Алёна Комарова – Интервью с… семью гномами (страница 69)

Впервые в жизни Рита бежала на бальное мероприятие. Впервые в жизни она готовилась к нему. И речь даже не о красивом платье кремового цвета, прекрасно севшем на не менее прекрасной фигуре. Не в прическе, которую она долго сооружала, пытаясь отвлечься от грустных мыслей. Не в макияже, четко выводившего на лице, стараясь спрятать мелкие морщинки разочарования. Она готовилась к «Балу», чтобы расставить все точки над «Ё». Ровно шесть часов ей понадобилось, чтобы восстановить первый вечер в малейших деталях и подробностях. Несменным помощником как всегда оказался диктофон.

Впервые в жизни Рита прочувствовала на своих губах горечь радости и сладость разочарования. Предстоящий вечер обещал награду. Вот за ней Рита гналась с удвоенным желанием. Она хотела вручить своему «многоуважаемому» начальнику награду в виде статуэтки, грамоты и заявление об увольнении. Да-да, она категорично решила больше не сотрудничать с журналом «Деловой юг России» пока там главный редактор — Ковылев Евгений Васильевич.

Впервые в жизни Рита была рада видеть Жоржа и Люсьену. Сладкая парочка, действительно взяла на себя обязанности Виолетты. Вели концерт, вручали грамоты, жали руки, целовали щеки, объявляли, хвалили и нахваливали. Впервые в жизни Рита пожалела мелких мошенников. Как бы они не вели свои дела, обманывая начальство, все же несли радость номинантам. Рита пожалела, что опоздала, потому что Аня, отблагодарив организаторов, спускалась со сцены. Девушка поддалась эмоциям и пустила слезу, а потом еще больше расстроилась. Так и сказала:

— Надеюсь, Сергей не снимал меня, когда я пустила слезу.

— Твой папа будет счастлив, смотря на тебя в записи, — приободрила Рита, встретившись взглядом с Сергеем.

Он плавно перевел объектив камеры на нее, а сам даже не взглянул в него. Свой взгляд он подарил ей.

Рита в очередной раз удивилась, как изменилось его лицо после бритья. Глаза сверкали. Дивная обворожительная улыбка поселилась на волевых губах. Она как будто вернулась из детства. С искринками беззаботного счастья и наивной радости. Мрачность взгляда осветлила кожа. Угрюмость улетучилась. Все-таки мужчинам идет гладковыбритость.

Рита в сто двадцать пятый раз отругала себя за непозволительно долгий взгляд на друга детства. Неприлично вести себя так в обществе. Она смутилась и повернулась к Ане.

— Поздравляю, Анечка.

Не изменяя традициям, между награждениями включили медленную мелодию. Иван тоже не стал изменять традициям, пригласил Риту на танец, опередив Сергей всего на пару секунд. Чему Рита была несказанно рада. Оставаться в опасной близости с Сергеем ей сейчас не хотелось. Тем более нужно было довести дело до конца и расставить все точки над буквами русского алфавита. Сергей отругал себя за нерасторопность, пригласил Аню.

Иван плавно кружил Риту в танце.

— Иван, скажи мне правду, ты ведь не частный детектив. И никакого расследования не ведешь.

— С чего ты взяла?

Улыбка оказалась искренней, и Рита засомневалась.

— Моя интуиция…

— Женская интуиция? О, нет. Только не это.

— А что так скептично?

— Хуже женской интуиции может быть только женская паранойя. Ой, прости, больше не буду смеяться. И все же…

— У тебя предвзятое отношение к полицейским. Детектив не может говорить, что полицейские нелогичные люди. Меня это насторожило, ведь ты детектив. Я поняла, что у тебя был неприятный случай общения с полицейскими, поэтому у тебя сложилось такое впечатление. Это все из-за аварии. Ты общался с полицией после аварии.

Он не ответил. Усмехнулся. Взгляд прорезал насквозь, он был наполнен металлическими стружками, искрящими между собой. Но Рита выдержала.

— Я помню тот день в мелких подробностях — серьезно проговорила она. — Я даже помню, кто в каком платье был. Мария в нежно васильковом платье. Лера в коралловом. Ты был в темно синем костюме с бордовым галстуком в мелкую клетку. Из кармана на груди торчал такой же бордовый платок. Стильно. Дорого. И со вкусом.

— У тебя прекрасная память, Рита.

Он деликатно и в тоже время крепко прижал ее к себе. В его руках чувствовалась сила. Она мысленно усмехнулась не вовремя разыгравшемуся воображению, предупреждавшему, что если она захочет сопротивляться, то понесет поражение.

— Иван, ты опоздал в тот вечер. Покупал картину.

— Ты желаешь посмотреть ее в моем номере? — хитро улыбнулся Иван.

Рита заметила в глазах отсутствие игривости, хотя могла поклясться, что он заигрывал. Возможно, все игры закончились в эту секунду, когда он догадался. Да и она не хотела больше хитрить. Ей было грустно.

— Ты эффектно появились в тот вечер. Как раз когда вручали награду Петру Григорьевичу.

— Да, я пропустил его речь.

— Нет. Ты слышал его речь. Ты вошел в ту минуту, когда он выступал. Ты помнишь?

— Да — кивнул Иван.

— Он сказал, что сделал ошибку, но готов все исправить. Он хотел все исправить. Но ты…

— Ты обо всем догадалась.

Он не спрашивал, и это напугало Риту, хотя голос оставался нежным. Она почувствовала, как в воздухе нагревается опасность. Ее кинуло в жар и тут же в холод. Мелкие мурашки пробежали по спине и проморозили сердце. Дыхание сбивалось. План, рассчитанный на везение, провалился в преисподнюю. А другого не было. Видимо догадка затормозила самосохранение, и Рита не обдумала пути отступления.

Музыка плавно закончилась. В эту секунду Рита пожалела, что не плясали кадриль, и отсутствие возможности поменяться в танце партнерами привела к отсутствию возможности сообщить друзьям об опасности. Боковым зрением Рита заметила, что Аня и Сергей направились за стол. Танцплощадка пустела. Только они, не сводя друг с друга взглядов, стояли посреди зала.

— Ты очень красивая — признался Иван и прильнул к ее губам.

Поцелуй был горький. Настолько горький, что глаза наполнились слезами. Она попыталась высвободиться из его объятий. Уперлась кулаками ему в грудь. Кажется, она уже проигрывает в этой борьбе. Он понимал, что сладкого продолжения поцелуя не будет. Не будет ночи, проведенной вместе. Не будет солнечного утра и пробуждения в одной кровати, под тонкой простыню, нагишом. Не будет нежных прикосновений к незагорелой коже груди. Не будет веселых объятий в бассейне, под струями падающей воды. Не будет поцелуев в тени деревьев, на корабле и в летнем кафе. Не будет удовольствия, которое он мечтал получить с ней.

— Мне очень жаль, что у нас не получилась любовь. А я мечтал о тебе. Признайся, я тебе нравлюсь?

— Мне очень горько, что это ты.

— Что я? Говори — нежно потребовал он.

— Что ты убийца.

— Ужасно слышать это от тебя — честно признался он. — Я собирался сам пойти в полицию.

— Ты пойдешь в полицию?

Рита искренне надеялась, что он не возразит.

— Нет. — Он возразил и пояснил — сначала во мне бурлила ненависть. Я строил планы, чтобы отомстить. Потом я отомстил и решил сдаться, но каждый день на свободе — это искушение, а оставаться ненаказанным — это бесовское наваждение. Чем больше времени проходило после мести, тем больше я хотел остаться на свободе. Я стал привыкать к своему положению. Свобода, она такая соблазнительная. Риточка, не плач. Вытри слезы — он не отпускал ее. Одной рукой прижимал к себе, второй вытер слезы.

— Я думала, — всхлипнула она — что профессора убил его пациент. Я была уверенна, что убийство из-за профессии Петра Григорьевича. А потом надеялась, что его убил Николай. Он ведь и так уже убийца.

Он прижался губами к ее уху и с нежной интимностью проговорил:

— Ты всех подозревала. Рита, мне кажется ты своим рвением к расследованию, перешла дорогу многим. С каждой минутой в этом отеле увеличивается количество людей, желающих скинуть тебя с балкона.

— Ты собираешься скинуть меня с балкона? — она попыталась высвободиться, но тщетно.

— Ты сама упадешь. Мы уходим смотреть картину в моем номере. Я закажу бутылку шампанского. От перебора алкоголя случится этот ужасный несчастный случай.

— Тебе никто не поверит.

Он сильнее прижал ее к себе, так что казалось, ребра треснули.

— Я буду кричать.

— Мне терять уже нечего. Я не пожалею никого.

Металлические стружки во взгляде раскалились. Он резал душу. От смешливого взгляда не осталось и воспоминания. Рита знала, что стоит ей прикрыть глаза и приятные воспоминания испарятся, она забудет навсегда приятные ощущения и останется только ненависть, полыхающая огнем в глазах Ивана. Да, что там думать, он весь горит ненавистью. Дикой ненавистью. Такой, которую нельзя потушить. Она сжирала на своем пути логику и ум.

Вокруг них возобновилась суета. Жорж взял микрофон и хихикнул, поглядывая на обнимающихся:

— Не смотря на быстро развивающиеся романтичные отношения, мы продолжим награждать. Следующий наш номинант…

Он нырнул взглядом в записки, но Рита его уже не слышала, она искала возможности и пути к спасению.

Все складывалось легко для Ивана, что не сказать о Рите — путь к боковой двери оказался свободным. Иван, сладко улыбаясь, потянул ее к выходу.

— Помогите — крикнула она.

Но громкий голос Жоржа, усиленный динамиками от микрофона, заглушил ее просьбу. Никому не было дела до парочки влюбленных, уединившихся от глаз остальных отдыхающих.

Но Рита не собиралась сдаваться, зная наперед, что проиграет. Она дергалась в его объятиях, как птица, пытаясь упорхнуть. Но хищник оказался безжалостен. Иван протащил ее по безлюдному коридору, затащил в лифт, придавил всем телом к стене. Нажал на кнопку пятого этажа. Она чувствовала спиной ледяную стену кабинки, как будто они поднимались не в лифте, а в морозильной камере. Мелкие осколки мороза прошлись по коже. Медленно поднялись к голове и запустили острые руки в мысли. Ее зазнобило так, что передернуло. Холод сменил резкий прилив жара. Он обжог мысли и помчался в обратную сторону, откуда пришел мороз. Да так, что стена лифта показалась раскаленной.