Алёна Харитонова – Испытание на прочность (страница 64)
— Ты маленькая со своей бабкой. И дождь. Ты это помнишь?
Она широко улыбнулась и кивнула.
Лето вздохнул и начал обуваться.
Он соображал — всё равно не угомонится, значит, лучше сходить. Но не далеко. Во, на крышу, чтоб сразу назад вернуться.
Нари благодарно погладила друга по плечу.
— Да ладно, — буркнул он, с тоской думая, что кроссовки сразу вымокнут. Но, с другой стороны, разве можно не пойти? Нари мало что помнила из детства, и вдруг вот… Может, еще что вспомнит? Например, настоящее имя. Хотя тяжело будет привыкать, если окажется, что ее зовут как-нибудь типа Инь Пинь Цзынь Джуаньхинь. У китайцев такие имена — язык сломаешь…
Мальчишка, наконец, выпрямился:
— Идем. Только на крышу. Согласна?
Девочка прижалась к нему и счастливо улыбнулась.
* * *
Снаружи, когда они вышли на крышу, было еще хуже, чем казалось из комнаты. Сплошная стена воды. Лето за секунду вымок до трусов. Кроссовки отяжелели, одежда противно прилипла к телу, глаза заливало — не видно вообще ничего. Лето недовольно стиснул зубы, бросил угрюмый взгляд на подружку и… почему-то вдруг устыдился своего занудства.
Нари стояла под ливнем, запрокинув лицо к небу, и вода текла по ней, делая похожей на голограмму — слегка мерцающую и будто бы нечеткую… такую… Лето не мог подобрать слов. Мокрая футболка и шорты облепили тонкое девчоночье тело, длинные черные волосы липли к спине и плечам. Непогода гремела, стонала, грохотала, вспыхивала. Стихия бесновалась, расчерчивая небо ослепительными вспышками. А недвижная, окаменевшая Нари казалась такой маленькой, такой беззащитной и такой красивой, что Лето и про отяжелевшие кроссовки забыл, и про то, что хотел спать.
Он подумал — она ведь была когда-то маленькой. И у нее была бабка, с которой она попала под дождь. Маленькая Нари, которую тогда звали каким-то невыговариваемым именем. А сейчас она стоит такая красивая — шея, руки, плечи, ноги… И Ли Янь Цинь говорила, будто Лето вырастет еще, а его подружка нет, потому что «китаянки редко бывают высокими» и он будет выше. Головы на три или на две. А, может, и на все четыре. Тогда она вдруг снова станет маленькой и станет смотреть на него, запрокидывая голову. Ее можно будет взять, закинуть на плечо (как это иногда делают наемники Старшей с девчонками Леди) и тащить куда-нибудь, пока она с деланным возмущением дрыгается.
Лето думал все это, а Нари стояла под дождем и шевелила губами, словно разговаривала с этой своей внезапно вспомненной бабкой. И ему еще показалось, что она плачет. Глупости, конечно, Нари никогда-никогда не плакала, а когда расстраивалась, просто злилась, но сейчас по ее лицу текла вода и… будто плачет.
Поэтому Лето подошел, обнял подругу, притянул ее к себе — пока еще высокую, выше него на полголовы, такую красивую и такую… А вдруг, правда, плачет?
Вода по ним хлестала и хлестала, гром грохотал и грохотал, Нари стояла, уткнувшись носом Лето в шею, а он гладил ее по мокрым волосам, по плечам, и его руку придавливали потоки ливня. Лето даже что-то ей шептал такое… ласковое, как девчонкам нравится… она, слава Трём, все равно за этим грохотом ничего не слышала. И с неба, ревя и громыхая, лились и лились нескончаемые потоки.
Уже внизу, в своей комнатке, когда они отжали одежду, вытерлись, переоделись в сухое и, замерзшие, уселись на кровати под одним одеялом, тесно друг к другу прижавшись, Лето, наконец, спросил:
— Почему ты вдруг ее вспомнила? Ну… бабку свою.
Нари задумалась и изобразила, будто поправляет на голове невидимую шляпку.
— Из-за старой кролихи? — удивился друг.
Девочка кивнула, привычно стягивая на себя одеяло. Лето поспешно удержал ускользающий край:
— Похожа, что ли?
Подружка удивленно на него посмотрела и покрутила пальцем у виска: «Совсем, что ли?»
— Да вас, девчонок, фиг поймешь, — буркнул Лето.
А она в ответ скорчила высокомерную гримаску, мол, куда вам.
— Вредина!!!
Нари беззвучно засмеялась и прижалась к нему — ледяная, как из холодильника.
Один день до Большого праздника. Корпоративная зона: «Виндзор»
Утро Эледы началось с неожиданного звонка отца:
— Как ты смотришь на то, чтобы сегодня навестить нас с мамой?
Эледа зевнула, потерла глаза и уточнила:
— Это важно?
— Не знаю, — отец казался абсолютно искренним, — но привезти тебя обещает мой вчерашний собеседник.
— Ну… — дочь чуть замялась, подбирая слова. — Тогда это как минимум интересно.
— Я тоже так подумал. Поэтому ждем вас на обед.
— Угу, — Эледа оборвала вызов, потянулась и отправилась в душ.
Через полчаса, когда она делала макияж, комм разразился звонком от Герарда, который, словно бы невзначай, предложил ей полетать на вертолете. Эледа ожидала какого-то подвоха. Ну правда, что может быть увлекательного в банальном полете?
Герард заехал за ней через час. Еще через сорок минут они добрались до военно-воздушной базы, миновали капониры истребителей, оставили позади взлетно-посадочные полосы и углубились на территорию вертолетной части.
Пока мисс Ховерс пила кофе в комнате отдыха, ее спутник поговорил с командиром, и через полчаса в их распоряжение предоставили готовый к вылету… ударный вертолет.
Забавно. Слухи о том, почему агент Клейн любит время от времени нагрянуть с внезапными проверками на базу вертолетчиков, ходили самые двусмысленные. Поговаривали, он наезжает туда, чтобы оттянуться без посторонних глаз. Были, конечно, версии и попроще. Например, что там он встречается с информаторами. Но, разумеется, эти версии не пользовались широкой популярностью у светских сплетников.
Однако о том, что оттягиваются на самом деле пилоты, пока Герард сидит за штурвалом — никому и в голову не приходило. А ведь это было куда более пикантно, нежели приписываемое агенту Клейну участие в разнузданных оргиях.
Эледе от этих мыслей стало смешно. Она прямо-таки услышала шорох, с которым за ее спиной начали разлетаться светские пересуды. Ворота военной базы еще не успели закрыться, а слухи наверняка уже поползли: юную мисс Ховерс оплел сетями разврата скандально известный наследник высокой фамилии.
— Чему ты улыбаешься? — уточнил Герард, видя, что Эледа забыла про недопитый кофе.
— Восхищаюсь твоей изобретательностью, — ответила она. — Об этих проверках вертолетчиков столько разного болтали… А как выяснилось, никто не знает правды.
— Ну почему же… загулы случались на самом деле. Как и встречи с нужными людьми, — невозмутимо сказал Герард.
Мисс Ховерс рассмеялась:
— Но при этом никто не подозревает, что гораздо чаще ты садишься за штурвал и летишь, куда надо. Как ты вообще сумел этого добиться?
— Командиры некоторых баз и некоторые пилоты, скажем так, немного мне обязаны. В свое время я… «не заметил» кое-какие их прегрешения.
— Просто и со вкусом, — одобрила собеседница. — Я свяжусь с СБ отца, чтобы предупредить их о деталях моего прилета?
— Разумеется. Беседуйте.
Герард тактично отошел к окну.
Переговоры прошли быстро, однако старший СБ, как ни пытался, не смог до конца скрыть обескураженности таким экзотическим прибытием наследницы Ховерс и ее гостя.
Когда формальности были улажены, Эледа и ее спутник, наконец, покинули здание, оставив там охрану.
Батч, конечно, не скрывал недовольства. Мисс Ховерс подумала, что будь его воля, она бы даже в душ ходила в коробочке из охраны, держащей сверху бронированные щиты. Чтобы немного приободрить и успокоить телохранителя, Эледа легонько потрепала его по плечу:
— Это боевой вертолет, и мы полетим над своей территорией.
Батч мрачно осмотрел ее, переодетую в летный комбинезон и стоящую со шлемом под мышкой. По взгляду читалось, что в происходящем ему не нравится ничего: ни вертолет, ни идеи агента Клейна, ни погода, ни база, ни весь этот день, однако он предпочитает об этом не распространяться. Эледа закатила глаза, надела шлем, закрыла его и направилась прочь — к вертолету, возле которого ее ожидал Герард.
Мисс Ховерс помогли забраться внутрь и расположиться на месте штурмана-стрелка, после чего подключили шлем к системам вертолета и пожелали приятного путешествия. Она рассеянно кивнула в благодарность и принялась жадно осматриваться.
Внутри боевой вертолет выглядел совершенно не так, как гражданский — пилот сидел сзади вверху, тогда как перед штурманом разворачивался широкий полукруглый сенсорный экран-пульт и великолепный вид через блистер. Под ногами нащупывались педали управления, из подлокотников торчали два джойстика. Все это двигалось очень легко, без малейшего сопротивления.
— Я отключил твое управление и заблокировал использование оружия, — раздался в наушниках голос Герарда. — Можешь делать все что угодно. Взлетаем!
Старт, по сравнению с обычным вертолетом, был очень резким, но это только добавило увлекательности, тем более на месте штурмана оказалось куда интереснее, чем пассажиром. Все разведывательно-информационные возможности функционировали и были интуитивно понятны, так что Эледа быстро смогла в них разобраться. Наверняка она не использовала и трети возможностей, но… какая разница! Из десяти сообщений тактического чата были ясны в лучшем случае два или три (слишком много было сокращений и сленга), а вот оперативная карта, наоборот, оказалась понятна: незнакомых обозначений было чуть. Но это все мелочи. Дополненная реальность и разведывательные возможности бортовой аппаратуры — вот что поистине завораживало!