Алёна Комарова – Мечта жизни, или Наследство отменяется (страница 37)
Беата дошла до хозяйственных построек, в которых хранился инвентарь и инструменты, оглянулась, присмотрелась к темноте деревьев. Валерию показалось, что она смотрела прямо в его глаза. Он притих. Замер. Она обошла дом с другой стороны.
Валерий знал, что там есть второй вход, он видел его, когда приходил сюда с Мартой.
Ну что ж осталось ждать и, может, он узнает, кому Беата воровала еду с кухни, и к кому крадется ночами.
Ждать он не стал. Он засек время и стал отсчитывать. Отсчитал пять минут. Пять минут ведь должно хватить на обнимание, целование, и начало приема пищи.
Он уже догадывался, кто живет в этом сарае для инструментов. Он уже понял, кто может здесь прятаться.
Он уже собрался выйти из своего укрытия, как его отвлек от этого решительного шага телефонный звонок. Звонила подруга Анечка. Он быстро зашептал:
– Привет, Анечка, мне сейчас не очень удобно говорить. У тебя что-то срочное?
– Привет, Валера, ты чего шепчешь? Голос потерял?
– Я в засаде.
– В какой засаде? Что у вас там происходит? Почему засада? На кого ты там охотишься из засады? А Марта где?
– А Марта? Марта не в засаде. – Валерий решил ответить только на последний вопрос – Она в безопасности. Вечером тебе перезвонит.
– Так уже вечер. Точнее уже ночь.
– Ах, уже ночь. Согласен. Перезвонит тебе, когда я вернусь в комнату. Пока.
Быстро закончил он разговор с подругой, отключил телефон и, наконец, сделал шаг из своего укрытия за вековыми деревьями.
Он обошел дом, поднялся на ступеньки. Тихо, без звуков, открыл дверь.
«Ну надо же – подумал – вообще страх потеряли. Даже двери не заперли. Влюбленная парочка».
В сарайчике был полумрак, они не услышали его, и не увидели. Мужчина ел прямо из судочков, которые Беата выставляла на маленький журнальный столик. Он был голоден. Она нежно смотрела на своего любимого, которому приходится скрываться. Она достала хлеб из пакета и села рядом с ним.
Валерий быстро оценил ситуацию и позвал:
– Алексей Николаевич, добрый вечер. Я ведь правильно понимаю, Градов Алексей Николаевич?
Беата вскрикнула и подскочила.
– Вы?
– Я – Валерий представился он, не обращая внимание на девушку.
– Кто вы такой – изумленно, поперхнувшись куском хлеба, спросил парень.
– Это ее жених – выкрикнула Беата с ненавистью.
– Это не правда, – заявил Валерий ей – я не жених.
Она опешила, даже в полумраке было видно, как изменилось ее лицо.
Валерий вернулся взглядом к Алексею Градову.
– Я знаю, почему вы здесь. Я знаю, почему вы прячетесь, я знаю, почему вы выдаете себя за садовника Лешика. Мне надо с вами поговорить.
И они поговорили. Мужчины разговаривали долго, эмоционально, иногда даже кричали. Беата переживала, что их кто-то услышит. Хотя кто здесь их может услышать. На окраине участка, в гуще парка никого нет и не может быть. Кроме них троих. Беаты. Валерия и Алексея – Лешика. Так назвал его Святослав Рославович, придумывая ему историю и пряча его в домике для гостей.
Валерий проводил Беату до дверей в комнату, попрощался, и отправился за чаем. Марта скорей всего так и не спустилась на ужин. Он как, несколько часов назад, Беата стал шуршать на кухне в поисках еды, открывал и закрывал шкафчики, холодильник. Нашел огромный поднос, наложил на него провизии на целый год на роту солдат, прихватил электрический чайник и пошел к совей голодающей подруге.
Подруга голодала, но не признавалась ему в этом, да и себе, видимо, тоже не признавалась. Была недовольна, губы поджала, разговаривать не хотела, смотреть и любоваться им не желала. Да и какой голодный будет в хорошем настроении. Валерий знал по себе, пока он поест еды, готов съесть морально первого попавшегося и любого, независимо от должности, социальной значимости, возраста и пола. Голодный Валерий держал себя в руках, но с трудом. Держать себя в руках – это ни с кем не разговаривать, то есть беречь окружающих и их эмоциональное состояние.
Поэтому он решил Марту покормить, видно же, что не в настроении.
Собирая продукты на кухне, понял, что и сам уже проголодался.
– Я есть не буду – сразу же заявила голодная Марта.
– Почему? – спросил он выставляя на стол еду и включая чайник.
– Аппетита нет.
– Аппетит приходит во время еды. Ты начинай, и поймешь, что голодна.
– Валер, ты чего со мной нянчишься?
Валера заподозрил неладное по ее голосу, даже не обратив внимание, как она сокращает его имя.
– Значит так, ты сейчас кушаешь и все мне рассказываешь.
– Я? Тебе? Мне нечего тебе рассказывать. Я же не бегаю ночами на свидания с парнями.
Валерий опешил, кружка чая так и осталась на полпути к Марте. Он поставил ее на поднос.
– Я не понимаю, Марта, у тебя обострение?
– Что? – разозлилась Марта и подскочила с кровати – обострение? Ты почему меня оскорбляешь?
– А ты почему меня оскорбляешь? – негромко, но требовательно спросил он.
– Я не оскорбляю. Нет у меня никакого обострения. Я нормальная. Это ты ведешь себя как… как…
– Как кто?
– Как… мужчина.
– Так я и есть мужчина.
– Ага. Увидел Беату в купальнике, сразу на свидание позвал.
Валерий хитро потряс указательным пальцем и сообщил:
– Вот я так и думал. Я подозревал. Ты меня ревнуешь – он стал приближаться к ней.
– Нет – отступила она.
– Да – приближался он.
– Нет. Не я не умею ревновать – она оперлась ногами о кровать, еще чуть-чуть и она завалится на нее.
– Умеешь. – Он приблизился вплотную, придержал за спину, чтоб она не упала, и притянул к себе, томным голосом продолжил – Мне приятно, что ты ревнуешь, но это лишнее. Я не был на свидании с Беатой. Даже не собирался. У нее роман с Лешиком. Я проследил их. И все. Мы вернулись в замок вместе. Я даже проводил ее до двери в ее комнату, но это не повод меня ревновать. Она не в моем вкусе. Мне другая девушка нравится.
Тут Марта хотела уточнить по поводу Лешика и другой девушки, но не стала, он слишком близко от нее стоял, еще шаг и она не устоит на ногах и упадет на кровать. А Валерий повалится на нее и раздавит.
Она надеялась, что сейчас он договорит свою пламенную речь, отпустит ее и отойдет.
Он закончил свою пламенную речь, но не отпустил и не отошел.
Она чуть обмякла, ноги не держали, он хотел опустить ее на кровать, но решил, что это преждевременно. И не понятно будут ли они лежать в кровати. Конечно, будут, но как лежать в объятиях друг друга или по разным сторонам от валика из одеяла.
Валерий крепко прижал ее к себе, так что каждая клеточка его тела почувствовала всю ее. Ее грудь плотно прижалась к его груди, он простонал, она закрыла глаза и закинула голову вверх. Он прижал ее поясницу и она прижалась к нему животом. Мурашки побежали по животу, спускаясь ниже, мурашки разбудили бабочек, бабочки вспорхнули и полетели, махая крылышками, пробуждая каждую клеточку, наполняя их жизнью. Бабочки разбудили, наполнили жизнью, поднялись вверх и закружили в танце в груди, голове, в животе, в сердце, в каждом пальце, в каждой мысле.
Валерий нежно дотронулся губами до ее губ, как бы проверяя. Она приоткрыла их. Он страстно прижался к ним. И вошел языком и пробовал на вкус. Она изменилась. Сегодня ночью она была такая вкусная. А сейчас она божественно вкусна, как нектар для богов. Вкуснее он ничего не пробовал и никогда уже не попробует.
Она отвечала ему, пробовала, прижималась, обнимала, стонала. Ох, как сладко она стонет.
Он перехватил ее за голову, запустил пальцы в волосы и погладил, и почесал, и протянул по всей длине, и вернулся обратно к затылку. Другой рукой он приловчился и пролез под лямку майки и бюстгальтера, стал спускаться ниже. Тыльной стороной пальцев дотронулся к ее груди. Сосок набух и стал твердым, чувствительным. Марта стонала.
Было не удобно стоя, ласкать ее, и получать удовольствие. А еще не удобно это делать в одеждах. Не переставая целовать ее, он стал снимать с нее маечку. Она помогла. Бюстгальтер тоже лишний, но до него еще нужно добраться.