Алёна Харитонова – Охота на ведьму (страница 34)
Торой понял всё. Он чутьём осознал причину поступка рыжеволосой эльфийки. Осознал и оттолкнул. Оттолкнул потому, что теперь она была ему так же неприятна, как её свёкор, муж и многочисленные родственники. Волшебник посмотрел на красавицу гостью и неожиданно понял, что ни дивные локоны, ни безукоризненность черт не делают её больше привлекательной. Наоборот, вся она стала какой-то кукольной, приторно-безупречной, лишённой малейших недостатков и этим глубоко неприятной.
— Лита, уходи. — Он отступил на шаг. — Спасибо за предупреждение. А теперь прости злобного некроманта, у него проблемы с воспитанием.
И Торой самым галантным жестом указал красавице на дверь. Глаза эльфийки вспыхнули обидой, злобой и чем-то похожим на презрение:
— Да уж. Вижу. — Прошипела она и добавила: — Всё-таки те, кто тебя низложили, были правы.
С этими словами бессмертная красавица круто развернулась и, распахнув двери спальни, гордо прошествовала вон, сверкая на солнце медными локонами.
Торой смотрел, как она удаляется, проходя бесконечную анфиладу комнат, как распахиваются под хрупкими руками высокие двери, как проносится по комнатам долгожданный сквозняк, как снова трепещут под невидимым ветерком многочисленные занавеси, как дурманно стелется по покоям аромат ониц и слабый свет народившегося дня. Он смотрел, как изящная, словно фарфоровая статуэтка, женщина исчезает за всплесками реющих по ветру шелков. Смотрел и понимал, что отныне презирает эльфов. Да, с этого дня он всей душой
Из плена невесёлых воспоминаний маг вынырнул обратно в мистический полумрак «Перевёрнутой подковы». В свете зелёного огонька он недовольно поморщился и решил, что явно выбрал не самое лучшее время вспоминать семейку сумасшедших эльфов.
Люция и Илан по-прежнему мирно посапывали в тишине маленького покойчика. Болотный светляк, наконец-то, почувствовал хозяйку и радостно просиял. Свет огонька сделался увереннее и ярче, а сам он без раздумий торопливо улетел прочь от Тороя, чтобы преданно повиснуть над головой ведьмы, переливаясь всеми оттенками изумрудного. От этого в комнате стало значительно светлее, хотя за окном, как и прежде, держались лиловые сумерки. Маг задумался на секунду. Он бродил по покоям не менее четверти часа, и за это время уже должно было бы рассвести. Однако холодный полумрак и не думал рассеиваться. Волшебник покачал головой, гадая, что за чудеса происходят в природе по велению загадочной далёкой ведьмы.
За спиной Тороя сонно заворочалась на своём ложе колдунка. Она натянула одеяло до самого подбородка, улеглась поудобнее и продолжила сладко сопеть, оставив на подушке только растрепавшуюся каштановую косу.
— Подъём! — бодро скомандовал Торой и потряс девушку за плечо.
Ведьма что-то недовольно пробурчала и даже попыталась стряхнуть надоедливую руку со своего плеча, но, наконец, вынырнула-таки из своего убежища и даже открыла один глаз, в свете волшебного огонька кажущийся пронзительно-зелёным. Несколько мгновений глаз этот пытливо изучал Тороя, а потом его обладательница сонно спросила:
— Чего тебе?
— Поднимайся, пора. — Прошептал маг, стараясь не разбудить мальчика.
В сиянии болотного светляка волшебник был похож на неприкаянного баньши — кожа отсвечивала зелёным, по лицу метались тени. Кто-то другой на месте Люции испугался бы спросонок, но ведьма с детства привыкла к обманчивому свету изумрудного огонька. А потому она лишь потёрла глаза и пробормотала, сквозь зевок:
— Сейчас, сейчас!
Однако волшебник словно не услышал уверения сони:
— Там на софе тёплые вещи, переодевайся и укутай мальчишку. — Он на секунду задумался и с сомнением добавил. — Только постарайся, чтобы он не проснулся, а то начнёт реветь…
Люция согласно кивнула:
— Ага… А ты-то куда? — и она испуганно приподнялась на локте, видя, что спутник собирается покинуть комнатушку.
— На кухню, за едой, — проворчал он, — надо же что-то прихватить в дорогу.
— А-а-а… — и ведьма, успокоенная ответом, снова плюхнулась на кровать.
— Поднимайся, я сказал! — шёпотом рявкнул на неё Торой. — Мигом!
И, больше не глядя на вздорную ведьму, волшебник покинул номер.
На кухне чародей, не глядя, побросал кое-какую снедь в небольшой холщовый мешок и снова отправился наверх торопить копушу Люцию. Он ещё успел подумать о том, что ведьма, судя по всему, излечилась от нанесённой кхалаями раны. Во всяком случае, она хотя и выглядела бледненькой, но на умирающего, мучимого болью человека походила мало. Точнее совсем не походила. Это радовало, поскольку означало, что беглецы смогут удирать из города во все лопатки, а не тащиться, хромая.
Что-то неведомое подгоняло, подхлёстывало волшебника, подсказывало необходимость торопиться. Даже сердце и то отчаянно колотилось, обмирая от каждого шороха. Уж не потому ли, едва только маг занёс ногу над первой ступенькой, левый висок взорвался резкой болью?
Яркая вспышка боли расцвела перед глазами и на мгновение ослепила чародея. Ощущение было такое, словно Торою вбили в висок длинный и совершенно тупой гвоздь. Вместе с неожиданной мукой мага настигло так же ощущение, нет, внезапное
Отчетливо и ясно волшебник
Теперь Торой знал не только, что по их с Люцией следу идут двое мужчин, но даже и то, что один из них провалился по колено в сугроб и зачерпнул полный сапог снега. Однако чародей не ведал самого главного,
Когда видение, столь неожиданно возникшее перед глазами, пропало, волшебник застыл, глубоко и часто дыша. Только сейчас он осознал — это
Оцепенев лишь на долю секунды, маг опрометью кинулся в покойчик поторапливать ведьму.
Люция дождалась, пока Торой покинет комнату, и сбросила с себя одеяло. Холод сразу же заключил девушку в объятия, жадно лизнул обнажённые, горячие со сна руки и шею, забирался под тонкое летнее платье и пощекотал покрывшуюся мурашками кожу. Ведьму передёрнуло, и она судорожно вдохнула стылый воздух, посмотрев странным взглядом туда, где мгновение назад стоял волшебник. К счастью, он, озадаченный предстоящей дорогой, вышел из номера, так и не заметив пытливого взора.
А, между тем, девчонке было интересно — подействовало ли вчерашнее зелье? Вид у мага был вполне цветущий и отдохнувший. Однако вовсе не его самочувствие сейчас интересовало ведьму. Люция с некоторым сожалением посмотрела в спину уходящему чародею и вздохнула — странно, вчерашнее зелье как будто не принесло ожидаемого эффекта. То ли колдунка что-то напортачила в заклинании, то ли Торой оказался защищённым от слабой деревенской волшбы, то ли следовало подождать ещё… Увы.
Однако кое-чему можно и порадоваться. Например, тому, что целебное зелье, сделанное Люцией для собственной раны, подействовало безотказно. Бедро совершенно не болело. Девчонка осторожно ослабила повязку и с любопытством посмотрела на рану. Впрочем, раны никакой и не было — лишь тонкий шрам, затянувшийся нежной розовой кожицей. Ведьма довольно улыбнулась и бросила повязку с остатками лечебного зелья на табурет. Сейчас она оденется и уберёт грязное полотенце в узелок, чтобы потом при первом удачном случае закопать повязку где-нибудь в лесу. Уж кому-кому, а колдунье никак нельзя оставлять следы волшбы, да собственной крови. Ну как, кто из товарок найдёт, да порчу наведёт какую?
Но сперва одеться. Слишком уж студёный воздух в комнате. Что там Торой раздобыл? Ага, понятно, шерстяная юбка, тёплый плащ… Ведьма отчаянно воевала со своим платьем, пытаясь ослабить шнуровку пояса, когда на лестнице раздался топот ног.
— Люция, быстрее, за нами идут! — маг ворвался в комнату так, словно преследователи уже ломились в таверну с чёрного хода.
Девушка испуганно распахнула глаза и, не успев даже осмыслить в полной мере слова Тороя, выпалила самый важный вопрос:
— Они далеко?
Чародей бросил на кровать принесённую снедь и, подняв с ложа по-прежнему спящего Илана, поспешно стал укутывать мальчишку в одеяло.
— Пара-тройка кварталов. Собирайся быстрее, еду забери, я понесу мальчишку, ты провизию. Бегом!
Ведьма лихорадочно теребила завязки на поясе, стараясь высвободиться из юбок, но дрожащие пальцы никак не повиновались:
— Сколько их? — она истерично дёргала узел, не понимая, что тем самым только сильнее затягивает его.
— Двое. Мужчины. Но я не знаю, кто они. — Торой кое-как спеленал ребёнка и поднял глаза на спутницу.