Алёна Ершова – Сказки Бернамского леса (страница 8)
— Какова оплата? – поинтересовалась я наконец.
— Успеется. Хочу сначала поглядеть, как ты накинешь сеть на водное отродье.
— Его зовут Калдер! — вырвалось у меня.
— Все так, — улыбнулась она, выставляя напоказ гнилые пеньки зубов. – Идет голубчик. Прячь сеть. Я появлюсь перед рассветом.
Едва я успела убрать свою работу под платье, как на лесную поляну вышел келпи.
— Ты одна? Мне послышался чей-то голос.
— Одна. Бернамский лес полон голосов.
— Но не все их нужно слушать. Идем?
Мы шли, рассекая лесную чащу. Келпи крепко держал меня за руку. Видимо до последнего боялся, что я вырвусь и убегу. Я впускала холод его пальцев, желала, чтоб он заморозил мое сердце. Терпеть терзанья, что обуревали меня, рвали душу на части, не было никаких сил. Я не знала, что попросит старуха за свою помощь. Но и без этого сомнения в правильности содеянного терзали меня, лишали веры в будущее.
Мы вышли к озеру. К черному провалу в никуда, едва припорошенному светом восходящей луны. Я стиснула зубы, успокаивая дрожь. Не хочу туда! Не хочу кормить обитателей этой бездны!
— Фрэнгег, — позвал Калдер.
Я подняла на него обезумевшие от страха глаза.
— Тебе нужно раздеться и зайти в воду. Не бойся, я помогу. Больно не будет. — Его мягкий голос обволакивал, погружал в облако оцепенения. Страх пропал. Захотелось покориться этому бархату слов. Мои руки потянулись к завязкам. Верхнее платье упало под ноги. Рубаха… Под ней что-то нужное, жизненно необходимое. Пальцы ощупали сеть. Я дернулась. Морок спал.
— Отвернись, — собственный голос показался глухим.
Келпи на это лишь фыркнул и скрестил руки на груди.
— Пожалуйста. Мне неловко оголяться, когда ты смотришь. — Я постаралась выдавить смущенную улыбку. Калдер закатил глаза, но просьбу выполнил. Сердце мое застучало так громко, что шум перекрыл все звуки. Я аккуратно достала и расправила сеть. Бросить вот сейчас, пока он стоит спиной, одно движение и я свободна.
V I I
Сеть взметнулась черной птицей. Калдер, не ожидавший подлости, дернулся, но магия не позволила ему скинуть путы. Тело выгнулось, начало меняться, и предо мной предстал келпи в истинном облике – огромного черного коня с длинной медной гривой. Он метался, взрывал могучими копытами твердую землю, а я смотрела, как завороженная, не в силах оторвать взгляд. Наконец келпи замер и обернулся. Столько непонимания, удивления было в его больших, ярких глазах, что я потупила взгляд.
— Не хочу быть жертвой, Калдер. Даже твоей. — Я подняла с земли платье и принялась одеваться. Конь больше не метался, просто смотрел на меня, силясь то ли понять что-то, то ли сказать.
— Прощай. – Сил на большее не хватило. Мне хотелось, сказать, что жаль. Но зачем ему моя жалость на пороге смерти? Я затянула завязки платья и медленно пошла прочь. Стоило скрыться за могучими деревьями, как по лесу волной пронеслось лошадиное ржание. Ветер ударил мне в спину, разметал всю соломенную храбрость. Я бросилась бежать. Прочь из леса, подальше от жуткого озера. Быстрее, быстрее к людям, к огню, к свободе! Я неслась, не разбирая пути, ветви хлестали лицо, сучья рвали платье, коренья выныривали из земли, норовя опутать ноги. Несколько раз я падала, раня руки. И только внутреннее желание жить поднимало меня и гнало вперед. Наконец лес отступил, и я вынырнула из его тьмы навстречу восходу.
На опушке меня ждала болотная ведьма.
— Хорошая работа, девочка, — проскрипела старуха. – Келпи не сможет разорвать сеть. Долгой и мучительной будет его смерть. Ну и поделом паршивцу.
У меня не было сил спорить с ней или соглашаться. Я устало провела ладонью по лицу. Матушка Фитжел хищно сощурилась.
— Что ж, теперь поговорим об оплате. За ту помощь, что я оказала, ты мне отдашь свою молодость. — Ведьма вытянула узловатую руку вперед, тень от ее пальцев удлинилась и поползла ко мне.
Я неистово замотала головой и отступила на шаг. В спину уперся лес.
— Нет, нет, нет, — хотелось кричать, но выходило лишь жалкое блеяние.
— Дааа, – довольно протянула старуха. — Ты сама озвучила, что заплатишь даже самую высокую цену. Я по законам сейда предложила тебе исполнить любое желание. Понимаешь
Крик все же вырвался из моего горла, но он утонул в старушечьем смехе.
***
В темном углу грязной таверны сидела тучная старуха. Перед ней стояла непочатая пинта мутного пива и тарелка овсяной каши, щедро сдобренной салом. Каша давно остыла и покрылась тусклой серой пленкой. Взгляд женщины блуждал по посетителям, ни на ком подолгу не задерживаясь. Звуки наполненного зала огибали ее, как вода огибает брошенный в нее камень. В глазах женщины было также пусто, как в ее мыслях. Вдруг над дверью звонко брякнул колокольчик. Старуха вздрогнула и повернула голову на звук. В дверях стоял прекрасный каштановогривый мужчина. Он безошибочно метнул взгляд в самый темный угол, и старуха вжалась в лавку, стараясь укрыться от льда голубых глаз. Поздно. Гость заметил ее и пошел через зал, словно корабль, через морскую гладь. Он не спускал с нее глаз. Как сутками ранее, она не спускала глаз с него.
— Ты жив! – все лицо старухи превратилось в огромное, круглое «О».
— А ты все так же прекрасна, Фрэнгег, — протянул мужчина и с грацией не свойственной человеку сел на скамью.
Старуха дернулась, как от пощечины, сжала огрубевшие пальцы в кулак, но все же нашла в себе силы ответить:
— Мне жаль, Калдер, что так вышло.
— Жалость… — келпи поиграл в воздухе пальцами, — пожалуй, да. Ты утонула в жалости и страхе раньше, чем в водах лох-Каледвулх. Скажи, зачем ты сплела эту Хеггову сеть?
— Я хотела жить, глупый ты келпи! — взвизгнула старуха так, что на них стали оборачиваться. – Тебе бессмертному не понять, как быстротечна, хрупка, а потому безумно ценна наша человеческая жизнь. Мы цепляемся за нее, вгрызаемся в этот чуждый мир, отвоевываем себе крупицу времени среди вас бессмертных и вечно прекрасных.
— Фрэнгег, я же… — Келпи поднял на женщину взгляд, мягкий и немного растерянный. — Я же сказал верить мне. Сказал, что найду способ…
— И я должна была поверить тебе? Водному духу?
Калдер задумался. Достал из поясного кошелька крупную жемчужину, посмотрел на нее и сжал в кулаке.
— Пожалуй, доверие – это не о духах и людях. Доверие – это о тебе самой. Я ведь, действительно, нашел выход. Кеаски – озерные девы. Все они – добровольные жертвы озеру. По-разному ведь бывает: голод в селении надо прекратить или войну увести подальше, вот и идут молодые да красивые к озеру на поклон. Кто чист сердцем и бесстрашен душой, остается навеки плавать кеаской. Я достал со дна озера сердце одной из них. Она тысячу лет служила еще моей матери и ушла на перерождение. Но главное правило должно было быть соблюдено. Вам людям дана свобода воли. Увы. Твой страх все испортил. Теперь озеро придет за тобой, где бы ты ни была и как далеко ни уехала.
— Прости, Калдер, — старуха сцепила пальцы в замок. – Я думала, что, покончив с тобой, избавлюсь от клейма жертвы.
Мужчина покачал головой.
— Ты его сама себе и поставила, Френгег. И еще я хранитель озера, а не само озеро. Убив меня, ты не спаслась бы. Кстати, кто помог тебе?
Старуха сглотнула, холод вздыбил кожу. Она вспомнила мутные болотистые глаза на молодом женском лице и поежилась.
— Она называет себя Матушка Фитжел.
Келпи хищно улыбнулся.
— Понятно. — Глаза его блеснули. — Как я понимаю, она теперь молода и хороша собой?
Старуха кивнула.
— Ладно. — Водный конь хлопнул ладонями по столу и поднялся. — Пойду я. А то проснется мой хозяин, не найдет меня на прежнем месте, расстроится. Некрасиво выйдет… Знаешь, сегодня мне стало любопытно: все люди подлы и двуличны или мне только с тобой так повезло? Вот и проверю своего нового знакомого на прочность. Развлекусь заодно. Прощай.
— Калдер! – Ведьма схватила келпи за рукав. – Я согласна. Согласна отдать себя в жертву лох-Каледвулх и стать кеаской.
Келпи покачал головой.
— Милая, ты, видно, плохо меня слушала. Кеасками становятся молодые, крепкие женщины, а не столетние старухи. — Он легко просочился сквозь ее пальцы и ушел не оглядываясь.
А наутро жена хозяина трактира, не дозвавшись постоялицу, открыла дверь в ее покои и обнаружила несчастную утонувшей в кадке для умывания.
-----
[1] Келпи – водный дух (именно стоячей воды), способный принимать любой облик, здесь келпи еще и хранители водоемов.
[2] Фелид - в средневековой ирландской культуре, хранители сакральной и исторической традиции; в сагах изображаются как провидцы, приобщенные к магическому знанию. Здесь магические хранители и исполнители законов.
3. Ниткой алой заштопай закат
I. Три ведьмы
У западной окраины Бернамского леса раскинулось вересковое поле. Майский ветер, очнувшись от зимних холодов, кружился веселым баловнем, ласкал незримыми пальцами верхушки кустов. Белыми волнами перекатывались цветы. Набегали на огромный жертвенный камень и в страхе отступали. За камнем горел беспокойный костер. Плевался оранжевыми искрами, ворчал, пожирая сухую древесину. По плоскому боку алтаря плясали тени, показывая одним им понятное представление. Вдалеке рвала небо на части, первая в этом году, гроза. Пока сухая.