Алёна Харитонова – Каждому свое. Исполнение желаний (страница 12)

— А… больше ничего? — Пять Ран не хотел верить, что снова сорвалось. — Ну, там, когда подойти или ещё что?

— Нет, больше ничего, — с этими словами администратор потерял к нему всякий интерес и снова уткнулся в экран.

Тьфу, бля! Не дожидаясь, пока выставят, Диего вышел через тонированные стеклянные двери под ослепительное солнце на пышущую зноем улицу. Здесь он несколько секунд постоял, свыкаясь с неизбежным. Нет удачи и, видимо, уже не будет.

Пять Ран развернулся и побрел вверх по улице. Пройти, правда, удалось всего шагов тридцать, как вдруг его окликнули:

— Далеко идёшь?

Диего, вздрогнув, оглянулся и выматерился про себя.

Его догнал здоровенный мужик в массивных чёрных очках, шортах с уймой карманов, тёмной футболке и лёгонькой продуваемой куртке. На широкой груди незнакомца перекрещивались два оружейных ремня. Самых обычных, в отличие от ремня Иты, подобранного под расцветку футболки-бронежилета, чтобы не выделяться. В голове вдруг щелкнуло: Качино же говорил — мужик, опиздюливший охрану в «Последнем шансе», был обоеруким! Вот же он — Итин старший!

— С тобой встречи ищу, — ответил Диего, всё ещё не веря, что Фортуна повернулась к нему лицом.

— Ну, тогда идём в «Старый паб», пока Ита там всё пиво не выпила.

* * *

В «Старом пабе» тоже было круто. Не слабее, чем в «Пяти звездах». Здесь подавали только пиво и закуски к нему. Дорогое место. Прохлада и полумрак. Глаза отдыхали от яркого солнечного света, а тело — от жары. Хорошо. А еще официантки тут ходили в юбках с разрезами почти до пояса, белых передничках и настолько глубоко декольтированных блузках, что взгляд сам собой прилипал намертво.

Ита сидела за столиком, на котором уже стояли в ожидании мужчин две кружки пива с шапкой еще не осевшей пены и большое блюдо с ассорти из мелких снеков. Перед девушкой тоже возвышался высокий запотевший стакан. Диего сел, подзывая официантку. Та подошла с улыбкой и так повела бюстом, что дыханье свело.

— Просто воды со льдом, — попросил Пять Ран.

— Трезвенник? — уточнил Эйнар.

— Или мне не доверяешь? — спросила Ита.

— Говорят, в этом заведении простая вода получше любого пива будет, — отозвался, не моргнув глазом, Диего. — Когда ещё проверить доведётся. Тем более, в этот раз всё за ваш счет.

Понять что-либо по морде Эйнара было нереально, Ита же дружелюбно улыбалась, не выказывая ни обиды, ни недовольства. Тем временем вернулась официантка и принесла стакан воды со льдом.

Диего отсалютовал новым знакомым. Сделали по глотку. Вода действительно была отличная.

— Так зачем ты просил о встрече? — спросил Эйнар.

Ни он, ни его спутница солнцезащитные очки так не сняли, хоть в зале было сумрачно.

— С вами хотел бы, — слово «хотел» Диего выговорил с особым нажимом, — встретиться Качино. Бонза северной окраины.

— И что ему надо?

— Пообщаться. О взаимной выгоде.

— Чего вдруг через тебя, а не сам?

— Я с ней, — Диего кивнул на Иту, — уже засветился.

— А твой интерес в этом посредничестве какой?

— Организую встречу — Качино спишет долг.

Двое переглянулись. Ита пожала плечами и сказала многозначительно:

— Просто ходят слухи, будто ты чем-то разозлил Трех и с той поры настолько невезуч, что с тобой лучше не иметь дел…

Пять Ран почувствовал, как сердце ухнуло на миг в пустоту. Только на миг.

Откуда она знает?! Хотя, какая разница… В секторе о неудачливости Диего давно ходят легенды. С того самого дня, как случилась та памятная ссора с Эрикой. Неужто и про нее рассказали?

Диего не заметил, что стискивает в ладонях стакан с такой силой, словно это граната с вырванной чекой. Будь стенки потоньше — треснул бы.

— Качино не суеверный, а кроме меня ни у кого к тебе подхода не было, — ответил Пять Ран слегка потускневшим голосом.

— Так хочет встретиться? — хмыкнул Эйнар. — Что ж, связывайся. Мы подождем, — он на секунду замолчал, что-то прикидывая, — полчаса.

Диего с трудом разжал руку, которой стискивал стакан, и потянул из кармана коммуникатор, но тот выпрыгнул из онемевших от холода пальцев и по крутой дуге полетел на пол. Стеклом вниз! Сука!

Пять Ран словно парализовало. В голове вскачь понеслись самые разные мысли: о ремонте, на который нет бабла, о том, что комм уже дважды бился и третьего падения не переживет, о том, что давно не обновлял резервную копию контактов… Однако Ита легко изогнулась, протянула руку, и потасканный обшарпанный девайс упал прямиком в подставленную ладонь. Поймала у самого пола!

Девушка выпрямилась, протягивая коммуникатор Диего, а он оторопело смотрел на цепочку с тремя «смертниками», выскользнувшую из-под ее футболки. С одного из металлических жетонов на Пять Ран смотрела, ехидно ухмыляясь, Фортуна-Мать-Их.

Мороз продрал буквально до костей. Что ж это за девка такая, которая смеет носить лики Трех? Диего осел обратно на стул, не в силах отвести взгляд от тонкой гравировки.

Последний раз он смотрел на Фортуну после той ссоры с Эрикой. Бля, разве ж он предполагал, что с собственной бабой можно посраться так, что потом всю жизнь будешь жалеть? Диего Пять Ран (тогда еще Диего Везунчика) никто не учил обхождению с женщинами. И Эрика… ну что Эрика. Она была не такая уж прям красивая, но в их банде и вроде как с ним. А потом он однажды перебрал после удачного дела. Они делили добычу, и Эрика что-то там заикнулась про свою долю. Диего в ответ сказал, что, если они вместе, то и доля у них общая. Эрика промолчала, но, определенно, разозлилась. А он решил ее слегка проучить, залился еще и потащился с дружками (в те времена их у него было много) прогуливать деньги.

Разумеется, увлеклись: сперва завалились в бар, потом взяли наркоты, а затем отправились играть и он спустил все. И свою долю, и долю Эрики. А когда утром вернулся на их лежку, она ждала его. И потребовала объяснений. Как это обычно у баб бывает — вообще не вовремя. Он ещё не протрезвел, а она говорила высоким звенящим голосом. Он её попросил, вежливо попросил заткнуть пасть и дать ему выспаться, чтобы потом по трезвянке всё решить. Но она завелась, стала требовать свою долю здесь и сейчас, а потом разошлась, какой же он мудак, и хули она с ним ваще забыла. Стала обвинять. Диего это надоело, и он ей влепил. Не по лицу, как надо бы, а кулаком под дых. Заебала. И когда она скорчилась на полу, добавил ногами.

Он бы так не завелся, но таблетки поверх вискаря, неудачная игра, да ещё и лёгкое осознание собственной вины…

После этого он лег спать. А проснулся оттого, что Эрика запрыгнула на него верхом и всадила нож в бок. Хорошо, успел дернуться! Клинок чиркнул по ребру. Диего, у которого перед глазами ещё всё двоилось, а координация была, как у полутрупа, вывернулся не сразу. Она била снова, и снова, и снова…

Он перехватывал её руки. Отталкивал, чувствуя, как по телу течет кровь.

Эрика достала его пять раз, а потом он всё же сумел вышвырнуть её за дверь и задвинуть засов. Она визжала, пинала створку, а затем проорала:

— Мудила! Ты мне на хуй больше не нужен! Пусть тебя Три Суки трахают! Ебут до одури!

Диего уже было вообще пох, кто там чего с ним должен делать.

Раны оказались неглубокие, но поганые. Уличный док потом наложил ему двадцать пять швов. Пять раз по пять.

Казалось бы, всё тем и закончилось. Но куда там! Эрика пропала. А потом оказалось, что вместе с ней пропала и удача. И Трое, действительно, взялись неистово трахать Диего.

Когда он понял, что случилось, было уже поздно. Диего из Диего-Везунчика превратился в Диего Пять Ран. И удача от него отвернулась.

Он пытался найти Эрику, отдать ей ее долю с прибавкой, попросить прощения. Не вернуть подружку, нет, вернуть свою удачу. Но оказалось, что в утро их ссоры Эрика потащилась заливать горе в бар, по пути схлестнулась с кем-то, тогда же её и прирезали. Просить прощения стало не у кого. Эрика погибла, а проклятие осталось.

Все эти воспоминания пронеслись у Диего в голове за те несколько секунд, что он неотрывно смотрел на жетон Иты. Фортуна усмехалась, глядя на Пять Ран, и оскал у нее был откровенно людоедский.

— Звони, — сказала Ита, пряча смертники обратно под футболку. — Время идёт.

Диего кивнул и включил комм.

* * *

Беспощадный сушняк разодрал глотку — и Одди Родди проснулся. Дышать было трудно, язык распух и еле помещался во рту, а в придачу рыжая шлюха, накануне снятая в «Замуте», чересчур навалилась. Одди сбросил с себя девку и кое-как сел. Голова немедленно закружилась, в глазах потемнело. Во рту стоял такой привкус, будто вчера закусывал грязными носками.

В комнате воняло сигаретами, потом, дешёвыми духами и перегаром.

Фу-у-у. Одди свесил ноги с кровати и нащупал горячими ступнями прохладный пол.

Где-то тут должно быть то, что утолит его жажду. Он пошарил под кроватью и, наконец, нащупал горлышко бутылки синтвиски. Отлично. Свинтив крышку, Одди с отвращением сделал глоток. Первый за этот день, и, видят Трое, уж точно не последний. Ещё один. Как лекарство. Лекарство ведь не должно быть вкусным, верно? Оно должно возвращать к жизни.

Мир постепенно обретал краски. Голова потихоньку прекращала кружиться. Одди взял с обшарпанной прикроватной тумбочки мятую пачку сигарет и заглянул внутрь. Три штуки. Пока хватит. А после он поправит здоровье и купит ещё.

«Лаки страйк» по вкусу оказался похож на жжёные ногти, потому Одди заглушил очередную глубокую затяжку еще одним большим глотком.