Алёна Харитонова – Испытание на прочность (страница 50)
Сука, ты ведь сдохла! Без вариантов.
Джинджер Мак-Тавиш. Велия хорошо ее запомнила. А уж имя и вовсе никогда не забудет. На жопе этой Джинджер она собственноручно не спеша выжгла сигаретой логотип «Мариянетти» и надпись «Были тут». Та уже даже орать не могла, не то что сопротивляться. Так, вяло дрыгалась…
Рейдерша усмехнулась, вспоминая.
Эту Джинджер вначале, конечно, потряхивало, но в руках она себя держала. Сразу назвала имя и корпорацию, на которую работала — всё равно ведь фармой кольнут. В общем, благоразумно не стала выделываться. Тем более, по выражению лиц выживших догадывалась, что совсем уж легко не отделается, однако серьезной взбучки надеялась миновать, добыча-то она была реально ценная. Только вот у Велии тогда в голове все еще звучали эхом слова Марио: «Улыбаха, ты — в пикап». Это ведь он ей это прозвище дал. Она всегда улыбалась немного кривовато, но мужикам почему-то нравилось. Особенно Марио.
«Улыбаха, ты — в пикап».
А потом взрыв, огненный шар впереди и вдруг ледяное спокойствие в душе. Мгновенно накатившее осознание и… ледяное спокойствие.
Вот почему, когда Антонио притащил эту суку, Велия была безмятежной и отрешенной. Подошла. Услышала имя, должность, корпорацию. Оглядела внимательно и придирчиво, что им досталось. Досталось неплохое: юное, лет двадцати с небольшим, коротко стриженное, поджарое, где надо аппетитно-округлое, на мордочку вполне ничего…
— М-м-м… какая добыча… — протянула тогда Велия. — Оценим в комплексе.
И вытянула нож. Стоящий ближе всех Антонио ощутимо напрягся, сделал шаг вперед:
— Улыбаха…
Она на него посмотрела. Точнее,
Пленница стояла, стиснув зубы. А Велия разглядывала ее и думала о том, что взрыв — это доля мгновения, а через задницу потом — вся оставшаяся жизнь. Однако гнида, которая в одну секунду превратила машину и Марио в огненный шар, даже не понимала, чего сотворила. И теперь стояла уверенная, что ее доставят куда надо без особых повреждений. Редкий всё-таки улов.
Велия слегка порвала ей шаблоны. Да и не только их. Сначала срезала с пленницы всю одежду, оставив одни ботинки. Отступила на шаг. Пятеро мужчин стояли чуть позади плотным полукругом, наблюдали.
— Мне интересно, сколько ты продержишься, — сказала задумчиво Велия. — С учетом того, что мы очень расстроены.
…Надо отдать этой суке должное, держалась она вначале неплохо. Ну… настолько неплохо, насколько это вообще возможно, когда тебя дерут одновременно несколько мужиков, не очень обеспокоенных твоим же комфортом. Совсем не обеспокоенных. Велия с интересом наблюдала.
Когда мужики выплеснули первый пыл и отстали от пленницы, дав ей несколько минут отдышаться и проблеваться, выяснилось, что пикап не восстановить.
Тут уж за дело взялась сама Велия. Джинджер, до того молчавшая, через пять минут уже визжала, аж в дугу выгибалась. А потом отрубилась. Поваляться ей не дали — быстро привели в себя парой хороших пощечин и пустили на следующий круг, проверяя на прочность с еще большим вдохновением. Велия не вмешивалась, только давала напарникам советы. Судя по хрипу Джинджер и по тому, как она сучила ногами — весьма дельные. Мужики тоже оценили. А когда они, наконец, должным образом оттянулись и Джинджер снова корчилась на пыльном бетонном полу в слезах, соплях и слюнях, за нее опять взялась Велия. На этот раз, применяя весь свой богатый опыт форсированных допросов и отличное знание женской анатомии.
Пасть пленной заткнули обрывками ее же одежды — орала-то так, что уши закладывало, а отрубиться ей Велия позволила только через полчаса. Благо времени была уйма — идти им оставалось всего километров десять, а вертолет обещали прислать только к вечеру. Так и развлекались. Для амилайтовской твари этот день выдался очень долгим, хотя всерьез ее все-таки не повредили. Под конец даже стали давать время передохнуть — тащить бесчувственное грязное тело никто не хотел.
Перед выходом к точке эвакуации Велия украсила жопу вяло брыкающейся Джинджер памятной надписью и, когда пленница уже надеялась, что все завершилось, сделала ей «прививку красоты» — ввела культуру молниеносной гангрены.
Сперва конечно, Велия привела суку в чувство и подробно рассказала о подстраховке и о том, что та сделает с ее физиономией, если вовремя не вколоть замедлитель. Как лицо примется болеть, дико болеть, потом болеть и нестерпимо зудеть, затем кожа начнет отмирать, а следом за кожей и все остальные мягкие ткани. И они будут чесаться. Нестерпимо. Так что есть шанс самой содрать до костей собственную плоть. Если, конечно, не рехнешься от болевого шока раньше, потому что когда быстро изгнивают губы, нос, веки и даже хрящевые ткани — это довольно болезненно. В заключение пленнице дали посмотреть красочное видео, демонстрирующее смерть парочки подопытных. В общем, Велия сумела ее впечатлить.
Поэтому когда она взялась за аптечку, голая грязная потная Джинджер забилась — любо-дорого было посмотреть. А казалось, совсем вялой стала. Пока Эннио и Джианни держали воющую жертву, Велия методично обкалывала ей морду.
— Укол замедлителя каждый час. И лучше будь хорошей девочкой, если хочешь получить его вовремя.
Ну а потом обессилевшей и притихшей девке дали прийти в себя (заодно и сами передохнули), после чего, заебанную красавицу с запястьями, стянутыми одноразовыми наручниками, повели к точке эвакуации, попутно взбадривая ленивыми предложениями еще разочек нагнуть на ближайшем привале. Грязная окровавленная пленница, на которой из всей одежды по-прежнему были только ботинки, брела через руины, и Велия наслаждалась этим дивным зрелищем: тем, какая болезненная и осторожная была у Джинджер походка, как эта сука вздрагивала, когда к ней приближались, как сутулилась и втягивала голову в плечи.
Вот только до привала она не дошла. Когда обходили черный провал обрушившегося участка подземных коммуникаций, эта уродина, казавшаяся уже совсем сломленной, рванулась, толкнула Донато плечом и полетела вместе с ним в темноту старой канализации.
Донато, конечно, выбрался, но психованная тварь с его пистолетом успела уйти в темноту катакомб. Это было, конечно, досадно. Но преследовать не стали. Толку-то? Начнешь нагонять — застрелится, а до вкалывания антидота, один хер, оставалось минут двадцать. Сама сдохнет. Жаль, не в страшных корчах, а от собственной руки.
Эту историю, как верно заметил дядя Марко, Велия и ее напарники не стали упоминать в отчетах.
Велия, наконец, поняла, что уже чуть не час предается ностальгии в пустой курилке без сигарет и собеседников. Надо идти в архив и попробовать поискать ответ на вопрос: кто мог знать трех ее бывших товарищей по группе.
Может, что-то и найдется.
Один день до Большого праздника. Зона отчуждения
Резидента «Мариянетти» Уго Барбиери в секторе сто семнадцать разбудила ранним утром сработавшая сигнализация. Когда он вышел в комнату наблюдения, то обнаружил, что одна из камер внешнего контура отрубилась. Как нарочно, именно та, сектор обзора которой вообще не перекрывался другими.
В обычные дни на подобные накладки особого внимания не обращали — неспешно исправляли в течение дня, внешний контур — не внутренний. Но сейчас, когда погибли уже четыре резидента, подобная медлительность могла стоить жизни.
Тем временем подтянулись трое охранников из резервной смены. И как раз к их приходу камера ожила. Умная система видеонаблюдения мгновенно подсветила новый предмет, оказавшийся в поле ее зрения. После приближения стало видно, что это небольшой коммуникатор, которым придавлена записка.
Уго с легкой тоской подумал о корпоративных секторах, где в аналогичной ситуации можно было вызвать спецов, чтобы те взяли нежданный подарок дистантом. Ну а тут, раз нет ни спецов, ни дистанта, придется обходиться людьми.
— Идите и заберите, — приказал резидент, но, видя явную неохоту охранников, добавил: — Да не мина это. Была б мина, так явно бы не подкинули. Но всё равно аккуратнее там.
Охранники вышли и вскоре появились на одном из экранов системы наблюдения. Двое контролировали обстановку, третий же длинным телескопическим щупом подогнал взрывоустойчивый герметичный радионепрозрачный бокс к подозрительному комму и аккуратно подтолкнул девайс внутрь. Затем включил камеру на конце щупа, поднес к записке:
— Босс, видите?
— Да, — отозвался Уго, читая сообщение, нацарапанное на клочке бумаги: «Проверьте преднамеренные уязвимости в безопасности и снимите инфокопию. Отправьте в Центр. В ближайшее время свяжемся».
Что за дерьмо?
И сразу ясно: геморроя теперь прибавится.
* * *
Рекс проснулся, когда Мэрилин тихонько соскользнула с кровати. Да, заснули они уже под утро, изрядно вымотанные, но не услышать, пусть и осторожное, движение рядом… За такое в учебке голову бы открутили. Он дал женщине накинуть халатик, а затем тихонько выйти из комнаты и лишь после этого посмотрел на часы.
Подниматься ему только через четверть часа. Интересно, почему Мэрилин вскочила так рано?
Рекс лег, как лежал, и начал ждать. Минут через десять дверь приоткрылась, впуская едва слышно ступающую хозяйку. Что-то тихонько звякнуло. Рекс ждал.
Вот она поставила свою ношу на столик. Тихо подошла к кровати. Матрац мягко прогнулся — женщина присела на краешек.