Алёна Комарова – Эхо преступления, или Интервью с Царевной (страница 11)

– Правильно. За деятельностью одноклассников следит Оксана.

– Вот и позвони ей – посоветовала бабушка и тут же спохватилась – а вообще не лезь в это дело. Пусть полиция разбирается.

– Полиции я мешать не буду – пообещала Рита.

– Рита! – попыталась вразумить Надежда Семеновна внучку, вложив в интонацию требование.

– Ну, бабушка, ты хочешь, чтоб я сидела на месте и ничего не предпринимала?! Зная, что моего одноклассника обвиняют в убийстве моей одноклассницы.

– Еще не обвиняют – зацепилась бабушка за спасительное слово – подозревают.

– Я уверенна, что это дело времени. Не обвинят Ромку, обвинят Сергея.

– Какого Сергея? – удивилась Надежда Семеновна.

– Хозяина вазы.

Рита знала, что ее пояснения не объяснили бабушке ровным счетом ничего. Она безрезультатно пыталась найти в памяти подходящего Сергея. Но безжалостная внучка не помогала, а только сильнее запутывала и шокировала:

– Мы вазу у него украли.

– Что значит украли?

– Позаимствовали – быстро поправила Рита, пока бабушку удар не хватил. – Это его ваза, поэтому на ней будут его отпечатки. А майор Федоров посадит всех, чьи отпечатки на вазе. А там их минимум три, максимум четыре.

– Полсела – обреченно подытожила Надежда Семеновна.

– Мои. Ромкины. Сергея. И убийцы. Если он не среди нас троих.

– Ужасная математика – констатировала бабушка, поставив перед внучкой тарелку с борщом.

– Мне тоже не нравится – согласилась Рита и замолчала.

Бабушка думала, что внучка взяла паузу для обеда, тоже молчала. В тишине Рита могла обдумать некоторые нюансы. Она машинально утоляла голод совсем не чувствовала вкус. Строила планы по сбору информации. Что-что, а оставлять расследование убийства одноклассницы на майора Федорова, при всем уважении к его звездочкам на погонах, она не собиралась. Исчезновение Ромки уходило на второй план, но подозрение, что друга тоже нет в живых, она не отсеивала, хотя это было страшно представить.

Она доела борщ и отставила тарелку. По привычке поблагодарила и похвалила бабушку:

– Спасибо, было очень вкусно.

– Пожалуйста. – Надежда Семеновна тут же схватила тарелку и направилась к раковине. По морскому закону все волной смывает. – Что собираешься делать?

– Пойду пораспрашиваю соседей.

– Каких соседей? – на полпути остановилась Надежда.

– Ромкиных, Анькиных. Кто-то же их видел. Хотя ночь была…

– Рита, оставь эти мысли. Пусть полиция разбирается.

Попытки бабушки вразумить внучку не увенчались успехом, но возможно даже Надежда Семеновна не надеялась на них.

– Одно не могу понять – бубнила себе под нос Рита. – Как здесь оказался Сергей?

– Какой Сергей?

– Гордеев.

– Подожди, так это внук Гордеевых? – Бабушка медленно опустилась на стул. Задумалась. Грустные мысли нельзя было спрятать, они отразились морщинами. Страшную историю, которая произошла двадцать лет назад, никто не забыл несмотря на то, что все воспоминания были стерты с лица земли. В прямом смысле этого слова. – Значит, это Сергей выкупил дом. Вернулся на родину. Не побоялся.

***

Долгое время переговоры ни к чему не приводили. Точнее они вели его по направлению совершенно ненужному, противоположному цели.

Валентин – хозяин дома, который собирался купить Сергей Гордеев – сопротивлялся, выискивая все веские и веские основания не продавать дом. Аргументировал свое решение мотивами, считая их релевантными.

– Я вложил в него душу. Мы привыкли здесь жить, не хотим переезжать. У меня дочь выросла в этих стенах, собираюсь внуков здесь растить. Я перестроил его. Здесь был маленький переселенческий домик.

Сергей не сдавался. На каждый отрицательный ответ он находил положительное утверждение.

Но, как известно, из математических правил шестого класса, вдолбленных Марией Ивановной (по прозвищу – Фибоначчи), что плюс на минус в итоге дает минус. Этот результат не устраивал Гордеева, и он использовал метод умножения стоимости. Метод грубого давления на хозяина, при котором сам Сергей беднел на глазах.

Шлифовал свои положительные аргументы кругленькой суммой денег, с каждым словом повышая стоимость дома и участка. Золотые слова! В смысле – слова дорого обходятся.

Но, в конце концов, хозяин сдался, рассчитав правильно, а главное прибыльно. В итоге Сергей остался без денег, которые накопил. Точнее он их никогда не копил. Все время вкладывал в бизнес и никогда не задумывался, что придет тот черный день, когда он останется без друга и жены. Тут никого винить нельзя, он сам выбрал этот путь, оставил все то, что с любовью и трудом нарабатывал. К большому сожалению, не смог и не хотел бороться за свою долю в бизнесе. Бегать по судам и доказывать, что бизнес, записанный на жену, в действительности его рук дело, он не хотел. Подозревал, что Лера, зная цену его труда, не оставит живого места на плоти, высосет всю душу, используя кровопийцев-адвокатов. У нее на них денег осталось много.

Близкий друг оказался необыкновенным предателем, задумал и реализовал обыкновенное предательство. В итоге оказался в тюрьме. Пытаясь скрыть махинации, он убил человека. А жена закрутила роман с лучшим другом.

Сергей испытал душевную боль. Оказывается, она начинается с предательства.

Сергей никогда не думал, что останется гол, как сокол, и свободен, как орел. Не человек, а птица. С человечеством его связывала только банковская карта, которая опустела, когда хозяин дома сказал: «Да».

Сказал угрюмо, но Сергей подозревал, что мысленно он потирал руки и улыбался, подсчитывая будущие траты. А трат, как оказалось, немного – квартира в Евпатории и домик на соседней улице.

Когда к Валентину обратился незнакомый мужчина с просьбой продать ему дом, сказать, что он удивился, это ничего не сказать, он собирался выгнать его взашей. Но разве может культурный сельский мужик выгнать такого же культурного незнакомца. Да и любопытство разыгралось – требовало продолжения. Предвкушая начало примечательного события, о котором можно будет вспоминать по случаю и без, Валентин продолжил беседу с Сергеем. И, кстати, не зря – тут к гадалке не ходи.

Валентина ждал тяжелый разговор с женой, точнее монолог, который последует после его заявления о продаже дома, может с битьем посуды и оскорблениями. Ну, разве ж это обидно, когда банковский счет пухнет от миллионов. Это не единственное положительное последствие беседы с Сергеем. О чем он тут же сообщил мужчине:

– Пока дочь не подрастет, можно квартиру сдавать. Приданное у нее отличное будет. Она все равно в деревне не хочет жить. Куплю участок с сараюшкой и из него конфетку сделаю. Строительно-архитектурная практика у меня уже имеется. А ты-то чего сам на соседней улице дом не купил?

– А мне этот нужен – признался Сергей и пояснил – это дом моего деда. Он мне дорог.

Сергей догадывался, что если бы торг продолжился, то пришлось бы выложить стоимость эквивалентную трем квартирам в Евпатории и небольшому участку на луне.

Будучи человеком закаленным суровыми уроками бизнеса, Сергей, не дожидаясь повышения цены, пожал руку и закончил разговор. Оставалось за малым – подписать договор купли-продажи. Труд еще тот – недооцененный – очень важный и ответственный. Любая малейшая ошибка вплоть до запятой имела необратимые последствия.

Но, видимо, на этом его невезение закончилось. Договор благополучно подписали, дедовский дом перешел во владения внука.

Ностальгия, будучи девушкой капризной и непредсказуемой, заткнулась навсегда.

Зато Сергей чувствовал себя счастливым, хотя иногда вечерами накатывала тоска. Ужасная. Тягучая, как смола. Она сковывала движения и затягивала в толщу густых воспоминаний.

В тот день он ходил с подругой к реке. Громкое название местного водоема, но за неимением другого приходилось довольствоваться этим. Хотя в десяти километрах прекрасное Черное море, но без родителей никого не отпускали – возраст не позволял. Именно там он узнал о смерти бабушки и дедушки. Это была не просто смерть. Это было жестокое убийство. Сергей старался не думать, что бы было с ним, не пойди он в тот день к реке, но отец с мамой частенько обсуждал этот исход событий. Это был последний день, когда мальчишка был в деревне Зерновой. Больше они никогда сюда не приезжали.

Его не пустили в дом. Мальчишка не видел растерзанные тела родственников. Но чувствовал горе. Это было страшно.

Сергей как будто провалился в яму с черной смолянистой жидкостью. Не чувствовалась земля под ногами. Все было зыбко. Она засасывала. Он терял контроль над ситуацией. И старался быстро выкарабкаться из воспоминаний.

Необъяснимый страх присутствовал и сегодня. Позже Сергей поймет, что нельзя игнорировать интуицию, даже если она еле шепчет.

Гордеев занервничал. Какая-то сила толкала его из комнаты, намекая, что он слепец. Сергей установил камеры видеонаблюдения, как только переехал в дедовский дом. В сельской местности это было диковинкой, но новейшие технологии необходимо было вводить в эксплуатацию именно с этого дома. Плохо, что двадцать лет назад этого ничего не было. Не факт, что преступников это бы остановило, но были гарантии на их поимку.

Всевидящее око электронной промышленности не подвело. На мониторе мужчина крался вдоль забора, пытаясь, как показалось Сергею, вдавиться в него, быть одним целым. Он пригнулся. Присел. Встал. Дотянулся до ветки персикового дерева и потянул ее вниз. Сергей не хотел, чтоб его основной работой стало – гонение малолетних воришек персиков, как будто ему заняться больше нечем. Но парнишка накинул капюшон и оглянулся. Забеспокоился. Занервничал, но притих. Постоял, прислушиваясь, и побежал.