Алёна Комарова – Охота за семью гномами (страница 10)
Звезда благополучно добралась до ступеней сцены, там ее встретили два официанта с целью помочь подняться наверх. Но произошел казус: ширина ступеней не позволяла ступать на нее двоим, а тем более троим людям, тем более во главе с опьяневшей тучной женщиной. И как бы они ни меняли свое местоположение на лестнице, как шахматная тура с королем в процессе рокировки, продвинуться ближе к сцене не могли. Если она шла первая, то заваливалась назад на парней. Один вставал выше и подавал руку, второй стоял снизу и пытался подтолкнуть веселую женщину, но была вероятность превратиться в лепешку, да и женщина требовала не пихать ее в зад. Некоторые гости за столами пытались спрятать смех, держали крепко сжатыми зубы, закусывали губы, отводили взгляд, смотрели на надкусанные бутерброды, чтоб не казаться бескультурными и невоспитанными.
Виолетта посочувствовала бедняге и сымпровизировала:
— Давайте поздравим Светлану с ее достижениями и вручим награду, — схватила из рук Марины или Ирины статуэтку и рамку и помчалась вниз по лестнице остановить бестолковую возню.
Рита обратила внимание, что организаторы правильно спланировали награждение: если со сцены возвращается предприниматель за столик, то следующий на сцену пойдет с другого столика. И компания успевала обменяться любезностями, поздравлениями и тостами.
— Что ты наговорил? — удивленно шепнула Мария мужу. — Какой компьютер, что исправить? Ты придумал новый метод лечения?
— Я все понял. Помнишь? Хотя нет. Я тебе все объясню позже.
Николай наполнил бокалы, и тосты с поздравлениями посыпались на Петра Григорьевича. Он мимоходом отвечал благодарностью, иногда не попадая в темп поздравлений. В общем, Рита да и все остальные заметили, что после сцены профессор ведет себя чуточку неадекватно для человека, который только что получил признание и награду.
После цветочной бизнесвумен Виолетта сделала перерыв в награждениях и скрылась за сценой. Саксофонист заиграл спокойную мелодию.
Видимо, организаторы, заметив, что гости пьянеют быстрее, чем выходят на сцену, решили дать им возможность посидеть без тостов и закусить. Официанты разносили горячее, по залу пополз аромат вкусных гарниров и мяса. Веселые, раскрепощенные гости, ощутившие голод, тут же приступили к его утолению. Слышались постукивания вилок и ножей по тарелкам, звон бокалов и сытый гул голосов.
— Думала, с голода помру, — прошептала Аня Рите.
Рита, соглашаясь, кивнула.
Петр Григорьевич услышал девушку, сказал, возвращаясь из своих мыслей:
— А вы знаете, что это блюдо, — он указал на плов, — очень полезное? В него добавляют нут. Вы знаете, что такое нут?
Он обвел взглядом всех гостей за столом и, никому не дав ответить, продолжил:
— Нут из семейства бобовых. Как горох, соя и фасоль, но только более ценное растение. Оно богато микроэлементами. Только он намного плотнее других бобовых, поэтому перед готовкой его нужно замачивать на ночь. В восточных странах его употребляют в виде добавки к мясу и рису. По своим свойствам он может заменить мясо. В нашей стране еще не оценили его качество и ценность, поэтому выращивают на экспорт.
Рита улыбнулась, ее веселил этот человек-энциклопедия, который в любом разговоре мог найти тему для лекции. Но тут же застыдилась своей усмешки, стыдливо пробежала взглядом по гостям. Все с увлечением слушали профессора, не забывая поедать блюдо с этим самым нутом. Только Сергей положил вилку на стол и задумчиво смотрел на Риту бесцветным взглядом, как в пустоту.
Поглощенный своими мыслями, он проговорил:
— Мой дед выращивал нут.
— О, как хорошо, — откровенно обрадовался Иван. — Можете дать его контакт?
— Нет.
— У меня логистическая фирма по поставкам товара за границу. Я смогу заключить контракт с вашим дедом на нут. Я бы очень хотел с ним пообщаться.
— К сожалению, это невозможно.
— Он погиб много лет назад, — не задумываясь, сообщила Лера, — его убили.
— Ох, извините, — вздохнул Иван.
— Как это случилось? — испуганно поинтересовалась Маша.
— Мария, — строго одернул ее супруг.
— Я бы не хотел сегодня вспоминать… — Сергей не успел договорить.
Лера, приложив руки к груди, затараторила:
— Это такая жуткая, страшная история нашей семьи. Правда, меня еще не было в их семье, но я все знаю. Лихие девяностые. Сережин дед был председателем колхоза, потом ушел в фермеры. Ему дали кусок поля, и он на нем работал, выращивал какие-то там культуры, может, вот этот нут или огурец, я не знаю. А потом его убили.
— Лера, — попытался остановить жену Сергей.
— Может, ты сам расскажешь?
— Нет.
— Бандиты. Они забрались в дом дедушки и убили его и бабушку. Да, Сереж?
— Да, — недовольно кивнул Сергей.
— Они думали, что у них дома деньги есть. Бандиты даже их пытали. Ой, прости, дорогой, — она быстро дотронулась до его руки.
— Какой кошмар! — прошептала Аня.
Рита не смогла проговорить и слова. Впервые в жизни она почувствовала, что сердце в груди бешено скачет и пытается вырваться.
Она глубоко вздохнула, пытаясь спрятать слезы и детские воспоминания.
— Да-а, — протянул профессор, — девяностые годы уничтожили много хороших людей. Одних убили, другие убивали.
— Не могу с вами согласиться, — возразила Рита профессору. — Тот, кто убивал, априори не может быть хорошим человеком.
— Я дольше вас живу, — ответил на ее возражение Курилов, — и видел, как хорошие люди примыкали к бандитам. И все это было в мутные времена девяностых годов. Их вынудила жизнь. А ведь жизни не было. Так, существование.
— А вы? — недовольно поинтересовалась Рита.
— Что — я?
— Вас тоже вынудила жизнь? Вы тоже примкнули к бандитам?
— Нет, что вы, Риточка. Я умел работать. Моя профессия нужна людям в любое время — и в мирное, и в военное, и в мутное, и в прозрачное. А те хорошие молодые люди просто потерялись. Они не смогли найти работу. Не смогли найти себя.
Лера медленно откинулась на спинку кресла, сложила руки на груди и произнесла:
— Мой отец не смог найти работу, долго мыкался по закрывающимся фабрикам и заводам, но к бандитам не примкнул. Я горжусь им. А кто гордится молодыми людьми, которых вы так яро защищаете? — Она, не дожидаясь ответа, пренебрежительно буркнула: — А вы говорите — хорошие люди.
Профессор покивал, соглашаясь, и продолжил отстаивать свое мнение:
— Если рассуждать философски, то изначально они были хорошими людьми, хорошими детьми, хорошими внуками.
— Ох, — тяжело вздохнула Рита. — Все, что было в них хорошего в детстве, юности, перечеркнуло первое ограбление, первое нападение, разбой, первое убийство.
— Их сгубили условия жизни.
— Опять не соглашусь с вами, Петр Григорьевич. Уверена, что еще в детстве будущие бандиты мучили кошек и давили бабочек.
— Каждый может оступиться. Совершенное преступление может быть оправдано.
Мария дотронулась до плеча мужа и нежно потребовала:
— Не спорьте, прошу вас. Это бессмысленный спор.
Петр Григорьевич положил свою руку поверх ее и согласился:
— Да, да, конечно.
Но неудачно выбранная тема для разговора оставила свои следы в душе каждого, и настроение было подпорчено.
Из кухни потянулась вереница официантов. В каждой руке по увесистому блюду с мясом, овощами и горячим хлебом. Вкусности благоухали, вызывая аппетит.
Рита могла бы признаться, что у нее вызывало еще и выработку слюнок, но, будучи культурно воспитанной девушкой (спасибо бабушке), она никому в этом не призналась.
Официанты рассредоточивались к доверенным им столам, расставляли огромные увесистые блюда и раскладывали по тарелкам. Гости (возможно, так же как Рита, реагирующие на ароматы еды) притихли в ожидании. Разнообразие мясного ассортимента зашкаливало за отметку «выше положенных норм».
Официант Алексей интересовался у каждого:
— Вам шашлык, ребрышки, крылышки? Горячие овощи? С мангала. Горячий лаваш? Шампиньоны?
За соседними столами слышались похожие разговоры.
«Хорошо обученный персонал — залог удачного мероприятия», — успела подумать Рита, когда ее аналитические мысли прервал возглас Леры: