Алёна Комарова – Интервью с… семью гномами (страница 53)

Компьютер звонко и неожиданно звякнул, сообщил о поступившем на электронную почту письме. Рита потерла уставшие глаза и переключила вкладку на почту. Прочитала. Удивилась. И, естественно, расстроилась.

— Я уже не занимаюсь этим делом — прошептала она.

Пришло долгожданное и решающее письмо от Елены Даниловой по долгому и кропотливому труду, которое Рита скрепя сердцем передала Олегу Тюнину. Точно с таким же скрипом она переслала письмо начальству. Пусть теперь Олег разбирается с секретарем братьев Красновых. Теперь у него на руках все козыри, доказательства и улики. Обида клокотала недолго, Рита уже переключила себя на новое дело, о котором, кстати, совсем недавно боялась даже думать и обещала Кузнецову не высовываться из своей скорлупы. Но, как известно Ритина любознательность могла победить любые страхи. Тем более, ей реально казалось, что разгадка совсем рядом.

— Я занимаюсь другим делом — спокойно призналась себе Рита и уставилась на дневник Марии взглядом голодного удава.

— Вот мы и попались, дорогой мой несостоявшийся напарник, — голосом с нотками последнего глотка воздуха в жизни, сообщила Люсьена.

Она веско предполагала, что Иван попал на мероприятие, выполняя задание по поимке аферистов, махинаторов, будущих уголовников, а именно ее и Жоржа. И их замысловатая операция стала провальная.

— Чего это я несостоявшийся — возразил Жорж. — Очень даже состоявшийся.

— А ты еще не понял, что мы провалили операцию. Не видать нам денег, как собственных мозгов.

Она раздраженно теребила в руках первый попавшийся предмет, оказавшийся не чем иным, как статуэтка. После ухода Риты и Ани она не могла найти себе место, хотя сидела на кровати, не вставая. Девчонка заявила, что не та, за кого себя выдавала. И вполне возможно, что продолжает обманывать их. Нет, конечно же, она журналистка, как и призналась. Но обманывать может, что не имеет отношение к их разоблачению и продолжает следить за доверчивыми Жоржем и Люсьеной, чтобы насобирать еще больше компромата. Эти журналисты, они такие коварные. А в поисках информации прут, как локомотив. Не заметит и раздавит.

— Слушай, — осенило ее. — Давай раздадим награды и быстренько, первым поездом свалим.

— Куда? — опешил состоявшийся напарник.

— На камчатку.

— А туда поезда ходят? — удивился Жорж.

— Да какая разница. Нужно бежать из страны. На северный полюс. А лучше на Аляску.

— У меня загранпаспорта нет — промямлил Жорж.

— Тогда нам надо разделиться. Я на Аляску, ты на Камчатку.

— Ты меня бросаешь?

— Я, вообще-то пытаюсь спасти наши шкуры. Если Иван — засланный казачок, то директор уже в курсе, что мы ему продали билет. Он же, наверное, ему сразу доложил, что заплатил нам. Ты понимаешь, что теперь ему осталось только в полицию заяву написать.

— А может Иван еще ничего не рассказал.

— А ты у него полюбопытствуй. Или сразу у директора спроси.

— Не понимаю, зачем ему на нас писать. Мы ведь может встречную заяву накатать.

— И что ты там накатаешь? — передразнила она. — Тебя заставили выискивать потенциальных клиентов? Заставили организовать праздник? Пригласить гостей? Нанимать знаменитостей? Снимать отель? Поздравлять и радовать? Да он отмажется.

— Все равно, не пойдет он в полицию — со знанием дела возразил Жорж.

— Правильно говоришь. Он нас сам казнит. А еще на счетчик поставит. И отрабатывать заставит.

— О-о. Я не хочу.

— Можно подумать я хочу.

Мысль о физическом труде пугала больше, чем все остальные способы наказания вместе взятые. Жорж нервно погрыз ноготь. Люсьена наоборот трезво оценила:

— Нужно уехать. Но сначала организовать второй день награждения. Не очень хочется, чтоб на нас ополчились безнаградные номинанты.

— Ну, да. Врагов у нас и так хватает.

— Кого ты имеешь в виду?

— Никого конкретно. Просто мне кажется, что убийства в отеле тесно связаны с нашей деятельностью.

На секунду Люсьена опешила. Но взяла себя в руки и, сбавляя звук голоса, проговорила:

— Ты знаешь, мне тоже так кажется. Убивать будут каждый вечер по одному номинанту. Сегодня ночью кто-то найдет труп.

— Чей? — выдохнул Жорж последние силы.

— Может, твой. — Реакция напарника ей не понравилась. Он медленно закатил глаза. Она быстро поправила — а может не твой.

Аня честно боролась со сном, который ее победил. Она сидела, устроившись в подушках и зевала. Борьба была неравна (на сторону сна встал плотный обед), поэтому Аня прилегла, накрылась краем тонкого покрывала и задремала. Рита позавидовала ей белоснежной завистью и уставилась в компьютер.

Совсем недавно это письмо было долгожданным и решающим, но сегодня его нужно было переслать Тюнину. Из вредности и неприязни к отвратительному парню, подсидевшему ее на журналистском расследовании, Рита переслала письмо Ковылеву. Пусть главный редактор сам разбирается, кому его перенаправить. Теперь это его проблема. А Рита мысленно погладит себя по голове, успокоит нервы, вытрет слезки и забудет о неоправданных ожиданиях. Хотя с этим будет проблема — забыть не получится — вот такой она человек. Кто-то сказал, что это называется злопамятность, но Рита считала, что это Честность с самой собой. Зачем оправдывать человека, который подвел тебя? Чтобы тебя не называли злопамятной? В чужих глазах можно обелиться с помощью муки, а вот со своей совестью договориться не получится, какими бы ласковыми словами не называли тебя окружающие. Самый страшный обман — переубедить себя, что человек, который испортил тебе дело, заставили так действовать обстоятельства. Нет. Каждый человек сам решает, как ему поступить в той или иной ситуации. И ему самом придется договариваться со своей совестью (при условии, что она наличествует). У Тюнина совести точно не было, и взяться ей неоткуда, возможно еще в детстве в песочнице оставил, когда лопатку с ведерком отбирал у малыша.

— Раздражительность… не высыпание… хроническая усталость… человекобоязнь… социапатизм другими словами… — бубнила себе под нос Рита.

— Что? — через сон спросила Аня.

— Спи. Ничего. — Ответила Рита и проговорила на тон тише — все эти качества должны присутствовать у одного человека, который находится в отеле. Он же убийца.

Она стучала по клавиатуре, усыпляя девушку. И через несколько минут она крепко спала, чем подтверждала спокойным ровным дыханием.

Сидеть в четырех стенах надоело. Смена помещений не приносила удовольствия. Пошатавшись без дела и положительных мыслей по отелю, Рита выбралась на улицу. Прогулка по внутреннему дворику соблазняла и предвещала смену настроения. Именно на это Рита купилась. Не мешало проветрить голову.

Почему она вообще зацепилась за мысль, что убийство профессора из-за профессии. Может профессор пострадал из-за любви к Марии. Ну хорошая же идея, что влюбленный в нее мужчина отомстил за безответную любовь ей и разлучнику.

Нет. Срочно нужно проветрить мысли.

Все это звучало романтично, но нужна конкретика. Где этот влюбленный мужчина? Кто он? Претендентов много. В Марию мог быть влюблен каждый первый мужчина. Видная красавица. Заметная умница. При виде нее многие мужчины облизывались и завидовали ее мужу.

Но больше всего на эту роль подходил Иван — он единственный человек, которого не выбирали рондомным способом. Это второй человек в списке, который рвался на «Бал предпринимателей» без приглашения. Первой в списке была королева цветов — Светлана. Но ее можно было вычеркивать из списка подозреваемых жирным мазком фломастера. Да ее вообще не нужно было в этот злосчастный список вписывать. Женщина, мать троих детей, купила место на «Бал» только, чтобы сбежать. Как бы это жестоко не звучало, но сбежала она от шумной семьи. В прошлом году она отказалась от посещения мероприятия, и вскоре пожалела, а в этом году сама нашла Люсьену и Жоржа.

«Да она сама это сказала в первый же вечер, еще до начала мероприятия. Вот что значит бизнес леди без права на отдых. Да услышат мои мысли мужья многодетных жен, совмещающих семейное и трудовое. Давайте своим любимым раз в неделю полноценный отдых. А еще не переставайте хвалить. И тогда они не будут сбегать из семьи в поисках признания».

Значит, безоговорочно остается Иван. Остальные варианты отпали автоматически.

Ивана она категорически не хотела подозревать. К нему она испытывала необъяснимое притяжение. Как она не пыталась сопротивляться, но категорически запретила себе признавать, что желает романтичных отношений с ним. Хотя этот запрет у нее давно применяется ко всем мужчинам. Она не впускала в сердце нежные чувства. Оставив только расчетливые, трезвые мысли, как остроугольные камни, не позволяющие расслабиться и отдохнуть. Они шевелились в голове, производя резкий стук и скрежет, заставляли работать.

Пытаясь найти себе оправдания и причину рождения «девчачих» чувств, она ругала себя за ветреное легкомысленное отношение к малоизвестному человеку. То есть совсем чужому мужчине. Что она о нем знает? Ничего. Только то, что он умеет ухаживать (так это любому дано, было бы желание). Ну еще, что он хозяин логистической фирмы. Ну и то, что у него все тело в шрамах. От воспоминания изуродованной кожи, сердце пробила боль.

Бороться сама с собой она могла, но не хотела. К сожалению, она не робот и имеет право на усталость. Задаваться вопросом, может ли Иван быть убийцей Марии и Петра Григорьевича, не было желания. Этот вариант вообще не хотелось рассматривать.