Алёна Харитонова – Каждый за себя (страница 37)

При упоминании о боли Айя напряглась и словно окаменела, глядя в пустоту перед собой. Видимо, ей частенько приходилось слышать ложные заверения в безболезненности манипуляций.

Микаэла еще говорила что-то успокоительное, но по выражению Айкиного лица было понятно: она ничего не слышит, потому что оглохла от ужаса. А когда доктор Майк повернулась к ней со жгутом в одной руке и пробиркой с иглой — в другой, Айя инстинктивно подалась назад, вжимаясь в стену. Расширившимися от ужаса глазами девушка смотрела даже не на приближающуюся женщину, а на медицинские приспособления в ее руках. Остатки разума стремительно уходили из взгляда пациентки, а тело начала бить мелкая частая дрожь. Айя пыталась с ней справиться — облизывала губы, глубоко дышала, но все равно не могла отвести взгляда от иглы.

— Айя, — позвал Керро, от двери. — На меня посмотри.

Она с таким усилием повернула голову, словно та держалась на ржавых шарнирах.

— Успокойся.

Девушка уставилась на него без узнавания. А когда Микаэла закрепила на тощей руке жгут, Айя зажмурилась и снова оцепенела.

— Ну, ну, ну… — тихо приговаривала Куин. — Уже почти все.

Она быстро передала Керро наполненную пробирку, капнула на стекло для образцов и отправила его в крохотный стерильный бокс.

— Вот видишь, — доктор Майк прижала дезинфицирующей салфеткой ранку от иглы, — совсем не больно.

Образец тоже отправился к рейдеру. А Микаэла заставила пациентку согнуть руку в локте.

— Бокс для переноски на подоконнике, — кивнула Куин. — Йозефу мой привет.

Привет…

Рейдер усмехнулся. Хотя Док была самая спокойная из кролей, желчности в ней водилось с избытком.

Когда Керро спросил Микаэлу, есть ли в округе надежные врачи с хорошим медоборудованием, она пожала плечами:

— Надежных не знаю. В нашей профессии редко встретишь надежных людей. Но самая хорошая аппаратура в трех окрестных секторах — у Йозефа Менгеле.

— Менгеле? Занятное погоняло. Понтуется или честно заработал?

— Честно заработал. Из всех органлегеров он единственный, кто занимается только детьми. Скупает их у мамаш и вообще у всех, кто притащит. Поднялся на этом деле хорошо, — доктор Куин усмехнулась. — Керро, его не просто так прозвали в честь нацистской сволочи. Он даже среди секторальных мясников стоит особняком.

— Я так понимаю, — уточнил рейдер, явно желая определенности, — теплых чувств ты к нему не питаешь?

— Терпеть не могу скотину, — кивнула Куин. — Но материальная база у него лучшая.

…Уже разливая спирт и горючку от резервного генератора, Керро подумал, что доктор Майк, как всегда, знала, о чем говорила. Аппаратура, подобная Менгелевской, водилась, наверное, только в белых секторах. Печаль-беда, остался тридцать седьмой без таких зачётных агрегатов. Глядя на огонь, бегущий по запальной дорожке, рейдер удовлетворенно отметил, что никакая экспертиза теперь ничего не получит.

Твою ж мать! Это было единственное, что пришло Эледе в голову по прочтении сопроводительной документации о биологическом образце номер две тысячи шестьдесят восемь.

Девушка раздраженно бросила планшет рядом с собой на диван.

— Агент Ленгли, — сказала Эледа, обращаясь к своему спутнику, методично отсматривавшему голографические записи.

— М? — повернулся к ней Джед, явно увлеченный зрелищем в проекторе — двое крепких санитаров фиксировали на кровати тощую маленькую девчонку, обритую наголо. Девчонка орала, неистово билась, пыталась кусаться, лягаться и царапаться.

— Есть версия. Крайне неприятная.

Мисс Ховерс подошла к напарнику, положила перед ним планшет и вызвала на экран карту мегаплекса восемнадцать:

— Смотрите. Ее взяли в секторе сто шестнадцать. А за четыре дня до этого «Мариянетти» в связи с событиями в лаборатории «Зета» заявила об отчуждении соседнего сто тринадцатого сектора и своем из него уходе. Ну, это после той мутной истории с утечкой неизвестного вируса в Зета-центре, где «Мариянетти» занималась разработкой биологического оружия. В общем, сто тринадцатый стал брошенной зоной. Эпидемиологической катастрофы тогда удалось избежать лишь потому, что, кроме лаборатории, в том районе ничего больше не было. Потери коснулись только сотрудников корпорации. Повезло.

Мисс Ховерс увеличила масштаб изображения:

— Вот тут зона отторжения, — безупречный наманикюренный ноготь обозначил границу. — Здесь сто шестнадцатый сектор — сфера нашего влияния. А вот тут, — палец Эледы замер на черном пятне, — сектор, брошенный «Мариянетти».

— Продолжайте, — сказал Ленгли, выключая звук проекции.

— Через четыре дня после того, что случилось в «Мариянетти», санитарный кордон проводил зачистку в секторе номер сто шестнадцать. Ловили рыбку в мутной воде. Тогда-то уже поняли, что большой эпидемии не будет… В результате, вместе с десятками беженцев и всяких отбросов была поймана вот эта особа, — агент Ховерс перелистнула изображение и показала Джеду фотографию злобной рыжей девчонки, все лицо которой было в кляксах веснушек. — Говоря местным языком — биологический образец номер две тысячи шестьдесят восемь. При этом у нее был отобран пистолет марки «Беретта» с логотипом «Мариянетти». Тут написано, что девчонка напала на карателя. Мужика спасли хороший бронежилет, отличная реакция и тяжелая рука. Соплюху он вырубил и сдал сотрудникам по отбору биосырья.

— Странно, что не застрелил, — удивился Джед.

Эледа выразительно пожала плечами:

— Может, болевой шок? Или мстительность и быстрый расчет. А, возможно, просто воля случая. Теперь уже не узнаем. Важно другое. При девчонке нашли целый медицинский набор — скальпель, хирургический нож, даже троакар. И все — с клеймами «Мариянетти», причем лаборатории «Зета». Как и пистолет.

Ленгли пожал плечами:

— Ничего странного. «Мариянетти» вообще не скупятся на оснащение. Отслужившее свой век сразу отправляют на утилизацию. Говоря попросту — вышвыривают за периметр. Инструмент уплывает к органлегерам и вообще всем, кто в нем заинтересован. У девчонки он мог оказаться откуда угодно. В нашем мегаплексе их барахло часто всплывает. Хотя…

Джед задумчиво потер подбородок и, наконец, спросил:

— Откуда вы, агент, вообще знаете историю про «Мариянетти» и Зета-Центр?

Эледа усмехнулась:

— Например, оттуда, что мой отец тогда лично санкционировал передачу оружия бонзам соседних секторов, чтоб те помогли корпорации организовать кордоны, — мисс Ховерс посмотрела на напарника с удивлением. — Про эту историю все знают. Что же до скальпеля и прочей ерунды… а «Беретту» со своим логотипом эти макаронники тоже утилизировали?

— Я понимаю суть вашего предположения, — Ленгли явно пытался систематизировать вываленную на него Эледой информацию. — Через четыре дня после утечки вируса из лаборатории ловят девчонку, которая, как сейчас выяснилось, была задействована в биопрограмме. Однако хочу напомнить, что в сто тринадцатом выживших не осталось. Ни одного.

— А кто это проверял? — усмехнулась агент Ховерс. — Кто туда вообще с тех пор совался?

Джед помолчал, раздумывая, а потом повернулся к стоящему в стороне, но уже заметно навострившему уши архивариусу:

— Мистер Ралтон, надеюсь, вы понимаете, что это предположение будет засекречено уже через полчаса? — дождавшись кивка мужчины, агент Ленгли удовлетворенно сказал: — Благодарю. А теперь могу ли я получить информацию по карателю, который задержал вашу подопытную? Фамилию, имя, номер в послужном реестре?

Старший архива поправил очки и ответил:

— Пять минут, — после чего отошел к одному из терминалов и погрузился в документацию.

— Если мы выясним, кто это был, и если этот человек еще жив, можно сделать запрос…

В это время Батч наклонился к Эледе и что-то коротко сказал ей на ухо. Мисс Ховерс кивнула и победительно глянула на агента Ленгли.

— Не нужно запроса. Мистер Фэйн, — девушка кивнула на своего телохранителя, стоявшего с выражением крайнего равнодушия, — узнает нам необходимые подробности гораздо быстрее по своим внутренним каналам. И результат будет максимально достоверным. Вот поэтому, мистер Ленгли, люди и лучше киборгов.

В ответ на укол Джед только покачал головой, как бы смиряясь с вздорным характером мисс Ховерс. А уже через минуту к беседующим агентам подошел мистер Ралтон, который, не утруждая себя многословием, сообщил:

— Паркер Оутс, номер джей икс семьдесят двадцать два.

Батч кивнул, давая понять, что запомнил. Сейчас позвонить он не сможет — коммуникаторы пришлось сдать вместе с оружием, однако при выходе за периметр комплекса связаться с нужными людьми не составит проблем.

— Мистер Ралтон, — обратился снова Ленгли к архивариусу. — Мы будем благодарны, если вы позволите нам побеседовать с куратором биологического образца номер две тысячи шестьдесят восемь лично. Это возможно?

— Вполне, — кивнул сотрудник «интерната». — Пройдемте, он как раз вернулся после обхода.

Идти пришлось прилично — подняться на лифте до четвертого этажа, потом миновать натуральный лабиринт, чтобы очутиться, наконец, в строгой приемной, а затем уже в просторном кабинете, увешанном сертификатами и уставленном шкафами. В шкафах лежали стеклянные рамки медицинских планшетов, на массивном столе крутилась подробная проекция человеческого мозга, вокруг которого роились в воздухе непонятные голубоватые формулы и надписи на латыни. На стене за спиной у хозяина кабинета тускло светился огромный экран голокомплекса, который сейчас транслировал заставку в виде объемного логотипа «Виндзора».