Алёна Харитонова – Охота на ведьму (страница 53)
— Да целы, целы. Не видишь, что ли? — в тон магу отозвалась ведьма и выплюнула сухую травинку, неведомым образом угодившую в рот.
Пошатываясь в неустойчивом стогу, колдунка кое-как поднялась на ноги. Она ещё не пришла в себя после схватки с Эрнин и всё не верила в то, что оказалась за тридевять земель от мерзкой ведьмы и студёной зимы. Девушка потёрла ушибленные во время падения на крыльцо коленки и попыталась снять тёплый плащ, оставаться в котором было невыносимо жарко. Однако руки до сих пор дрожали, поэтому никак не получалось совладать с застёжкой на вороте. Торой повернул спутницу к себе и ловко справился со строптивой пряжкой.
Илан же, забыв о своих печалях, кубарем скатился на землю, не дожидаясь взрослых.
— Торой, ты прогнал зиму? — с восторгом поинтересовался мальчишка, оглядываясь.
Волшебник помог Люции снять плащ и ответил, усмехнувшись:
— Нет, Илан, я прогнал нас. Из зимы.
Ведьма отшвырнула в сторону тёплую накидку и торопливо стащила вязаную тунику клотильдиного мужа.
— Ух, хорошо-то как. — С облегчением выдохнула девчонка, оставшись в рубашке и юбке.
Однако сразу после этого колдунка приняла постный вид. Нарочно, чтобы Торой не очень-то задавался. Волшебник был тем ещё гордецом, а Люция вовсе не собиралась подливать масла в и без того жаркий огонь его тщеславия. Поэтому она решила опустить восторженные провинциальные ахи, охи и вздохи. В конце концов, ерунда какая — утащить волшебством! То ли дело волоком, да по морозному лесу… Хотя ведьма, конечно, понимала свою неправоту — волоком любой дурак сможет, а вот так — с шиком да через неведомые пространства — это редкому магу по силам. Впрочем, она всё-таки решила не услаждать Тороя своей простодушной восторженностью. Больно надо.
— Кстати, где мы? — с изысканной небрежностью снизошла всё-таки колдунья до вопроса (не удержалась).
Конечно, она вполне резонно ожидала, что волшебник лишь пожмёт плечами и скажет, мол, Сила его знает. Где-то. Но он, освобождаясь от тёплой одежды, ответил абсолютно уверенно:
— Мы в Фариджо, — голос из-под плотной тёплой туники звучал приглушённо.
— Где-е-е-е??? — ахнула Люция, забыв о том, что минуту назад собралась хранить степенную невозмутимость.
Девушка ухватила Тороеву одёжу за ворот и потянула на себя, освобождая мага. Тот, наконец, стащил одеяние и, приглаживая взъерошенные волосы, повторил невозмутимо:
— В Фариджо.
А потом, как ни в чём не бывало, легко выкарабкался из стога нa твёрдую землю и подал руки спутнице — безмятежный и спокойный, словно каждый день вот так переносился за сотни вёрст. Колдунья взялась за протянутые ладони и чинно выбралась следом, прихватив с собой лишь узелок. Вопросов она больше задавать не стала. Снова сделала постное лицо, будто по-прежнему считала, что ничего диковинного не произошло.
Надо сказать, вид у Люции снова был донельзя потешный — мужская рубаха, заправленная в шерстяную юбку, и при этом всё — размеров на пять больше, чем требовалась. Ни дать, ни взять — уличная нищенка. На мгновение магу стало жаль девчонку, которая в этаком наряде и вовсе стала похожа на бродяжку.
«Надо раздобыть ей приличное платье, — неожиданно для себя подумал Торой, — какое-нибудь зелёное или голубое, чтобы подошло к цвету глаз».
Ведьма, разумеется, не догадывалась о благих намерениях спутника. Она сосредоточенно выбирала травинки из всклокоченных волос и озиралась, как показалось Торою, исподтишка. Словно бы намеренно не хотела льстить ему восторгами. Волшебник с трудом скрыл улыбку.
Люция, обрадованная, что маг отвлёкся, огляделась уже смелее — широкий, скошенный луг, утыканный стогами, простирался вокруг, насколько хватало глаз, и только вдалеке маячили аккуратные деревенские домики. Странно — в Фариджо не пришла зима… Могло ли статься так, что и люди здесь не засыпали? Колдунья почесала кончик носа и полезла в узелок за гребешком. Торой тем временем ловко перехватил восторженно бегающего по скошенной траве Илана, принялся приводить мальчишку в порядок — очищать от сухих травинок, расправлять одежду. Паренёк терпеливо поворачивался то так, то эдак, чтобы волшебнику было удобнее.
— Ты очень храбро дрался, — похвалил его маг.
Волшебное пламя, которым мальчик запустил в Эрнин, и впрямь разрезало кисею снежинок, словно горячий нож масло. Это подарило беглецам пару драгоценных мгновений, которые и позволили унести ноги. Неужто же не сказать об этом отважному мальчишке? Ведь он, вместо того, чтобы плакать, бесстрашно защищался наравне со взрослыми!
Илан покраснел от гордости.
— Торой, — вдруг застенчиво сказал он, — я тоже хочу стать волшебником.
Он потупил глаза, словно признался в чём-то постыдном. Маг даже заподозрил, уж не внушал ли кто пареньку мыслей о том, что здешний мир был бы куда как спокойнее без волшебства? Собственно, в свете последних событий, нельзя было не согласиться с правотой подобных замечаний. Чародей потрепал мальчика по льняной макушке и ответил:
— Магом нужно родиться.
Внучок зеркальщика шмыгнул носом, но не особенно расстроился. Про себя он уже решил, что всё равно попробует стать волшебником. Ну, мало ли, вдруг получится. Мальчишка вытер нос рукавом рубашонки и рванул вперёд, туда, где вдалеке маячили крыши деревенских домов. Взрослые, хотя и менее поспешно, отправились следом.
— Люция… — Торой внимательно посмотрел на ведьму, словно раздумывая, стоит ли продолжать и, наконец, закончил, — если бы не ты, мы бы погибли.
Девушка польщённо улыбнулась, отчего на щеках обозначились едва заметные, но очень трогательные ямочки.
— Я всё хотел поблагодарить тебя, — продолжил маг, боясь, как бы девушка не перебила его, — ну, что тащила меня по лесу, не бросила умирать в снегу, не оставила на растерзание волкам и вот, сейчас. Знаешь, я не думал, что Эрнин осмелится напасть, по правде сказать, я был к этому совсем не готов и даже не смог толком отразить удар, лишь отвёл в сторону…
Он сбился и замолчал. Ещё никогда в жизни Торой не признавался перед кем-то в своей несостоятельности. Делать это оказалось далеко не так трудно, как он представлял раньше, но всё-таки неприятно. А потому волшебник до крайности не хотел, чтобы Люция охотно подхватила его самобичевания и, не приведи Сила, усилила их какими-нибудь едкими замечаниями, до которых была та ещё мастерица. Однако этого не произошло. Ведьма рассеяно кивнула, принимая благодарность и опуская всё остальное, а потом спросила:
— Эта Эрнин, она кто?
Маг на мгновение замялся, а потом ответил:
— Она погодная ведьма. Ну, знаешь из тех, что тянут силы из всяких природных явлений — снега там или дождя… Она очень сильная колдунья. Пожалуй, самая сильная из всех, каких я только знал. Честно говоря, я сперва подумал, уж не она ли так круто обошлась с Мираром, но потом понял — не она. У неё над головой тоже парила руна Ан. Как у тех близнецов.
Люция с наслаждением вдохнула прогретый, напоённый ароматом подсыхающей травы воздух и беспечно спросила:
— Что за руна Ан?
Торою пришлось вкратце рассказать и о руне, и о её назначении.
Некоторое время после этого путники шли в молчании, смотрели на приближающуюся деревню и думали каждый о своём. Наконец, девушка нарушила тишину:
— Ты так и не ответил мне, кто такая Эрнин. — Колдунка хитро прищурилась, давая понять, что уж узнать в товарке погодную ведьму и сама умеет, чай, не глупее полена.
Маг усмехнулся. Разве что утаишь от этой вредной неказистой прощелыги?
А Люция, устремив взгляд под ноги, пояснила:
— Не стала бы она без повода на тебя кидаться.
Торой отвернулся, пряча улыбку, но всё же отозвался:
— Давно, когда я ещё только примкнул к Гильдии Чернокнижников, у нас с Эрнин был роман.
Люция нахохлилась и приняла отсутствующий вид, а потом всё же не удержалась и словно вскользь произнесла, глядя на бегущего вереди Илана:
— С этой… косоглазой?!
Волшебник расхохотался тому, как веско и в то же самое время с плохо скрытой злостью ведьма произнесла эти слова.
— Ну, — ответил он, отсмеявшись и проигнорировав досадливый взгляд собеседницы, — дело тут не в глазах, она на самом деле очень… как бы тебе объяснить… Очень интересна, многое знает, оригинальна в суждениях, а при желании умеет быть до крайности обворожительной.
Юная колдунка презрительно скривила губы и ответила:
— Видимо, о тебе она думает вовсе не столь лестно, раз вознамерилась прикончить.
Собеседник лишь беспечно кивнул в ответ:
— Ага. Наверное. Хотя, скорее всего, дело на самом деле в том, что мы не очень мирно расстались.
Торой не стал продолжать. В конце концов, к чему рассказывать Люции, столь неискушённой в любовных делах, о романе, который закончился много лет назад? Да и был бы то роман… Больно надо привязывать себя к женщине, которая жаждет лишь власти и всецелого подчинения. Вот волшебник, с детства не любивший чтобы им манипулировали, и не стал. Ну да ко всему прочему, на длительные сердечные привязанности у него тоже обычно не хватало терпения. Скучно становилось. Но не откровенничать же обо всём этом с юной сельской колдункой? Потому маг молчал и смотрел на приближающиеся аккуратные домики.
Деревня, что раскинулась перед путниками, находилась не так далеко от Стольного Града Гелинвир, где вот уже Сила знает какое столетие, восседал Великий Магический Совет. Если посмотреть по карте (которой у трёх странников, конечно, не было), то стало бы видно, что Торой, не поморщившись, перетащил себя и своих спутников через государственную границу Флуаронис и вообще расстояние в сотни вёрст. Позади остались и знаменитые флуаронские сосновые леса, ныне едва не по макушки засыпанные снегом, и широкая судоходная река