Алёна Комарова – Интервью с… семью гномами (страница 34)

— Не сходится.

Зачем он (или она) оставил дневник Рите?

— Зачем мне это вообще надо? — недовольно пробубнила она и встала с кровати, прошлась по комнате. Но внимание и мысли были прикованы к дневнику, а язык тем временем грозно возмущался — решила же не лезть в расследование. Не мое это дело. Пусть Кузнецов разбирается. Лучше отдохнуть. Все равно всю работу отобрали. Лови возможность. Не упускай. Но одно другому не мешает. Отдых и расследование. Нет, нет, нет. Не расследование. Просто присмотреться к людям. Может, что-то важное увижу, что Кузнецов не увидел. Тем более его здесь нет. Ему нужны глаза. Но если я буду его глазами, то автоматически лезу в расследование. А оно мне не надо. Это страшно. Опасно. Нет, нет, мне это не надо.

Вышагивая по комнате к балкону и обратно, не выпуская из виду дневник, Рита уговорила себя, что расследование и наблюдение — это два разных понятия, действия и последствия. На этом ее раздвоение личности закончилось, и она с чистой совесть села на кровать и схватила блокнот Марии.

— Упускаю какую-то мелочь — сама себе заметила Рита, прекрасно зная, что из мелочей создана жизнь, и от мелочей меняется ход жизни.

Хотя бабушка всегда говорила, чтоб Рита не обращала внимания на мелочи.

«Это такие мелочи, Риточка, — говорила она о двойке по физкультуре — не обращай внимание. Исправишь». «Это такие мелочи, Риточка, — говорила о порванной любимой юбке красного цвета — не обращай внимание. Купим новую». «Это такие мелочи, Риточка, — о сварливых одноклассницах, которые приревновали к Ромке, и перестали с ней общаться — не обращай внимание. Еще подружитесь». «Мелочи окружают нас везде, но если все время обращать на них внимание, то можно не заметить самого большого и самого главного».

— Самое главное — пробубнила Рита — что самое главное? А точнее кто? Кто оставил дневник для меня?

Человек, который знал, что она с Марией его искала.

Об этом знали все. Она сама рассказала за столом. Поделилась информацией — партизанка.

А почему она доверяет своим новым знакомым? По личностной симпатии? Над Аней взяла шефство, потому что видит: девушке некомфортно, одиноко, боязно. Она стесняется всех и каждого. Иван — можно сказать самый старый знакомый. Познакомились еще до мероприятия, на прогулочном катере. Приятен в общении. Симпатичный, умный и культурный. Приторная смесь положительных эмоций, вызываемых из глубины ее одинокой души немного настораживала. Не хватало еще влюбиться. Хотя, как объект симпатии она бы выбрала Ивана. Но сердцу не прикажешь, не докажешь, не вынудишь. И если уж оно выбрало любимого человека, то осталось только надеяться на трезвый ум и ясные принципы, которые остановят от необдуманного шага в объятия солнца — ожог души обеспечен.

Николай приятный молодой человек. Создал с другом детства, юности и молодости совместный бизнес — значит хороший друг. Бизнес по озеленению и благоустройству — тоже один из показателей чистоты души.

Сергей и Лера. Лера, конечно, сегодня показала свой взрывной характер и не удержала за зубами истеричные выкрики, но это не показатель ее плохой сущности. Сергей — не смотря на угрюмый задумчивый вид, вообще не может быть в подозреваемых. Подозревать Сергея было ничтожно подло.

Глупости. Личная симпатия не имеет право голоса в расследовании преступления. Так делать нельзя. Можно было бы, если одно но.

У Сергея нет алиби на момент нападения на Риту. Он спускался по лестнице, когда она, полупридушенная, раненая и хромая, вошла в холл отеля. Что ему мешало напасть на нее в номере Марии? А мотив? Мотив понятен, как белый мел. Рита оказалась на месте преступления, когда Сергей не успел скрыться. А мотив убийства Марии так же не понятен, как белый уголь. Зачем ему убивать Марию и Петра Григорьевича?

Ну, все. Она окончательно запуталась в этом клубке синтетики. Чувствовала себя машиной в инерции. Вроде способна на быстрое движение, но в тоже время стоит на месте. Бестолковая штукенция.

Но кто-то из них оставил дневник Марии. И оставил не для полиции, а лично Рите.

— Стоп — опешила она. — А ведь Иван прав. Кто сказал, что дневник оставили мне?

Мысль обожгла мозг и пламенем застряла в коже. Щеки заполыхали.

Рита подскочила, открыла блокнот, выхватила пригласительный билет со своим именем. Официальный. Напечатан на компьютере. Глянец медленно блеснул, напоминая о своей торжественности.

— Это мой билет — от неожиданности она прикрыла рот ладонью и опустилась на кровать.

С опаской обвела взглядом комнату. Хотя это было лишнее. Она прекрасно знала, что рядом никого не было. Человек, который похитил у нее пригласительный билет, уже давно покинул комнату. И случилось это вчера. Но когда? Вечером она при всех призналась, что ходила с Марией за дневником, и вскоре ушла с Аней спать. Человек, у которого находился дневник, пробрался в ее номер, когда она провожала Аню до номера. Хотя раньше всех ушли Лера и Сергей. Они сидели за соседним столиком и прекрасно всех слышали. И могли пробраться в ее номер, пока они оставались в баре. Вот кого она не хотела подозревать. Хотя чего душой кривить, Леру она будет подозревать с превеликим удовольствием. Даже запишет в убийцы. И посадит в тюрьму. Из вредности и обиды.

Администратор сделал поспешные выводы: раз уж на билете написано ее имя, то содержимое пакета адресовано ей. Озвучил Рите, и она не засомневалась. Поверила. Но убийца мог рассуждать по-другому. И не только рассуждать. Он мог преследовать конкретную цель. Подставить Риту! Пакет должен был попасть в полицию. Илья Кириллович с большой благодарностью принял бы его и посадил в тюрьму бедную девушку.

То, что пригласительный билет выписан в одном экземпляре, она не сомневалась. И бежать к организаторам Люсьене и Жоржу не собиралась, хотя первый порыв был. Но на всякий случай поискала билет в сумке, куда его положила в пятницу вечером. Не нашла. Не удивительно. Ведь он благополучно (по злому коварному умыслу) перекочевал в подарочный пакет к дневнику.

Рассуждать в тишине ей не дала Аня, она перетащила все вещи в номер и стала оккупировать шкафы, свободные полочки, ванную комнату и половину кровати. При этом все время комментировала свои действия, а также бездействия.

Рита не могла сосредоточиться, хотя собиралась отделить мух от котлет, мелочи от главного, улики от аргументов, доказательства от свидетелей.

— Свидетели — проговорила она и чуть ли не с головой залезла в сумку.

— Что ты ищешь?

— Ручку.

— У меня есть ручка.

— И листочек.

— Вот блокнот — указала Аня на кровать.

— Это не мой — напомнила ей Рита.

Она нашла ручку и листок, написала в нем всех присутствующих на мероприятии и стала любоваться, постукивая ручкой по губам.

— Что это?

— Свидетели. И один из них убийца. Подозреваемый в убийстве.

— Марии?

— И Петра Григорьевича.

— Зачем ты всех написала?

— Пытаюсь понять.

— Ты из полиции?

— Нет.

— Зачем тебе это?

— Чтобы знать и не бояться.

— Одно другому не мешает.

— Согласна.

— Вот я всех боюсь.

— А я не хочу всех бояться. — Рита подумала и решилась — Аня, мне надо тебя предупредить. — Девушка по тону все поняла и медленно опустилась на край кровати, Рита тоже устроилась прямо и подалась вперед — я только что поняла это и теперь жалею, что ты будешь жить со мной. Этот блокнот попал ко мне сегодня, и мне его передали тайно.

— Подкинули?

— Подкинули администратору в холле, но для меня.

— Почему для тебя?

— Это понятно. Потому что я его искала, вместе с Марией. А вот кто его подкинул — не понятно, но скорей всего убийца.

— Ой, то есть убийца знает, что в блокноте нет ничего ценного и опасного для него.

Рита оценила феноменальную мысль. Кивнула.

— Ты права. Либо он играет со мной.

— Либо подкинул не убийца.

— Почему тогда инкогнито? — резонно заметила Рита.

Аня задумалась, но быстро сообразила:

— Чтобы на него не падало подозрение в убийствах.

— Как к нему попал блокнот?

— Нашел — просто ответила Аня.

— Шел и нашел? — не верила Рита простоте предполагаемых событий.

— Да. Гулял под балконом Марии и нашел. Она случайно уронила свой блокнот. Но потом ее убили, на вас покушались, вы спрыгнули с того балкона. И он просто боялся подставить себя под подозрение. Мне кажется, убийца не стал бы вам подкидывать дневник Марии. У него другая цель.

— Что-то в этом есть — согласилась Рита. — Но есть третий вариант. Дневник подкинули не мне, а полиции. Хотели подставить меня.

— Это плохо.