Алёна Комарова – Мечта жизни, или Наследство отменяется (страница 53)

– Здесь вы ошиблись – гордо отозвался Валерий.

– Травить Марту повторно стало опасно. Потому что ты мог начинать требовать от полиции экспертизы, а если сделать анализы сразу после смерти, то могли найти яд в крови. Мне это не надо было. И я подговорила Януша настроить Кристиана на анализ ДНК.

– Почему не сама.

– Ну во-первых он мне обязан. Из-за него моя дочь и я лишились наследства. Видите ли, у него совесть заела, и он решился рассказать Святославу всю правду о нашем романе до свадьбы. Идиот. Во вторых, я не могла знать о «похождениях» русской крали. Правильно ведь? А он мог. Он ведь бывал в Москве. Видел любовницу. Был с ней знаком. Для пущей убедительности – он сказал Кристиану, что даже спал с ней.

– Кошмар – возмутилась Марта.

– Да – подтвердил Кристиан – действительно. Дядя Януш убедил меня, что Марта не может быть мне сестрой. Он бывал с отцом в Москве, он видел Оксану, он общался с ней, они встречались несколько раз. Он рассказал мне об этом. И у него сложилось впечатление, что она гулящая…

– Это не так – возразила Марта.

– Да, Марта. Это не так. Извини меня. Ведь я верил дяде Янушу. Прости. Ты и Оксана нам малознакомые чужие люди, а он близкий друг семьи, старый приятель моих родителей. Был. Я поверил ему. Почему я должен был ему не верить? Прости меня, пожалуйста, теперь-то я понимаю, что все наоборот. Ты ближе мне, чем интриган Януш.

Он взглянул на Алисию, все промолчали, что интриганка здесь она. Она строила замысловатые, заковыристые планы и приводила их в действие чужими руками, столкнув лбами всех присутствующих.

– Он был так правдоподобен. Рассказывал такие подробности, что я не мог не поверить. Я не стану их пересказывать, не хочу в очередной раз осквернять твою мать лживыми рассказами.

Алисия недовольно хмыкнула и отвернулась, Кристиан сочувственно взглянул на нее и продолжил:

– Поэтому я влез в твою комнату и выкрал расческу с твоими волосами. Для теста ДНК. Но не успел уйти – вернулся Валерий. Не вовремя. И я его стукнул по затылку. Остальное вы знаете. Извини.

– Принято. Давно уже извинил – честно ответил Валерий. – Удар по затылку долго мучал меня. Не сам удар и не ушиб, а само действие, – пояснил он – Зину ударили по затылку, Изабеллу ударили по затылку, меня тоже. Меня мучало предположение, что это один и тот же человек бьет всех. Потом, конечно, я переубедил себя и Марту. Да и пропажу расчески Марта обнаружила уже на следующий день. Про тест ДНК я догадался сразу же. И тогда я понял, что мы двигались в правильном направлении. Все события последних дней в этой семье связано с родством, с роддомом, с родами. К вам приходила женщина полячка, она разговаривала с Алисией на повышенных тонах. Марта не понимала о чем, они говорили, но вы, Алисия, – он взглянул на Алисию, она делала вид, что не обращает на все происходящее внимание и ничто ей не интересно, но слушала внимательно – дали ей конверт видимо с деньгами. Лицо ее Марте показалось знакомым. Она потом ее вспомнила. Это акушерка. Изабелла. Она вас шантажировала.

– Да, – глядя в сторону, ответила Алисия – она меня доила с завидной стабильностью. Два раза в год. А я ведь не дойная корова. Но она никогда не позволяла прийти в день рождения моих детей. Никогда. А в этот – явилась. Кошмар. В такой день напомнила мне о… да что я вам говорю. Вы ведь все равно ничего не понимаете. Вам лишь бы меня утопить.

– Вы сами себя утопили – не согласился Валерий.

Алисия нервно отмахнулась от него плечом и выругалась.

Валерий продолжил:

– Мы пришли к ней, но она была мертва. Вы ее стукнули по голове. По затылку.

Валерий замолчал, все ждали Алисию, а что она должна сказать?

– Я не буду вам ничего говорить, вы все равно ничего не понимаете.

– Вам все равно придется ответить по закону – заявил Стефан.

Алисия спокойно взглянула на полицейского. Совсем недавно она боялась его разоблачения, а сейчас ей стало настолько безразлично и спокойно, что чувствовалось какое-то облегчение от всего высказанного. Она грустно усмехнулась и ответила:

– Куда ж я денусь. Я давно гражданка этой страны, и буду отвечать по закону этой страны.

Все молчали, понимая и осознавая всю тяжесть горести, все безысходность будущего и неисправимость прошлого от содеянного.

Кристиан тяжело вздохнул, встал, походил, сел обратно. Все наблюдали за ним, только из-за того, что он начал движение. С такой же долей интереса все могли наблюдать за влетевшей в комнату мухой.

Он опять тяжело вздохнул и заявил:

– Отец оставил мне послание. Я нашел его и расшифровал. Я сначала не понял. А теперь все понимаю.

От этого заявления в глаза присутствующих вернулся интерес.

– Какое послание? – спросил Стефан.

– Он написал мне, что я должен заботиться о Шинкевич Божене. Я не понимал. Зачем я должен заботиться о ней.

– Он все-таки докопался до правды – хмыкнула Алисия. – Когда он успел? Я же всю жизнь держала руку на пульсе. Ни на секунду не расслаблялась. Платила шантажистке. Убила ее, когда увидела, что Марта крутится возле нее.

– Я не крутилась. – сказала Марта – Мы даже не понимали друг друга.

– Но я же это не знала. – крикнула Алисия – А вдруг она могла знать русский язык. Откуда я могла знать, что вы друг друга не понимаете.

– А я должна была вам все рассказать? – возмутилась Марта – Я вообще думала, что вы по-русски не разговариваете.

– А я увидела, что вы стоите на лестнице и о чем-то говорите, вот и решила, что она может тебе рассказать все как Зина. Только у Зоськи одни догадки были, а у этой факты.

Кристиан продолжил, перебив спор женщин:

– В послании отец ничего не написал, только, что я сам во всем разберусь. Но даже вместе с Боженой я не смог разобраться.

– Ты виделся с Боженой? – с ужасом спросила Алисия.

– Да. Мы вместе пытались разобраться. Я все голову сломал, почему отец требует заботиться о той женщине, а моя родная сестра и мать остались без наследства.

– Потому что он уже все знал, – напомнил Валерий – что Алисия его всю жизнь обманывала, что Беата ему не дочь, и ты ему не сын. Но видимо, он любил тебя как порядочного человека, ребенка, который лишился своей родной матери. Ты ведь ни в чем не виноват.

– Если честно я подумал, что она очередная его любовница. Разозлился тогда. Не собирался даже ей помогать. Но съездил, посмотрел на нее. Общался. Потом даже следил за ней. Странно. Я тогда был в ярости, когда ее увидел, а теперь, когда понимаю, что она моя родная мать – она мне нравится.

Марта предположила:

– Отец чувствовал ответственность, обиду за тебя, за обманутого ребенка, за обманутую твою родную мать. Вот и оставил все тебе, чтоб ты заботился о ВСЕХ своих женщинах.

– Да. Где-то за неделю до смерти он сказал мне, чтоб я заботился о ВСЕХ женщинах моей семьи. Я засмеялся, говорю, пока не собираюсь заводить жену, а о маме и Беате и так забочусь. Он тогда разозлился на меня. Я махнул рукой, думаю, ну какая ему разница, женюсь я или нет, сегодня или завтра, можно подумать он сможет что-то изменить. В общем, мы не разговаривали. Он на меня сильно разозлился. Я на него обиделся. Глупо все это. А через несколько дней он умер. А он имел в виду не жену, которой еще и в планах нет. Он имел в виду – Беату, маму и… родную маму. – Кристиан повернулся к Алисии – Зря ты убивала, мам. Отец все равно уже обо всем узнал.

Алисия прерывисто вздохнула:

– Сына жалко. Родного сына, которого я даже не похоронила. Боялась ужасно. Святослав же двойню ждал и как он мог ко мне относиться не известно, если бы узнал, что мальчик погиб. А он так сына хотел. Бредил им день и ночь. Имя придумал. Воспитывал. Играл. Планы строил. Бизнесу его учил. Знал, кому дело передаст. Наследника я ему родила. Да не уберегла. Ну теперь мне бояться нечего могу к нему на могилку ходить.

– Это когда с тюрьмы выйдете – поторопился напомнить Стефан.

– Выйду, куда ж я денусь – со вздохом проговорила она.

– А ребенка вы действительно придушили – не спросил, а утвердительно предположил Валерий.

– Вот это несчастный случай. И за него я отвечу на небесах. Не вам меня судить.

– Что случилось, мама? – Беата подала голос, он ее дрожал, в глазах стояли слезы.

– Беаточка, доченька, – Алисия нежно посмотрела на девушку и перевела взгляд в стену, не было сил смотреть на расстроенное лицо дочери. Она тяжело вздохнула и рассказала – я устала в ту ночь очень сильно. Роды были тяжелые, схватки болезненные. Я целые сутки не спала. Потом мне принесли тебя, я тебя покормила и отдала медсестре. Все было хорошо. Но потом принесли… малыша… мальчика. Братика твоего. Я его кормила и заснула. Трудно мне было – устала. И заснула. И придушила. Так бывает. Это ужасно. Страшно и больно.

Алисия заплакала. Она впервые раскаялась в содеянном. Огромные крупные слезы стекали по ее щекам и капали на грудь, она их даже не пыталась вытирать. Она смотрела прямо перед собой и даже не моргала.

Беата кинулась к матери, обняла ее и присела на пол рядом с креслом на колени:

– Мамочка, – она смотрела на мать снизу вверх и через слезы просила – не плачь, прошу тебя. Ты не виновата. Это жизнь такая. Судьба распорядилась так. Ты моя родная. Самая любимая. Прошу не плачь.

Скованные наручниками руки за спиной, не позволяли обнять дочку, и Алисия согнулась, потянулась и приложила лицо ей на голову, стала целовать.