Алёна Ершова – Сказки Бернамского леса (страница 27)
Не понимая природы происходящего, но желая помочь, предупредить не чувствующего беды сида, он ударил силой. Зверя отбросило прочь. Куцая канавная трава покрылась изморосью и истлела. Мидир среагировал молниеносно. Подобрался, вскинул руку и бросил короткий приказ на незнакомом каркающем языке. Тварь тут же опала лужей нечистот.
Сид подошел ближе. Посмотрел на своего неожиданного спасителя так, словно впервые увидел. Недоуменно почесал основание ветвистого рога.
— Как интересно, — пробормотал он, запуская руку в темную жижу. — Совсем иная тьма… тьма людских эмоций, городских улиц и жилищ без живого огня. Тьма не созданная туат де Дананн и неподвластная нам.
— Но ты ведь справился с ней, не так ли? – насмешливо пророкотало сверху.
Мидир медленно поднял взгляд. Эхтирн сверлил его черными провалами глаз. Сид тряхнул головой.
Наваждение спало.
Рядом, прижимая к себе лютню, переминался с ноги на ногу потерянный бард.
— Я Лесной царь, туат старшей ветви. Живая стихия ни разу не сошедшая против своей природы, а это совсем молодой, едва получивший телесную оболочку ночной кошмар. Конечно, я справился.
— Но ты его не чувствовал, пока не увидел, так ведь? Или статья была настолько интересной? Как ты вообще успел, я ж вышел сразу за тобой? И что ты со мной сделал, боглы тебя раздери!? Почему я был собакой?
Мидир поднялся и вытер руки о батистовый платок.
— Ничего особенного. Я соединил тебя с той тенью, что ожила в таверне и сделал своим стражем.
— Ты убил меня! Я видел свое мертвое тело!
Сид посмотрел на него долгим нечитаемым взглядом, а после отмахнулся, как от назойливой мухи.
— Глупости ты говоришь, бард. Человеку не дано быть живым и мертвым одновременно.
Они уже давно покинули неприветливую подворотню и шли по Шитбрук-стрит в сторону парка. Навстречу им пробежал мальчишка, у которого сид, видимо, и купил газету.
— Свежие новости! Читайте в «Бренмар-таймс»! Король Ирина смертельно ранил собственного сына приревновав к молодой жене! Останется ли дом Да Дерга без наследника? Покупайте вечерний «Бренмар-таймс»!
Эхтирн почувствовал, как волоски на шее встали дыбом.
— Куда мы идём? — окликнул он Мидира.
— В городской парк. Нам нужна тропинка и вечерний туман. Мы отправляемся в Ирин, — подтвердил самые худшие опасения барда, Мидир.
— А как же кошмар из подворотни? — Эхтирн невольно оглянулся, чтобы проверить не следует ли тот по пятам.
— Людские кошмары не моя забота. Идём. Нас ждёт королева Ирина.
Глава II. Где власть, предательство и смерть
Меня зовут Этэйн, и моя судьба предрешена с рождения. Только вот никто не торопился сообщать мне об этом. Но в тот день, когда гувернантка доложила королю об окончании обучения, его величество пригласил меня на разговор.
Ни для кого не секрет, что каждый, кто наделен властью, крепко скован цепями гейса. Мой отец не стал исключением: не есть дичь; не брать в руки порох; сидеть слева от жены; не разговаривать со слепыми старухами и отдавать дочерей первому, кто посватается. Естественно, все королевские гейсы хранятся в строжайшей тайне. Поэтому ума не приложу, как король Ирина узнал о последнем, и зачем я ему сдалась, но прибыл он просить моей руки аккурат в день моего рождения. Отец, естественно, дал согласие, но положил, чтобы всё выглядело по чину. Я остаюсь в родительском доме до двадцати[4] лет. Потом ради приличия устраиваются смотрины, на которых объявляют о помолвке с королем Ирина. Меня же, его величество предупредили исключительно ради того, чтобы глупостей не натворила.
Стоит ли говорить, что делегацию Ирина я встречала со звоном в ушах и вспотевшими ладонями.
Помню только, как герольд объявил: «Король Ирина Эохайд Да Дерга…», — и я словно под воду нырнула. Все вокруг стало неважно. Ибо он был прекрасен.
Все короли хороши собой, но этот оказался крепок, высок, статен. Истинный воин, достойный баллад. Его волосы отдавали золотом, а глаза походили на кофе. О-о-о я готова пить этот взгляд каждое утро! Он смотрел на меня как на сокровище, как на трофей, полученный в неравной битве. Боги! Сколько раз я читала о таком в романах! Красавец – рыцарь спасает любимую принцессу из заточения.
Невероятных усилий стоило мне оставаться на месте. Я сжала подол платья и опустила голову, надеясь хоть так скрыть свой восторг. Очнулась лишь когда он пригласил меня на танец. Позволила растаять в тепле его рук. Мы вальсировали так, словно у нас выросли крылья.
— Ах какая прекрасная роза распустилась в садах Мерсии! — произнес он по завершении третьего круга и поцеловал мне руку.
— Надеюсь вы будете бережным садовником, ваше величество, — только и смогла вымолвить я, накрыв пылающие щеки руками.
Он галантно поклонился и одарил меня мягкой улыбкой.
— Ваше высочество, леди. Вы были так возбуждены, что видимо ослышались. Я не король, а принц Ирина. Тан Айлиль Да Дерга, к вашим услугам. С этого мгновенья и до конца жизни.
Земля разверзлась подо мной и ничего не могло спасти меня от падения вниз. Я не понимала дышу ли, и бьется ли еще мое разбитое сердце. А принц, словно не видя этого взял меня под руку и подвел к старику, в чьих волосах серебра было больше, чем золота.
— Отец, благодарю за оказанную честь. Принцесса Мерсии превосходно вальсирует!
Король Ирина царапнул по мне взглядом. Видимо я не удержала лицо, ибо крылья его носа затрепетали словно у ястреба, сорвавшегося за зайцем. Он взял меня за руку, и холодные пальцы его были похожи на кандалы. Следующий вальс я протанцевала словно в чугунных башмаках. Старый король молчал и хмурил брови, но мне было все равно. Что тучи его недовольства по сравнению с ураганом моего отчаяния?
Едва закончился бал, я сбежала в свои покои и прорыдала там до утра. А на заре, из последних теней соткался ворон. Он мерзко каркал и топорщил черные крылья.
Сколько себя помню, эта гадкая птица всегда была рядом. Невидимая иным – она являлась свидетельством моего безумия. Настигала в минуты тоски, сверлила черным глазом, словно призывала к чему.
— Пошел вон! – в призрачную птицу полетела подушка. Прошла сквозь тело и рухнула в кусты королевского сада.
Птица недовольно прокричала и растаяла, оставив меня в полной тишине.
Тем же днем отец объявил о моей помолвке с королем Ирина. К тому часу я была похожа на восковую куклу. Прекрасная вещь корсет! Он позволяет укрепить не только тело, но и душу. А после того, как ты закупорился, закрылся, затянулся так, что б не вздохнуть, можно сверху вешать рюши и украшения.
Таким нехитрым способом я собрала себя и была способна выстоять всю церемонию помолвки. В голове все это время было пусто-пусто.
Матушка моя, видя все это, пришла вечером ко мне с подарком. Прогнала служанок, закрыла на ключ дверь и поставила на туалетный столик ларец, полный золотых ниток, шелковых лент, кружев и серебряных булавок. На крышке ларца красовались два танцующих журавля.
Я молча перебирала все это богатство и с тоской думала, что должна буду вышить жениху манжеты камзола. Вздох вырвался сам собой.
— И огонь меня признает, так ведь?
— Чего бы ему тебя не признавать? Там везде газ проведен. А уж газовый камин и ты разжечь сможешь. Но я пришла не для того, что б тебя лентами тешить. Смотри и запоминай. – Она сдвинула журавлиные крылья вверх. Внутри шкатулки что-то щелкнуло, и выдвинулся небольшой ящичек, в котором стояли бутылочки разноцветного стекла.
— Эта шкатулка с начала времен, принадлежит женщинам нашего рода. Теперь она твоя.
Я смотрела на странный дар и не торопилась принимать его.
— А почему ты не отдала ее сестрам?
Королева долго молчала, но слова все же были сказаны:
— Да, мне она досталась по старшинству, но из всех моих дочерей только ты видишь ворона. Значит в тебе проявилась кровь Бадб, неистовой королевы Севера, — матушка поджала губы, так словно слова были ей неприятны, — семейное предание гласит, что этот молчаливый дух – хранитель сидской крови и чем слабее он, тем меньше в нас от дивной госпожи.
Я хотела было сказать, что молчаливым ворона уж никак не назовешь, но матушка достала первый бутылек и все мои мысли вымело вон.
— Вот любовное зелье. Советую разделить его с мужем перед брачной ночью. Добавь его в графин с красным вином и выпейте вдвоем. Тогда ты станешь для него опорой, а он для тебя щитом. Поверь мне, не выкован еще меч, способный сокрушить подобный союз. Пары капель хватит на десять лет, а там любовь войдет в привычку.
От меня не скрылось, как при этих словах дрогнул уголок ее рта.
— Но всегда есть иной путь, — глухо произнесла она и достала второй бутылек. – Зелье тихой смерти. Стоит добавить немного в вечерний чай или теплый эль, чтобы тот, кто выпил его из твоих рук умер той же ночью. Тихо. Без боли. Во сне. Ни один филид не признает смерть насильственной. Ведь сама Бадб Морриган варила это зелье. Впрочем, как и все остальные, – она вынимала одну склянку за другой и ставила на стол, — этот отвар снимет боль, но несчастный станет зависим от него навсегда. Этот позволит выведать любую тайну, правда, лишь однажды, ибо испивший его, лишится рассудка. Эта настойка не даст дитю родиться. А вот эта, напротив, позволит понести. Правда такого наследника придется беречь пуще золота, ибо течь в его венах будет кровь, не способная свернуться.