Алёна Комарова – Эхо преступления, или Интервью с Царевной (страница 3)

Он закружил ее в объятиях.

– Прекрати эти карусели – запищала Рита.

Посидели полчаса на спортивной площадке, точнее на железном заборе, как куры на насесте, повспоминав яркие события одиннадцатого класса, точно также покурили, прячась за заросли сирени и Ромкину широкую спину. Беликов, как факир вытащил бутылку пива и предложил распить.

– Как в давние времена. С горла.

Девушки еще помнили давние времена, поэтому отказались. И Беликову пришлось выпить его саму, и не сожалел об этом, даже совесть не куснула.

Вложив окурок Ромке в кулак, и надеясь, что он донесет его до урны, Аня спохватилась:

– Давайте воспоминания оставим на завтра. Когда все соберутся, тогда и вспомним.

– Да, точно, пойдемте, там нас Лидок ждет.

Лидок – директриса школы, она же Лидия Николаевна, действительно уже заждалась. Причем, по своему характеру, всем своим видом показывала надменное недовольство.

Лидия Николаевна встретила бывших одноклассников в коридоре возле своего кабинета. Рита в очередной раз отметила, что в школе тоже ничего не изменилось, даже классы остались на своих прежних местах, никакой перестановки и обновления. Справа от директорского – кабинет математики, а слева – географии.

– Мы же договорились, что вы в шесть придете – стала отчитывать Лидия Николаевна своих бывших учеников, как бы забыв, что они уже давно бывшие ученики. – Ничего не изменилось. На уроки тоже опаздывали. И так же курили за кустами на спортивной площадке.

– Да, ладно вам, Лидия Николаевна, – возразила Аня – мы же сто лет не виделись.

– Особенно вы – указала она на троих и повернулась к Рите – Маргарита, очень рада тебя видеть.

– Я тоже – честно призналась Рита.

– А я вообще-то тоже не живу в деревне – объявила Аня и хитро улыбнулась – хотя все может измениться.

– А почему мы лишены такого же радостного приема? – засмеялся Ромка.

– Потому что вы не писали статью о Марине Николаевне – отмахнулась Лидочка от парня.

Лидия Николаевна на правах хозяйки школы, а по совместительству экскурсовода, провела любимых учеников по школе. Не смотря на строгий характер, она любила своих учеников. Тем более в этом возрасте все бывшие проказы, за которые ей приходилось вызывать родителей, перешли в стадию мелких шалостей, которые было смешно вспоминать.

– Нам отремонтировали актовый зал. Занавес купил местный предприниматель. Сцена ожила.

– Зарабатывает пятерки своим детям?

– У него еще нет детей.

– Авансом – не унимался Ромка.

Неисчерпаемый родник Ромкиной иронии бил ключом. Рита улыбнулась.

Лидия отмахнулась от него и вспомнила, что имеет право отчитать балагура:

– Не выдумывай, Роман! Сергей сделал это от чистого сердца. Он предприниматель. Живет напротив школы…

– Это Громозека что ли? – перебил Ромка. – Тогда понятно. Он подлизывается. Дети его боятся, как огня.

– Ну ты балабол – шикнула Аня.

Лидия кивнула, впервые соглашаясь с девушкой. Она открыла дверь в актовый зал и щелкнула выключателем. По всему периметру побежал мягкий свет. Преображение помещения не заметить было тяжело. Ромка присвистнул. Аня с Оксаной победительно хмыкнули. Рита изумилась. Действительно зал изменился. Мрачный коричневый цвет, который помнила Рита, заменили на персиковый, грязный серый потолок перекрасили и украсили лепниной. Лидия, как факир пальцами, щелкнула выключателем. Вспыхнул прожектор, освещая сцену. Дальнюю стену украшала легкая декорация из воздушного материала с фотографией просторов ромашковых лугов.

Тронутая сквозняком, она шевельнулась. Показалось, что стены раздвинулись, и вся компания очутилась на настоящем поле. Реалистичное погружение в театральное волшебство, мистическим образом игнорируя эффекты.

– Теперь театральный, танцевальный и вокальные кружки ведет учительница Леночка Миткина.

– Смешно вспомнить – усмехнулся Ромка. – Она ведь скакала с двойки на тройку.

– Зато красиво пела – возразила Лидочка.

– И танцевала. На дискотеках. Помним, помним – хитро улыбнулся Ромка.

– В ней харизма и дети к ней тянутся.

Оксана одернула друга:

– Рома, что ты вспомнил старое. Люди меняются. Берутся за голову.

Спускаясь по лестнице, Лидочка вспомнила:

– Мы знали, что ты приедешь.

– Откуда? – изумилась Рита, боясь, что слава об ее позорном увольнении добралась до родной школы.

– Догадались – улыбнулась Лидочка. – Поэтому купили тебе цветы. Благодарность за спасительную статью. Боюсь, что до торжественного вручения цветы не доживут. Поторопились мы купить. Поэтому вручу их сейчас. Ты не возражаешь?

Рита знала, что даже возражения не остановят Лидочку. Пришлось согласиться.

– А у вас вазы нет? – поинтересовался Ромка, когда торжественная часть вручения цветов состоялась и ему пришлось придумывать куда всунуть охапку.

– Нет, – стараясь не замечать злостного двоечника, отмахнулась учительница. Женский коллектив полностью переключился на украшение зала. Обсуждался вопрос о расстановке столов и меню.

– А банки? Трехлитровой – не отставал «злостный двоечник».

– Нет, Роман, нет.

– Да понял, я. Мне можно два раза не повторять.

– Я хорошо помню тебя на уроках. Мне хотелось лично для тебя повторять пять раз.

– У меня был переходный период, взросление – шутливо оправдывался Ромка – пубертатный возраст. Поэтому не воспринимал пятьдесят процентов информации, а та, которая воспринималась, была отвергнута моим взбалмошным организмом.

– Надеюсь, сейчас все прошло.

– Конечно. Я молод, красив и взрослый.

– Информацию хорошо принимаешь, с первого раза?

– От вас, прям с полувзгляда.

Она действительно зыркнула на него – одарила испепеляющим взглядом. Ромка знал, что он не птица Феникс – не сможет возродиться, поэтому быстро ретировался.

– Вот. Все понял. Ухожу.

Решили украсить столовую точно так же, как пятнадцать лет назад украсили ее для выпускников. Предусмотрительная Симонова подготовилась ответственно. Она даже распечатала фотографии того времени, чтоб восстановить все до мелочей.

Было нетрудно догадаться, что все придумала Аня, причем заранее. Это было в ее стиле, сначала обдумать до мелочей, а потом подвести всех к нужному решению. Раньше это было закономерностью – спонтанно прогулять урок, на который Аня и не собиралась идти. Причины могли быть серьезные – не подготовилась к контрольной работе, и несерьезные – надоело учиться, и глупые – разве нам в жизни пригодится физика? И сумасшедшие – поехали в город, нам пора развеяться. Самое смешное, а может даже трагичное, что вся компания ее слушалась. Лидерство брало верх над разумом.

Но Рита похвалила:

– Затронула ностальгические струны души.

– Симонова, где ты нарыла столько компромата? – удивился Ромка, заметив фотографию, на которой он прятал бутылку портвейна. Дешевое вино испортило праздник некоторым малолетним выпускникам, которые возомнили себя в одночасье взрослыми. – Я помню, как после него некоторое время сидел в кустах в позе умирающего лебедя.

– Нашел, о чем вспоминать – заметила Лидия, повидавшая за годы директорской работы и не такое.

– Не, ну действительно, посмотрите, наша медалистка с сигаретой в руках. А так искусно скрывала.

– Интернет помнит все – ответила Аня на Ромкин вопрос.

Естественно полчаса вся компания рассматривала запечатленную память.

– А вот весь класс в сборе – достал из недр кучи снимков общую фотографию Беликов.

Почему-то Рите стало грустно, глядя на нее.