Алёна Ершова – Сфера времени (страница 17)
Снова повернулась к десятнику и, игнорируя уже побелевшего от негодования гостя, ответила:
— Ты же знаешь, Юрий, я не возьму плату заранее. Но и насильно никому помогать не буду. Это вы пришли в мой дом, а не наоборот.
Ефросинья многозначительно посмотрела на медведеподобного брата. А десятник наконец догадался, что пока он привязывал лошадей, в доме случился разлад. И видимо, нашла коса на камень. Упрямый нрав Давида схлестнулся с гордостью ведьмы. «
Сотник сжал кулаки, после глубоко вздохнул и совершенно спокойно произнес:
— Не сердись, хозяйка. Меня Давидом зовут. Отец Никон благословил на лечение у тебя. Сказал, что дар твой Господом дан. Однако прости мое неверие, столько лекарей со своими советами приходило, и ни один не помог.
— А ты советы эти выполнял? — поинтересовалась Фрося, про себя отметив хитроумие неизвестного ей священника. Увидел, что младшего из братьев вылечили, и отправил старшего, приправив всё это вероучением.
— Выполнял поначалу, но толку никакого. Старые заживают, а новые появляются.
Фрося задумалась. Раз заживали, значит, помогало лечение. А раз новые появлялись, значит, иммунитет ни к Дарту. Да и чешуйками лишайными, наверняка, дома усыпано всё с ног до головы. Что ж, хоть болезнь запустил не от собственного безволия.
— Юра, сделай милость, растопи баню, — обратилась она к десятнику, а когда тот вышел, скомандовала Давиду:
— Раздевайся!
Воин аж задохнулся от возмущения и, кажется, покраснел.
— Что?
— Рубаху снимай и штаны, буду смотреть на лишай твой.
— Нет.
Знахарка закатила глаза.
— Что я там, по-твоему, не видела?
— Не жена ты мне, чтоб раздевать, — процедил Давид.
А Ефросинья развеселилась.
— Ну так женись! Зря что ли приехал?! Давай, хотя бы рубаху сними. Мне действительно нужно увидеть струпья твои.
Давид отвернулся, силясь скрыть эмоции. Вот и требование прозвучало. В оплату за лечение он должен взять эту девицу в жены. Таково было слово, которое он дал своему духовнику Отцу Никону — исполнить то, что попросит врачевательница. Быстро же она! А ведь даже не знает, что перед ней сотник и князь удельный. Неужели понравился? Ну да, в парше весь и коросте. Страсть как хорош. Просто устала в девках сидеть. На вид лет двадцать, давно уже замуж пора, вот и Юре с Ильей улыбается.
Во рту образовалась горечь.
Молча расстегнул серебряную подковообразную фибулу, снял плащ, потом шерстяную свиту, через голову стянул алую льняную рубаху.
Ефросинья взглянула на этот вынужденный стриптиз, отметила качество ткани на одежде, красоту отделки, да крепкое тело воина и отвернулась. Правило о том, что пристальное рассматривание человека приравнивается к предложению заняться сексом, въелось в подкорку. Не то, чтобы она была против. Просто не место, да и не время.
Грустно усмехнувшись, пошла мыть руки. После подвела мужчину к окошку и стала рассматривать.
Поражённых участков кожи было действительно много: на руках, груди. Большая плешь шла от верха спины по шее и на подбородок. Убрала с плеч волосы.
— Придержи, — попросила она окаменевшего воина.
С некой радостью отметила, что край язвы не дошел до линии волос на затылке. Пощупала лимфоузлы — увеличены. Да и температура, судя по всему, есть небольшая. Взяла за руку, рассматривая расчесанные и покрытые гнойной коркой струпья.
— Все, спасибо. Одевайся. На ногах так же? — поинтересовалась, вновь ополаскивая руки.
— Да.
Фрося села на лавку, кончиками пальцев потёрла глаза. Таким домашним и беззащитным было это движение, что Давид невольно залюбовался. Натянул льняную рубаху и сел рядом.
— Ну что, страшное зрелище? — спросил, чтобы развеять не кстати возникшее очарование.
— А? Что? Нет! — очнулась от раздумий девушка. Подперла ладошкой щеку, а пальцами другой руки побарабанила по столу. Сотник проследил взглядом и заметил вырезанную на столешнице шахматную доску.
— Играть умеешь?
— Угу, — последовал многозначительный ответ. А после уже более осознанное:
— Слушай, воин, болезнь у тебя посильнее, чем у брата. Но вылечить её можно, если здесь останешься, да будешь делать, как я тебе скажу. Во-первых, все струпья надо мазать. Два раза в день. Сам ты не везде достанешь. Хочешь, кого из мужчин проси, если меня стесняешься. Понял? — дождавшись кивка, продолжила: — Рубаху твою красивую я заберу и постираю. Её не надевай до отъезда. Обычные, белого льна есть?
— Да, одна.
Фрося тяжело вздохнула. Ей и трёх было мало. А тут одна и в пир, и в мир, и в космопорт.
— Одной мало. Нужны отдельные для сна и на день. Так что две минимум, это при том, что мне утром и вечером стирать придётся. Ладно, сошью. Лён у меня есть. Правда, грубый, только соткала, лежит на крыше, выбеливается, но думаю, после пары стирок мягче будет.
Сотник покачал головой: девичья расторопность, с которой Ефросинья пыталась затащить его под венец, поражала. Вот у кого боярам поучиться следовало. Кирияна за два года так и не удосужилась ему рубаху сделать. А последнее время и вовсе нос воротила. Видишь ли, не приятен ей воин, струпьями поражённые. А эта смотрит прямо, будто и не видет струпьев.
— Ну, раз ты умница такая да рукодельница, что рубаху мне шить сразу собралась, то я не хочу из грубой ткани, — криво усмехнулся он, глядя, как расширяются от удивления ведьмины глаза. — Вон у тебя пучок кудели лежит, спряди из неё нитку тонкую, да настолько, чтоб на всю рубаху хватило, и сотки из неё ткань, тогда и приму от тебя подарок.
За все свои тридцать девять лет Ефросинья впервые слышала такую откровенную и неприкрытую наглость. Ей даже стало любопытно: это от повышенной температуры и интоксикации у гостя плата в голове перегорела или он контуженый, потому что без шлема сражался?! Первое желание — отправить дружинника домой. В напутствие она даже пару выражений из лексикона нижних каст вспомнила. А потом все же совладала с собой. Нет, ей первую категорию дали не за красивые глаза. И совсем не дело опускаться ниже уровня средневекового вояки. Поэтому моментально успокоившись, она очаровательно улыбнулась, распрямила спину, и промурлыкала, глядя прямо в льдисто-серые глаза:
— Хорошо. Но для этого возьми вон то поленце берёзовое, да пока я прясть нитку буду, вырежи мне из него ткацкий стан и всю остальную снасть, на чём будет ткаться полотно для твоей рубахи. Тогда и я сдюжу всё.
Ответом ей был громогласный смех на всю избушку.
–
[1] Жемчуг
[2] «Герр Маннелинг» Средневековая скандинавская народная баллада, поэтический перевод Алексей Савенков. Группа «Сколот».
Praeteritum VI
Пришедше же реша ей слово то. Она же взем сосудеп, мал, почерпе кисляжди своея и дунув на ню и рече: «Да учредят князю вашему баню и да помазует сим по телу своему, иде же суть струпы и язвы, и един струп да оставит не помазан. И будет здрав!»
«Повесть о Петре и Февронии Муромских»
Леченье началось со скандала.
— Я не буду стричь волосы! — безапелляционно заявил Давид, а Ефросинья поискала глазами пятый угол, чтоб сесть туда да тихонечко повязать, пока буря не утихнет. «
Вообще ситуация была для Ефросиньи новая, и что делать, когда «Хочу, но не буду», она не знала.
— Пойми, Давид, ты хвостом своим разносишь заразу по телу, да и поражение уже подбирается к краю волос. Ты же сам дал согласие на лечение и сказал, что слушаться будешь. Так в чём дело? — попыталась в очередной раз воззвать к гласу разума хозяйка.
— Да стыд мужчине обстриженным, словно раб, ходить, — возразил витязь.
— Ну, это как сказать… — задумчиво протянула Фрося. — Например, люди Вильгельма-завоевателя, наоборот, брили затылки, чтобы всем видно было, что они воины, да и шлем так удобнее носить.
Давид хотел было поинтересоваться, откуда ей, бабе, знать, как шлем удобнее носить, как вдруг оживился сидевший до этого тихо Юрий:
— Кто такой Вильгельм-завоеватель?
Ефросинья мысленно себя поздравила. То, что проходило с сыном и студентами, вполне могло получиться и здесь.
— Неужели ты не знаешь?! — картинно удивилась она. — Это великий воин, завоевавший Английское королевство. Он прибыл на остров из Нормандии и высадился у города Певенси. Когда Вильгельм сходил со своего корабля, то споткнулся и упал. Всё войско видело это, и тогда он, не вставая с колен, громко воскликнул: «Смотрите! Мы только приплыли, а я уже держу Английскую землю в своих руках!» Люди вдохновились этой речью и с лёгкостью разбили англосаксов в битве при Гастингсе. Король Гарольд был убит в бою. Его прекрасная дочь Гита бежала на Русь и стала супругой Владимира Мономаха. А Вильгельм взошёл на Английский престол.
Ответом ей было молчание…Первый отмер Давид.
— Так ведь это когда было!