Алёна Харитонова – Каждый за себя (страница 90)
— Цифрыч, гостей принимаешь?
С полминуты ничего не происходило, а затем в глухой, казалось бы, стене открылся узкий проем. Кореянка без колебаний шагнула внутрь, а за ней, пригнувшись, вошел и Винсент.
Капец, накурено… Аж дыханье спёрло. «Посмотрю, чем дышит человек?» — смотри! Только глаза режет. Ну да, окон-то нет, вытяжка хилая, поэтому сизому дыму, висящему в тесном логове, деваться некуда — разве только впитываться в стены, одежду и более чем скромные предметы обстановки.
Хоть дыхалку надевай.
На широком столе, кстати, настоящем — офисном, а не сколоченном из хлама, стояла разнообразная техника: мониторы, черная панель проектора, голограммер, голографон, голокуб, массивный модуль памяти, ещё какая-то хрень. Все это было включено, мигало индикаторами и всячески фонило. А в удобном кресле напротив обвисал сутуловатый тощий парень в татуировках и с воспаленными не то от дыма, не то от бессонницы глазами. Справа от него на столе стояла грязная кружка, доверху забитая окурками.
— Хой, Цифирь! — Су Мин остановилась у входа, а Винс по инерции проскочил дальше. — Знакомься, это — наш уважаемый гость и коллега из двести четвертого…
— Наслышан, — парень сделал пару жестов над панелью голограммера, и над столом всплыла проекция: Винсент на входе в «Хризантемы» прикрывается вырубленным негром, а рядом стоит улыбающаяся Су Мин. — Зачётно выступил, чувак, респект. Так чего надо?
Рейдер шагнул вперед и показал парню короткую записку: «Ты очень боишься прослушки».
— Если че, я с плохо знакомыми не работаю, заводится от них всякое… нехорошее, — сказал парень и чуть заметно кивнул.
— А моей рекомендации мало? — Су Мин откровенно забавлялась происходящим. — Давай так договоримся. Если гость останется доволен, год платишь нам полцены. Ну и, если жучков так боишься, я к тебе бригаду уборщиков потом пришлю. Устроит?
— Не… лучше пару уборщиц, а в «Нору» за ними я и сам зайду, — типа пошёл на попятную хозяин, после чего взял со стола планшет и кивнул Винсенту в сторону неприметной двери, а кореянке сказал: — Только ты, красивая, уж будь ласкова, снаружи подожди.
Когда за гостем и хозяином логова закрылась очередная дверь, очки рейдера сразу показали полное отсутствие радиофона.
— Что ж не потребовал оружие сдать? — спросил для завязки беседы Винс.
— Раз ты с ней, то незачем. Меня грохнуть — дело нехитрое, можно обойтись и без этих выебонов с записками. Так чё надо?
— Комп на раз, и чтоб с него гарантированно не смогли снять инфу после использования. Чёрный одноразовый адрес. Выход в общую сеть, минуя связистов, без возможности перехвата.
— Цены знаешь? — поинтересовался парень.
— Не знаю и знать не хочу, — рейдер вытянул из кармана куртки банковскую упаковку сотенных. — Проверяй.
— Найду фальшивки, спрошу с твоей подруги, делов-то, — пожал плечами хакер, даже не притрагиваясь к деньгам. — Компы там, — он кивнул на три коробки, стоящие у стены, — выбирай любой. Коммуникационных модулей нет ни в одном. Гарантия такая устроит? — он вытащил из ящика облезлого стола увесистый молоток и термитную шашку. — Только жги на улице.
— Сервис на все сто, — похвалил Винсент.
— Ненавязчивый, ага, — кивнул парень. — Когда нужен адрес и выход?
— Сегодня вечером.
Не говоря ни слова, Цифрыч включил планшет, немного повозился и повернул экран к гостю.
— Щелкай. Одноразовый коммуникатор для прямой отправки на спутник дам снаружи, здесь не держу. Отойдешь на километр, никто не поймает. Разве что беспилотник строго сверху пролетать будет. Но это уже не в моей компетенции.
— Сервис на все сто, — повторил Винсент, сохраняя на очки время прохода спутника и адрес, — добавь к счету час аренды этой комнаты.
— В выданное укладываешься. Ударно потрудиться.
Только после этого хакер сгреб со стола пачку и вышел, оставляя гостя наедине с его делами.
Айка валялась на животе, упершись локтями в диван, читала книжку и болтала ногами. Сама того не ожидая, она по-настоящему увлеклась. Это было такое счастье — просто почитать лежа, в одиночестве. Не за ученическим столом и не на стуле, как в интернате, а безмятежно кувыркаясь туда-сюда по дивану, то забиваясь в угол, то вытягиваясь во весь рост, закидывая ноги на подлокотник или спинку.
Книжка, которая была на середине открыта у Керро в читалке, оказалась забавной. «Хроники диверсионного подразделения» — про подготовку взвода корпоративных рейдеров-ниндзя.
Капец. А она лежит. До отбоя!
Рефлексы, вбитые интернатской дисциплиной, сработали мгновенно: книжка отправилась за диванную подушку, девушка вскочила. Однако увидела стоящего в дверях Керро и сказала, запоздало проникаясь обстановкой:
— Блин. Чё ж я так туплю-то…
Мужчина в ответ только чуть зевнул и скинул куртку:
— Чему б толковому вас так в интернате учили.
Айка достала из-за подушки читалку:
— Ага. Как ты сходил? Лучше, чем утром?
— Намного, — ответил рейдер и пояснил: — За наш план нам же ещё и платят. Сверх основной суммы.
— Расскажешь? — спросила девушка, садясь обратно на диван. И сразу перебила сама себя: — Есть будешь?
Керро посмотрел на неё, словно с секундным сомнением.
— Нам… мне платят за обстрел машины, — он усмехнулся, — платят за то, что я собирался делать сам и на свои.
Собеседница удивилась:
— С чего вдруг такая щедрость? И зачем им обстреливать самих себя?
Она даже не заметила, что представители корпоративного сектора стали для нее «ими». Чужаками.
Тем временем Керро снял оружие и завозился с липучками бронежилета.
— Не хочешь услышать ложь, не задавай вопросов, — он скинул броник и плюхнулся в кресло. — Какие-то внутренние интриги. Дело обычное. Обстрел хотят всерьёз. Гарантии, чтоб ничего «такого» не вышло, полчаса обсуждали.
Девушка пожала плечами:
— Ну, раз всерьез… Так ты есть будешь?
Керро зевнул, уже не скрываясь, и с легкой иронией спросил:
— Откуда такая забота?
— Ты устал, весь день где-то ходил. Возможно, голодный, — ответила она, потом замешкалась на мгновенье и поинтересовалась осторожно: — Раздражает?
— Непривычно, — пояснил собеседник.
Айя ответила как-то очень задумчиво:
— Согласна… — и так же задумчиво, глубоко уйдя в какие-то свои мысли, добавила: — Иди в душ. Я пока со здешними запасами разберусь.
На долю секунды повисла тишина. Слишком внезапная и плотная. Керро, снимавший ботинки, отчего-то вдруг застыл, впрочем, мгновенно отвис и продолжил дёргать шнурки.
— Да уж, давно пора, — сказал он. — Дни суетливые вышли.
Затем, словно чуть неуверенно, стянул толстовку, расстегнул ремень, стащил штаны и ушёл в ванную. Пистолеты-пулеметы так и остались висеть на спинке кресла, а куртка с дерринджерами — на крючке.
Будь Айя чуть более сообразительной или чуть менее сосредоточенной на своих мыслях, а может быть, живи она в черном секторе хоть на пару дней дольше, она бы поняла,
Но в действительности девушку поразило другое. Она размышляла над тем, как человек, которому чужая забота подозрительна и непривычна, может совершать добро бескорыстно, без всякой причины? Насторожился, когда ему всего лишь предложили поесть, а сам, не моргнув глазом, оставил две тысячи кредов посторонней дурёхе.
Айя размышляла над этим, когда лезла в кладовку, где хранились запасы еды (которая, как вода, электричество, тепло и другие блага, была вписана в общую стоимость номера); размышляла, когда накрывала на стол и раскладывала разогретую еду по тарелкам; размышляла, когда выбрасывала опустевшие консервные банки в мусорное ведро… А потом она, наконец, обратила внимание на оставленное Керро оружие, медленно опустилась на краешек кресла и уставилась на компактную кобуру игольника.
Керро в полотенце вышел из ванной почти через полчаса, и первым делом окинул номер быстрым взглядом, оценивая обстановку и отыскивая глазами Айку. Та сидела возле накрытого стола, по-прежнему очень задумчивая. Рейдер брезгливо сбросил с кресла грязную одежду и сел:
— Звиняй. Не так часто удается помыться.
Девушка подвинула к нему тарелку.
— Ешь.
Она медленно жевала, не чувствуя вкуса еды, и думала — сказать или нет, что прочитала письмо, поинтересоваться или нет, почему он его написал? Вроде бы ответ очевиден — ему не всё равно. Непонятно другое —
Нет, не будет она ничего спрашивать. Во всяком случае, не сегодня.
К сожалению, Айя не могла придумать темы для разговора. А Керро, вполне очевидно, не собирался болтать. Поэтому в комнате висела тишина.