Алёна Ершова – Реальность Тардис (страница 71)
– Когда сделка? – спросила мама.
– Не знаю, – честно сказала я. – Надо документы внимательно посмотреть, да и дом глянуть не по темноте.
– Надо же! – усмехнулся отец. – А я-то думал, что тебе нужна только наша подпись.
Я опустила голову, было стыдно.
– Толя! – укоризненно покачала головой мама.
– Ладно, ладно. Съездим завтра все вместе к твоему риелтору и на дом посмотрим. Ты мне лучше скажи, это всё? – он кивнул в сторону документов, – или ещё что есть интересное?
– Да ничего особенного, – смутилась я. – Ещё немного пишу книжки, тексты песен для местной группы, рисую дизайны интерьеров и веду уроки в школе рукоделия, но так, по мелочи всё.
– А спит за тебя какая-то другая девочка? – усмехнулась мама, снова меня обнимая.
– Я твои договоры можно нашему юристу покажу? – уточнил папа.
И я, наконец, дурочка, поняла, что это не контроль. Это забота.
Четвертый вопрос
Глава 23. Новые горизонты
Я спрашиваю: о чём люди – с самых пелёнок – молились, мечтали, мучились? О том, чтобы кто-нибудь раз навсегда сказал им, что такое счастье – и потом приковал их, к этому счастью, на цепь.
– Нет! – Ларин злился и, ради разнообразия, злился на меня:
– Турнир – это собрание друзей, а ты бюрократию собралась развести!
– Собраться можно и в баре, но мы выезжаем за город, шьемся, куёмся. Неужели Вам не обидно, что мы тратим время, деньги, силы, чтобы сделать качественную вещь, а кто-то в занавеске приехал и норм?
– Алиса, о чем ты! Опомнись! Мы в детском лагере турнир проводим. Как можно с людей аутентичность требовать, когда у самих беседки и дорожки, как в «Героях третьих»?
– Да легко! – нервно провернула на руке браслеты. – Я же не предлагаю вводить всеобщую паспортизацию и даже не говорю о личных допусках. Просто коллективное фото клуба и ответственность главы за своих людей. Это несложно и должно быть понятно! Опять же нам рассчитывать количество участников проще будет, а то плюс – минус пятьдесят человек. Сидим, гадаем до последнего.
– Нет! – еще раз рявкнул Ларин. И я поняла: давить дальше нет смысла. Только хуже сделаю. Упрётся рогом в стену и чисто из принципа будет делать по-другому, даже когда сам мысленно поймет, что был не прав. Замолчала. Ну почему так? Через каких-то четыре-пять лет всё равно введут систему допусков, подражая западным клубам. Да и от лагеря откажутся, перейдя к формату livinghistory[34] фестивалей. Не понимаю, что мешает это сделать раньше?
– Вы еще подеритесь, – встрял Дима, вспомнив, наконец, кто тут глава клуба. – Устроили разборки на всю раздевалку!
Ларин недовольно засопел и отвернулся. Я принялась с очень серьезным видом натягивать сапоги. Тайм-аут. Надо замолчать и успокоиться в первую очередь самой. С Вовой у нас и раньше случались споры. И в них было главное: не кто кого перекричит, а кто кого перемолчит. Давая второй стороне подумать самостоятельно. Подобрать новые доводы, взвесить все за и против. К некоторым вопросам мы возвращались по три – четыре раза, позволяя пескам времени отточить принятое решение. Ладно! Дима и Вова мое предложение услышали. Пусть думают, обсуждают, взвешивают. Я пока считаюсь новичком, потому на клубных советах не присутствую. Поэтому и приходится зёрна будущих решений заранее закидывать в почву. Озимые мысли – так сказать.
– Ладно, Владимир, не сердитесь, – пошла я первая на попятный. – Просто размышляла, как улучшить уровень турнира, чтоб каждый ролевик пальцем не тыкал. И пришла к выводу, что мероприятие делают участники.
– Да я понимаю тебя, Пряха, вижу, что рдеешь. Но в рай всех насильно не затянешь, – примирительно и как-то устало отозвался друг.
– Знаю, но глазам больно на некоторых смотреть.
– А ты их, Алиса, своим примером вдохновляй, – хохотнул Дима, видя, что буря в виде разъяренного Ларина прошла стороной. – Я по последнему клубному смотру сказать могу, что подобного рывка у нас еще не было. Обувь историчная теперь у всех старичков есть. Минимальный комплект трое новеньких уже себе собрали. Даже Майоров, наконец, на хазар пошился.
Я про себя хмыкнула. Знаю, как он пошился.
Как только заработал портал, я подошла к Гене, чтобы решить два вопроса: по оплате ему за разработку сайта и по запуску платных услуг. Обсуждали долго. И если вопрос с платным продвижением площадки решился быстро, то деньги за свои труды он брать никак не хотел. В результате, жутко смущаясь и краснея, попросил сделать ему комплект на хазар. Удивившись поставленной задаче, на месяц засела в библиотеке, так как кочевники девятого-десятого веков – совсем не мой профиль. А потом следующий месяц шила одежду. Всю, кроме обуви. Сапоги, что характерно, заказала через мастера на «Восточном базаре». Так что на весеннем смотре Майоров удивлял всех полным гражданским комплектом. Без ювелирки, но всё же.
К этому моменту портал стал приносить регулярный доход, который мы делили между собой на три равные части: Гене, мне и на развитие. Парень, наконец, смог съехать от своего соседа-наркомана и снять самостоятельно квартиру.
Задумавшись, я не заметила, как мужчины переключились на обсуждение административных вопросов. Дима предлагал ввести требование минимального комплекта для новичков и написать базовые методички. Чтобы им не мешать, я оделась и вышла в прохладный весенний сумрак. Александр сегодня дежурил, и мне предстояло добираться домой своим ходом.
Пока ждала ребят, было время подумать о состоявшемся разговоре. Почему Вова так активно упирается? Может ли быть так, что для того, чтобы случилось то или иное событие, должны обязательно пройти все необходимые этапы, и при этом в строго заданные временные периоды?
Присела на лавочку, глядя, как проклевываются звезды на еще не до конца вобравшем чернильную синь небе. Интересно, не этой ли необходимостью обусловлено однообразие параллельных миров? Если представить Вселенную не как необузданный хаос, а как гармоничную систему, строго подчиненную причинно-следственным связям? Чтобы мир появился, выжил и существовал, из А всегда должно следовать Б.
Есть ли в таком случае свобода выбора? Я усмехнулась. Сколько разумных задавалось этим вопросом? Но если принять наличие параллельных миров с их минимальными отличиями как данное, то получается, что этой свободы нет. Ведь мы, как и наши двойники, всегда поступаем одинаково. Каждый совершенный поступок, даже самый спонтанный и, как нам кажется, нелогичный – единственный, субъективно возможный ответ на ситуацию. От этой простой мысли стало даже как-то не по себе. Но если задуматься, все логично. Наши действия возникают не на пустом месте, не в вакууме или в условиях лаборатории. Мы зависим от окружающего нас мира. Исходим из своего опыта, знаний, настроения, в конце концов. А они тоже не из пробирки выращиваются. Всё, как в логике: вывод следует с необходимостью из посылок. В итоге получается, что все наши решения предопределены. Но и они, в свою очередь, рано или поздно становятся цепью новых причин, влияющих на наши (или чужие) дальнейшие намерения. Вот такая свобода выбора получается. В кандалах.
Как угодно, только не так я представляла вступительные экзамены в институт. Ещё в позапрошлом году видя то, как Алиса прёт буром к достижению крайне странной цели – поступлению на факультет декоративно-прикладного искусства – вместо сто раз оговоренного и принятого на всех семейных советах юрфака, я крепко задумалась. Да, английский мне давался легко, и я свободно читала того же «Гарри Поттера» в оригинале, редко обращаясь к словарю, но и другие предметы не вызывали у меня особо никаких проблем. Поэтому встал закономерный вопрос: а он мне нужен, этот английский, и если да, то зачем? Как дополнительный бонус, в принципе, и так есть: поддерживай практикой и всё, а как основное направление…? Куда я с ним пойду? В школу? Бортпроводником улыбаться на тридцать два зуба и газировку подавать? Или секретарем в большую – пребольшую фирму? Какие-то все не очень перспективные перспективы.
В связи с этим вопрос поиска профессии возник резко и неожиданно. Школьная программа не давала ничего нового или интересного, за что можно было бы зацепиться и размотать. Туризм и альпинизм – увлечения классные, но из статуса хобби их переводить не хотелось. Дело дошло до того, что я стала искать в сети разные варианты, типа «десять самых востребованных профессий двадцать первого века». Там была какая-то муть: от программиста до менеджера офиса. Серьезно? Даже как-то обидно стало за будущее. Так я болталась несколько недель, пока Алиса в своей обычной, выбешивающей манере, словно все должны понимать то, о чём она говорит, не начала что-то рассказывать про историческую реконструкцию. Покивав для приличия и даже худо-бедно где-то поддакнув, я вечером полезла в интернет смотреть, что за зверь эта реконструкция какое-то неформальное движение, которое шьет средневековую одежду, куёт доспехи, а потом скачет по лесу в этом всём, было ясно и так, но сестра говорила о более глубоких процессах, от понимания которых я была, увы далека). Так вот, забив «реконструкция» в строку поиска, немного подзависла. Ибо всё, что нашлось, было совершенно не о том.
Сеть отчего-то выдала мне примеры зданий после ремонта, расширенных дорог и преобразившихся скверов. Я читала про это всё весь вечер, слопала трафик подчистую. Но впервые в жизни мне было настолько интересно! Еще пару дней я переваривала информацию. Потом перетрясла все Алискины брошюры и поняла, что мне нужен архитектурный факультет.