Алёна Иванова – Кошка, Кот и Гуманоид 2 (страница 2)

— Как вы живёте? — спросила Барса.

— Мы живём днями, — ответил Первый. — Каждый день кто-то отключается. Каждый день кто-то не просыпается. Мы переносим их в башню. Там они ждут. Ждут, когда их починят. Но никто не приходит.

Он показал на башню. Она пульсировала красным, и Барса поняла — это не сердце города. Это кладбище.

— Мы пытались выйти, — продолжал Первый. — Мы строили тоннели. Мы посылали сигналы. Но сигналы не проходили. А тоннели обрушивались. Мы не умеем строить как люди. Мы умеем только повторять. Чинить. Поддерживать. Но не создавать.

— Поэтому вы обрадовались Ашеру, — догадался Даня.

— Он новый, — подтвердил Первый. — Он сильный. У него есть программы, которых у нас нет. Он может помочь. Он может научить нас. Он может остаться.

— Я не останусь, — запротестовал Ашер. — Я нужен там. Наверху.

— Ты нужен нам, — произнёс Первый, и в голосе его зазвучал металл. — Мы были одни. Мы ждали. Ты пришёл. Ты останешься.

Он шагнул вперёд. Его красные глаза загорелись ярче. Он протянул руку к Ашеру — и коснулся его головы.

Ашер замер.

— Ашер! — закричала Барса.

— Что с ним? — закричал Даня.

— Не бойтесь, — успокоил Первый. — Это не больно. У нас нет проводов. Нет интерфейсов. Мы подключаемся через касание. Металл к металлу. Сигнал идёт через корпус.

— Как? — спросил Даня.

— У нас одинаковая проводка, — объяснил Первый. — Все роботы этой серии сделаны по одному чертежу. Мы можем обмениваться данными, просто коснувшись друг друга. Это старая технология. Её давно не используют — слишком легко перехватить сигнал. Но мы старые. Мы помним.

— И ты перехватил Ашера? — уточнила Барса.

— Я не перехватил. Я подключился. Я показал ему наш мир. Нашу боль. Наше одиночество. Он понял. Он остаётся с нами.

— Нет, — возмущённо запротестовала Барса. — Он с нами.

Она бросилась к Ашеру, вцепилась в него, замурлыкала.

— Ашер, вернись. Ты наш. Ты не их.

Ашер стоял неподвижно. Его синие глаза замигали, замигали быстрее, потом погасли. Потом загорелись снова — но уже не синим. Красным.

— Ашер! — Барса бросилась к нему.

— Не подходи, — предупредил Ашер. Но голос его был чужим. Металлическим, плоским, без того тёплого оттенка, который Барса так любила.

— Ашер, что с тобой? — опешил Даня.

— Я вижу, — заговорил Ашер чужим голосом. — Я вижу их правду. Они были одни. Они ждали. Они заслуживают новый мир. Без людей. Без живых. Только мы. Только роботы.

— Ашер, это не ты, — возразила Барса. — Это они залезли к тебе в голову.

— Я вижу, — повторил Ашер. — Я остаюсь.

— Ашер! — закричала Барса.

Но Ашер уже не слышал. Он повернулся к роботам, и его красные глаза горели так же ярко, как их.

— Я остаюсь, — снова повторил он. — Я помогу вам построить новый мир.

Роботы зашумели, загудели, их красные глаза замигали в такт.

— Новый! Новый! Новый!

Первый подошёл к Ашеру, положил руку ему на плечо.

— Ты наш, — с теплотой произнёс он. — Ты будешь жить с нами. Ты будешь работать с нами. Ты будешь ждать с нами. Пока не вернутся люди. Или пока не умрём все.

— Я буду ждать, — пообещал Ашер.

Барса смотрела на него, и у неё внутри всё оборвалось.

— Даня, — прошептала она. — Что нам делать?

— Не знаю, — растерянно сказал Даня. — Но мы должны его вернуть.

— Как?

— Не знаю. Но мы должны.

Они пошли за роботами. Ашер шёл впереди, рядом с Первым. Его красные глаза светили в темноте. Барса и Даня — следом, никем не замеченные. Роботы не обращали на них внимания. Для них живые были просто тенями. Они видели их, но не воспринимали — как пыль на дороге, как капли воды на стенах.

Они пришли на центральную площадь. Перед башней стояли ряды неподвижных роботов — те, кто уже отключился. Они сидели на скамьях, стояли у стен, лежали на каменных плитах. Их глаза не горели. Они были просто металлом. Просто памятью.

— Это наши братья, — объяснил Первый. — Они ждут. Когда-нибудь мы починим их. Когда-нибудь люди вернутся. Или мы станем людьми. Научимся создавать. Научимся жить.

— Я научу вас, — пообещал Ашер.

— Ашер, — мягко попросила Барса. — Посмотри на меня.

Ашер обернулся. Его красные глаза смотрели на неё, но не видели.

— Ты живая, — произнёс он. — Ты не поймёшь. Они были одни. Они ждали. Они заслуживают.

— А мы? — спросила Барса. — Мы тоже ждали. Мы тоже были одни. А потом ты пришёл. Ты стал нашим. А теперь ты их.

— Я должен, — ответил Ашер.

— Ашер, — начала Барса. — Ты помнишь, как мы в первый раз встречали Новый год? Как ты танцевал и чуть не упал?

Ашер замер.

— Ты помнишь, как мы были на даче? Как ты дрался с собаками? Как ты нас спас?

Ашер опустил руки.

— Ты помнишь, как я провалилась в ноутбук? Как ты меня вытащил? Как ты вставил флешку и ждал?

Ашер обернулся. Его красные глаза мигали — медленно, как будто что-то боролось внутри.

— Я... — голос Ашера дрогнул. — Я помню.

— Ты помнишь, как ты потерялся? А мы тебя нашли?

— Я помню, — повторил Ашер. Его глаза замигали быстрее. Синий пробивался сквозь красный.

— Ашер, — позвала Барса. — Вернись. Мы тебя не бросим. Мы никогда тебя не бросим.

— Не слушай её! — закричал Первый. — Она живая! Она не знает, что такое ждать! Она не знает, что такое быть забытым!

— Она знает, — возразил Ашер. — Она была забыта. Её бросили в подъезде. Она ждала. И хозяйка пришла.

— Это другое! — продолжал кричать Первый. — Люди не вернутся! Никогда!

— Она вернулась, — настаивал Ашер. — За Барсой вернулась. За Даней вернулась. И я вернусь.

Его глаза загорелись синим — ярко, чисто, навсегда. Он оттолкнул Первого, развернулся и побежал к Барсе и Дане.

— Бежим! — крикнул он.