Алёна Харитонова – Испытание на прочность (страница 107)
* * *
Когда доложили о стрельбе на улице и исчезновении со связи одного из патрулей в жилой зоне сектора, штабу не пришлось даже отдавать новый приказ. Операторы беспилотников, не дожидаясь распоряжения, мгновенно направили дроны к месту события, где увидели расстрелянный патруль, а рядом — одинокого человека в длинной черной одежде и с автоматом.
Первым порывом штабных было блокировать недобитка, но все-таки сдержались, сообразили связаться с рейдерами.
— Не вздумайте! — ошарашили те. — Любой патруль, пеший или на обычной машине, он пройдет, не заметив. Людей пожалейте. От брони тоже толку не будет — свалит в здание, лови его там. Убирайте людей с дороги, следите с беспилотников и выводите на него ударный вертолет. Мирняку разошлите приказ лечь на пол и не высовываться. Кто не послушается — тому светлая память.
* * *
Энтони Кирш, священник церкви КорпДуха и миссионер, искренне считал, что вера помогает людям преодолевать трудности, укрепляет и поддерживает. Он действительно любил своих прихожан и всеми силами старался самоотверженно и честно нести духовное служение. Утешал отчаявшихся, воодушевлял сомневающихся… Для многих сотрудников, особенно низовых, жизнь в корпорации не была сладкой, это он знал по себе.
Оттого патер прикладывал все усилия, чтобы паства находила в церкви не только духовную поддержку, но и материальную, если получится. Оттого и был его приход, хотя и многолюдным, однако совсем бедным — собранные пожертвования постоянно шли не на нужды храма, а на нужды прихожан. У низов много нужд — то кто-то заболеет, то умрет, то нужно помочь с пропуском, то с подарками детям на какой-нибудь светлый праздник. Людей надо укреплять в вере, одними словами этого не достичь.
К сожалению, братья-миссионеры не особо поддерживали таких, как Кирш, их больше заботили сборы пожертвований и пополнение церковной казны. Над Энтони же в основном посмеивались, особенно когда он делил с паствой скудные переводы из диоцеза. Однако в помощи (если она не касалась денег) не отказывали, все-таки ценили, что своей работой он привлекает новых прихожан.
Сюда, в двести десятый сектор, Энтони приехал, ведомый желанием пообщаться с отчужденцами. Здесь ремонтировали приход и для тяжелых грязных работ наняли людей из-за Периметра. Этих-то бедолаг патер и собирался обратить в веру, чтобы помочь им обрести мир и утешение.
Увы, прибыв, Энтони попал в объявление ЧС и очистку улиц от прохожих. К счастью, храм, в который он следовал, располагался поблизости. Падре зашел туда переждать неразбериху, а дверь открыл универсальным ключом, который был у каждого служителя КорпДуха.
Внутри оказалось пусто и тихо. Голографические проекторы выключены, акустика тоже, потому осталось только истинное, не наносное — белые стены, кафедра для проповедей да ряды скамей. Только у входа возвышались стопы приготовленных для ремонта материалов, а вместе с ними батарея газовых баллонов и большая бочка горючего для генератора. Впрочем, они были аккуратно накрыты чистым тентом и оттого не нарушали очарование благолепия.
Пользуясь случаем, Энтони решил помолиться за тех, кто в этот страшный день стоял на защите людей, за тех, кто нуждался в защите сам, за тех, кому уже не помочь, и в том числе за отчаявшиеся, полные тьмы души виновников случившегося.
Да, другие пастыри его бы не поняли.
Священник сел на самую первую скамью и закрыл глаза. Истинно верующему не нужны голограммы и торжественные гимны, не нужно горение свечей и сияние стробоскопов. Все, что ему нужно — вера. Она у Кирша была. Потому он молитвенно сложил руки и стал просить КорпДуха о помощи и снисхождении к несчастным испуганным людям.
* * *
— Он чего там забыл?! — завопил оператор беспилотника, следящий за террористом. — С хуя в церковь-то поперся?
— Не знаю, — рейдер-консультант перевел изображение себе на визор, после чего быстро вызвал график работы храма, а также отчет патрульных и довольно продолжил: — Всё норм. Настоятель ушел, когда объявили ЧС, паству тоже распустил по домам. Так что, наоборот, все удачно складывается. Людей там нет. А здание все равно перестраивать собираются.
* * *
Высокая дверь открылась бесшумно. В храме оказалось пусто. Никого. А раз никого, то зачем Господь сподобился привести его именно сюда? Тереза задумчиво и несколько разочарованно осмотрелся. Выглядело все… не по-корповски. В узкие высокие окна лился свет с улицы, ложась яркими полосками на скромные обшарпанные скамьи, отражаясь от белых стен. Это было красиво. Настоящее умиротворение. И еще тишина.
— Я есмь Первый и Последний, и живый; и был мертв, и се, жив во веки веков, аминь; и имею ключи ада и смерти, — сообщил негромко Тереза, надеясь, настроить диалог с богом и получить ответ.
К его удивлению, звук не растаял в огромном пространстве церкви, а, отразившись от стен, взмыл к высокому потолку.
— Блажен читающий и слушающие слова пророчества сего и соблюдающие написанное в нем; ибо время близко, — снова заговорил кролик и тут же перехватил автомат: впереди на скамье, стоявшей недалеко от высокой трибуны, что-то зашевелилось.
— Се, грядет с облаками, и узрит Его всякое око и те, которые пронзили Его; и возрыдают пред Ним все племена земные, — вдруг негромко отозвался незнакомый голос.
Тереза остановился и слегка склонил голову к плечу. Любопытно. Считать ли человека, знающего Писание, знаком Господним?
— Брат мой, — навстречу кролику поднялся маленький старичок в черной сутане и нелепых круглых очках, одна дужка которых была сломана и обмотана скотчем. — Откуда тебе знакомы слова…
Старик осекся и близоруко прищурился, с удивлением всматриваясь в распятие, висящее на груди «брата», а затем в автомат у него в руках.
— А тебе? — спросил Тереза, усмехнувшись при виде логотипа «Амилайта» на груди говорящего. — Вы же тут не Господу молитесь. Откуда
Маленький священник моргнул, однако вместо того, чтобы испугаться, упасть на колени или пуститься наутек, сказал со спокойной уверенностью:
— У Бога сотни имен. Какая разница, как обращаешься к Нему, если соблюдаешь Его заповеди? И нет, Библия не запрещена, — здесь он вздохнул. — Просто никому не интересна.
Тереза усмехнулся:
— Это вы-то соблюдаете?
— Человек грешен, — извиняющимся голосом признал собеседник и мягко заметил, кивая на оружие: — Ты ведь тоже пришел сюда не с миром.
— Имею ключи ада и смерти, — напомнил многозначительно кролик.
— Тогда «блаженны мертвые, умирающие в Господе», — кротко ответил священник, а потом спросил: — Я сяду, можно? Ноги болят.
Тереза пожал плечами. В принципе, какая разница, каким его убивать — сидящим или стоящим.
— Что-то ты совсем не боишься… — заметил кролик с подозрением.
— Нет страха в том, в ком живет Вера. Мой отец был священником в католической церкви, — пояснил старичок. — А я стал проповедником КорпДуха. У меня дома есть Библия. Еще отцова.
Откуда-то издалека послышался гул.
— Похоже, вертолет, — сказал с прежним спокойствием странный корп и спросил: — Не помнишь, что там еще было? В Откровении.
— «Неправедный пусть еще делает неправду; нечистый пусть еще сквернится; праведный да творит правду еще, и святый да освящается еще», — ответил, прислушиваясь, Тереза.
— Так и есть, так и есть… — покивал старик. — Удивительную встречу послал нам Господь. А помнишь, еще: «Они имеют власть затворить небо, чтобы не шел дождь на землю во дни пророчествования их, и имеют власть над водами, превращать их в кровь, и поражать землю всякою язвою, когда только захотят…»
Стрекот лопастей становился ближе и ближе.
Кролик отмахнулся:
— Имеют, имеют… Но не всегда и не везде.
Но какие правильные слова выбрал этот странный служитель КорпДуха! Вот он, знак. Господь услышал. Ответил. Оставив недосказанным главное: «И когда кончат они свидетельство свое, зверь, выходящий из бездны, сразится с ними, и победит их, и убьет их…»
Тереза усмехнулся.
«Се, гряду скоро, и возмездие Мое со Мною, чтобы воздать каждому по делам его».
* * *
Пилот ударного вертолета поднял машину в воздух. Пауза вышла короткой, но дозаправиться и пополнить БК времени хватило, и теперь машина летела к цели.
Скромную церковь с логотипом корпорации над крышей пилот увидел сразу же и плавно развернул вертолет, выводя здание в сектор стрельбы. Дополнительных указаний не потребовалось.
— Внутри только цель, — раздалось в наушниках. — Работайте.
Первая ракета прошла точно в окно и разорвалась внутри. За ней вторая. Третья же рванула особенно сильно: вспыхнуло ревущее пламя.
Со всех сторон к пылающему зданию уже съезжались наземные патрули. А вертолетчики приготовились расстрелять террориста из скорострелки, если тот все-таки уцелел и попытается выскочить.
Вот только из горящего храма так никто и не вышел.
* * *
Главный рейдер северной части мегаплекса восемнадцать корпорации «Амилайт» Робин Эванс прошел в свой кабинет и закрыл дверь, отсекая суматоху приемной.
По пути он бросил секретарше:
— Десять минут меня нет ни для кого и ни для чего.
Та согласно кивнула, впрочем, руководитель этого уже не увидел.
В кабинете Робин немедленно уселся перед голограммером и вывел в поле проекции сводку из двести десятого. Не читая, пролистал до слов «Все нападающие уничтожены» и только после этого с облегчением выдохнул.