул молодой человек.

— Все хорошо? — поинтересовался Владимир, прекрасно понимая, что в больницу не попадают, если «все хорошо». Вопрос оказался угловатым, но уместным. Он смущенно улыбнулся. — Может, врача позвать?

— Не надо врача. Я хорошо себя чувствую, — соврала Аня и удивилась: — А вы в коридоре будете сидеть?

— Конечно. Мне приказали за вами наблюдать.

— Так ведь там неудобно.

— Да мне как-то выбирать не приходится.

Аня не любила попадать в неловкие ситуации. Боялась создать другим людям неудобство. Очень переживала по этому поводу. Поэтому предложила:

— Так проходите сюда. Тут и кровать свободная есть. И ночь на дворе. Что ж вы в коридоре в кресле сидеть будете?

— На стуле, — поправил Волков.

— Тем более. Это неудобно.

— А вы как себя чувствуете? — Он прошел в палату и сел на свободную кровать возле двери. Действительно удобнее, чем на твердом стуле в коридоре.

— Голова чуть-чуть кружится, — призналась Аня.

— Вам отдыхать надо.

Жаловаться Аня стеснялась еще сильнее, чем создавать людям неудобство. Но сегодня был особый случай, когда просто хотелось говорить о своих ощущениях, не дававших спокойно жить последние несколько дней. А еще молодой человек, Владимир Волков, предрасполагал к общению, поэтому она сказала:

— Я уже и забыла, когда нормально отдыхала. Несколько дней постоянного, непрекращающегося стресса. Я, конечно, как и многие боялась, но никогда бы не подумала, что на меня тоже нападут, как на Петра Григорьевича и Марию.

— Понимаете, Анна, тут есть большая разница. Их убили, а вас убивать не собирались.

— Это, конечно, успокаивает. А откуда у вас такие выводы?

— Если бы вас хотели убить, то убили бы. Согласитесь, у напавшего на вас человека было много времени, чтобы убить вас.

— Вот когда вы так говорите, мне становится страшно.

— Извините. Но я делаю выводы, что вас хотели напугать. Или устранить на какое-то время. Или отвлечь от чего-то.

— Какие благородные преступники. Может, не станете их искать?

— Конечно же, станем. Хороший преступник — преступник, сидящий в тюрьме. Вот что вы собирались делать, перед тем как на вас напали?

— Собиралась поселиться с Ритой, чтобы не бояться жить одной в комнате.

— Рита? Белозерова Маргарита? — задумчиво проговорил Владимир, пробуя на вкус слова.

Вкус оказался горьким, с привкусом железа, как у крови. Он встал с кровати и зашагал по палате, меряя ее шагами. В движении думалось лучше.

— Она все время оказывается на месте преступления первая. Возле трупа профессора ее застали. В комнате Марии полно ее отпечатков пальцев. Она подсказала, где вас искать. А может, она не свидетельница, а преступница?

— Что вы такое говорите, Владимир?

Он оглянулся на ее испуганный возглас и невольно застыдился, но ее и без того огромные глаза не могли сбить его с толку, раз уж он решил подозревать Маргариту Белозерову. А выйти из списка подозреваемых — дело трудоемкое, которое должно иметь основательные доказательства, подтверждающие ее невиновность. А их не было.

— Ну, согласитесь, все складывается против нее.

— Ничего не складывается, — возразила Аня, пытаясь вырвать из головы мысль, которая, как сорняк, прорастала в подготовленной почве.

Разозлилась на себя, что так быстро и безоговорочно приняла подозрения Владимира и взрастила мысль о причастности Риты к банде преступников.

Невольно Аня верила парню, но тут большую роль сыграла обида на Риту, ведь сегодня днем она собиралась уехать домой. Хорошо, что у нее это не получилось. Так неизвестно, когда бы нашли Аню. Не факт, что нашли бы вовремя. И вообще не факт, что стали бы ее сегодня искать. И тогда точно бы умерла. Не от страха, так от жажды. К большой радости, Аня не умела долго обижаться, да и прощение за свое спасение пришло моментально, выдавив из головы подозрения.

Разозлившись на парня за открытые громкие подозрения, она попыталась найти оправдания. И нашла. Чудо мысли — открытие правильного решения.

— Ее саму чуть не задушили. Она спрыгнула с балкона. Она сама пострадала.

— Это для отвода глаз. У нее может быть сообщник, — останавливаясь напротив девушки, ответил он. — Он сделал вид, что напал на Риту, сам помог спуститься с балкона. Все это дело техники. Спланировано идеально.

— Нет, Владимир. Вы говорите ужасные вещи. Я не хочу подозревать Риту.

— Подозревать — это наша работа.

— Ваша работа — найти настоящего преступника.

— Чтобы найти преступника, нужно отработать всех подозреваемых. Не удивлюсь, если окажется, что Маргариту что-то связывает с сегодняшним трупом. Ну правильно, — осенила его гениальная мысль.

Достал диктофон, покрутил в руках. Вспомнил наставления Кузнецова, спрятал в карман. Такую правдоподобную версию он точно не забудет.

Он зашагал к окну, развернулся и радостно сообщил:

— Это она сегодня вас устранила. Вы ведь хотели вместе жить. Но таким образом у нее будут связаны руки. Сегодня, пока вы не были с ней, то есть лежали в своем номере без сознания, она с сообщником готовила следующее преступление.