Алёна Харитонова – Каждый за себя. Начало игры (страница 39)
Гершель плюнул и выругался.
— Есть платье императрицы из херова театра. Пойдет?
Алиса уже открыла было рот, чтобы одобрить, но Айя, которой предстояло
— Нет, не надо платье! В нем неудобно, — пояснила она, поворачиваясь к Алисе. — Я ж не Доктор Куин, я такое носить не умею…
— Вы определитесь уже, чё вам надо, — разозлился старик. — Психические травмы обнажить или комплексы запрятать? Щас покажу кой-чего.
И он скрылся за стойкой ресепшна, а Алиса беспечно плюхнулась в кресло:
— Наряд должен быть чудн
— Я помню, — ответила Айя. — Но надо ведь, чтобы удобно… и функционально еще.
Ее собеседница махнула рукой, мол, дело твое, однако добавила:
— Не будет странно — за нашу не сойдешь. И Керро подставишь.
— Я помню, — упрямо повторила Айя.
— Вот! — торжествующе провозгласил вернувшийся Гершель и бросил на стойку ресепшна что-то ярко-алое, пушистое, невероятного объема: — Куда уж страннее. Года два лежит, никто не берет. Меряй.
И он подтолкнул алое нечто изумленной девушке. Та протянула руку, с недоумением касаясь жёсткой ткани.
— Это… это что?
— А чёрт его знает! — искренне сказал хозяин магазина. — Хрень какая-то.
— Берём! — подскочила с кресла Алиса. — Это вот
…Они возились около двух часов, подбирая то одно, то другое и за каждой вещью Гершель уходил в дверь за ресепшном, принося весьма нескоро, а иногда и не принося, лишь сварливо извещая:
— Продал.
Везло, если отыскивалась альтернативная замена. Если же таковой не было, приходилось ломать голову. Однако через два часа довольная Алиса созерцала плод Айкиной больной фантазии.
— Я ведь говорила, что ты тоже с отклонениями! — сказала леди МакГи с таким торжеством, словно только что выиграла пари.
Айя посмотрела на себя в зеркало. Да уж. С отклонениями — это еще мягко сказано.
— Надо только лицо закрыть, — Алиса повернулась к Гершелю, флегматично наблюдавшему перевоплощение. — Маска есть?
— Ага! — тут же оживился старик. — Есть. Рожа такая белая с вытянутым ртом!
— Не пойдет, — отрезала девушка. — Не видишь? Совсем не в тему. Нужна какая-нибудь… Поищи из тех, что для борделей. Кружевные такие.
— Этого добра полно.
Продавец исчез, а Алиса обошла свою подопечную по кругу и сказала:
— Ноги, конечно, у тебя…
Айя посмотрела на свои ноги. Они начинались с грубых массивных ботинок на толстенной подошве, а затем продолжались черными обтягивающими штанами.
— А что не так? — спросила девушка осторожно.
— Да все так, — отмахнулась Алиса и одобрила: — Хорошие ноги, длинные, будто прямо из зубов растут.
Ноги росли, конечно, не из зубов, а из того же, из чего растут у всех, и это что-то сейчас было слегка прикрыто ярко-алой топорщащейся во все стороны юбкой-пачкой из фатина. Сзади подол у юбки был длиннее, чем спереди, сантиметров на двадцать.
Из верхней одежды Айя выбрала приталенную черную куртку с воротником-стойкой. Поверх воротника обмотали легкий алый шарф. Алиса завязала его в пышный бант и сдвинула на бок. А на голову для тепла нацепили меховые наушники в тон юбке.
— Надо еще волосы начесать, — со знанием дела сказала леди МакГи. — И ленты завязать.
Пришлось подчиниться.
Когда Гершель вернулся из своих закромов, то присвистнул:
— Была человек человеком. А теперь не пойми, с какой стороны хватать и куда тащить: то ли в бордель, то ли в дурдом. На, надевай.
Дед протянул гостье черную кружевную маску с нашитой на нижнюю часть красной вуалеткой.
Айя, путаясь в волосах и лентах, кое-как маску все-таки напялила. Та была колючая, неудобная, с грубыми швами, а вуалька топорщилась, закрывая лицо до губ.
Леди МакГи потерла острый подбородок и сказала задумчиво:
— Чего-то тут явно не хватает…
Ее спутница мысленно взмолилась о том, чтобы креативные идеи покинули Алисину голову.
— О! Поняла! — торжествующе щелкнула пальцами леди МакГи. — Очень, просто
Айя вздрогнула, а Гершель заржал:
— С розовым цевьем и прикладом, ага. За этим к Малышу Олли. Всё, валите. Да, Алиса, на вот тебе, — старик выдернул из кармана разгрузки синюю ленту. — Бонус за оптовую покупку. Но за фартуком больше не приходи.
— Ага. Чао! — Алиса положила на ресепшн пачку купюр и повернулась к своей спутнице. — Идем! Хоть на человека теперь похожа.
Похожая на человека Айя бросила прощальный взгляд в зеркало. Наряд, конечно, выглядел дико, но при этом был весьма функциональным. Если выкинуть неприличную маску, ленты, меховые наушники, шарф и стянуть юбку, то останется удобная, не стесняющая движений одежда: плотные джинсы скинни, стеганая курточка (не очень длинная, но теплая), крепкие ботинки, мягкие перчатки. А за плечами — небольшой чёрный рюкзак, в который до поры до времени убрана трикотажная шапка.
— Идём, красотка, — сказала Алиса. — Помпу пусть тебе Керро сам покупает. Как по мне — будет в тему.
Айя подумала — фиг с ней, с помпой, и с маской из секс-шопа, и с юбкой, явно оттуда же. Главное — не платье из «херова театра».
И кстати, юбка была офигенная.
* * *
Эх, и воняло здесь! Аж глаза слезились. Причем несло не от мусорной кучи размером с гребанную пирамиду фараона, а черт знает откуда. Но перло, как из морга, где разом сломались все холодильники. Уж насколько Винс был не брезгливый, и то… А, может, просто отвык, пока жил в цивилизации?
— Здесь, мистер, — ткнул пальцем в сторону открытой двери чумазый мальчишка лет двенадцати, одетый в слишком просторные для него штаны, замызганную аляску и шапку, то и дело налезавшую на глаза.
— Еще раз назовешь мистером — огребёшь.
— Лады! Базара нет. Здесь это, Не-мистер.
Винсент только сплюнул. Проводника связисты дали более чем толкового, но трепливого донельзя. Утешало только, что корпората в рейдере пацан не признал.
Мистером в зоне отчуждения называют того, кого явно стоит уважать, хотя пока и непонятно, за что. Корпоратов же практически все боятся. Очень многие ненавидят. Некоторые перед ними заискивают. Но вот уважать не уважает никто.
Протиснувшись между ржавым трамваем и горой мусора, Винс добрался до двери. Мимоходом оценил оборванную цепочку… силы убийце было явно не занимать. Засов, кстати, уже свинтили.
— Слушай, а чего не убрали-то? — погода стояла холодная, бывшую манипуляционную выстудило, но воняло все равно, будь здоров.
— А кому он мешает? — отозвался мальчишка, благоразумно не пошедший следом. — Хотите, мис… не-мистер, вселяйтесь и выкидывайте. А так — он лежит, крысы гложут, растут. Потом их кто-нибудь поймает и съест. Кому от этого плохо?
Винсент про себя рассмеялся. Очень ему иногда не хватало такого вот простого отношения к жизни, как в черных секторах.
Рейдер зашёл внутрь. Медленно двинулся вдоль стены, осматривая манипуляционную. Ничего ценного здесь уже не осталось, даже мебель вынесли всю, кроме негорючего операционного стола. Наверное, и его бы утащили, но не захотели возиться с трупом и отмывать.
— Слышь, парень, а во сколько его грохнули-то? — в манипуляционной никаких подсказок, кроме вскрытого трупа, не нашлось.
— Да кто его знает. У Керро надо спросить, — ответил мальчишка, сплевывая через дырку в зубах.
— Чего у Керро-то сразу? Мало ли кто мог.
— Мог много кто, — согласился паренек и твердо добавил: — Но этого точно Керро вскрыл. Мусорный с Ушлым поссорился, а Керро, мало того, что мясников не терпит, так еще и с Ушлым в корешах. Вы чего, не-мистер, тут у нас раньше ужас просто творился. На улицу не выйти было — мигом разберут. А потом Керро пришел и за одну ночь троих мясников убил. Те, которые живые остались, обиделись, отправились к бонзам… не вспомню уже, как их звали. Бонзы, значит, парней собрали, на Керрову лежку отрядили… а его там уже нет. Парни назад, а ихние бонзы кверху ногами подвешены, и глотки перерезаны. А на следующий день Керро еще троих органлегеров убил. Ну, мясники посовещались, собрали бабла и к Ушлому. Ушлый бабки взял и двинул на лежку к Керро. Перед входом в дом даже своих амбалов оставил. А потом вышел и мясникам говорит: так, мол, и так, вот сколько вы сегодня занесли, столько будете заносить каждый месяц, наших секторальных не трогаете и дышите через раз — тогда живы-здоровы будете. А кто залупнется или косячить начнет, с того я свою защиту сниму, он и ночи не проживет. С тех пор лучше намного стало.