Алёна Ершова – Реальность Тардис (страница 46)
– Ты чего ревела? – решила я все же спросить у подруги.
– Я танцевать не буду, – выдала та, вновь погрустнев.
– Почему? – решила удивиться для приличия.
– Я толстая, – вновь разрыдалась одноклассница.
– Кто сказал? – Вот тут уже действительно стало интересно. Идти прикапывать Олега или нет.
– Я сказала! Пусть Олег с тобой танцует.
Так, понятно. Гормоны плюс стресс. Надо умывать и успокаивать. Это я на убойных дозах валерьянки сижу, остальным не так везет. Открыла кран, подвела к нему Оксанку.
– Умывайся давай. Не станцует.
Девушка умылась, размазав по лицу и без того стекшую тушь, высморкалась, и подняла голову.
– Почему не станцует?
– Потому, что ты его партнерша, он без тебя не выйдет, а мне он нафиг не сдался, и танец я с вами целиком от начала до конца не репетировала. А еще у меня парень ревнивый. Ты думаешь, почему я на пилон хожу, а не на парные танцы?
– Почему? – отвлеклась она от своих переживаний. А потом снова прыснула со смеху. – Потому что к столбу пока не ревнует?
– Да, – усмехнулась в ответ.
– Ну тебя Алиска! – окончательно успокоившись отмахнулась Оксана.
– Давай заканчивай, и пойдем накрашу тебя. А потом бегом, на вальс. Не фиг класс подводить! – эх, ну почему я не умею как Саша успокаивать?
Вальс, конечно, был не сразу, сначала, Максим, как самый высокий из мальчишек, тащил на себе гордую первоклашку, которая трезвонила ему в ухо огромным звонком. Потом были напутственные речи, грустные песни, бородатые сценки, и уже в самом финале танец. Начался он нежно, размеренно, статно, а после взорвался рок-н-роллом. Думаю, вскоре наш опыт пойдет в массы.
В один из рукодельных вечеров ко мне подошла Таня. Она села рядышком, и какое-то время молчала. Я не торопила ее с расспросами. Видно, что ее что-то волнует, и она собирается с мыслями.
– Ты заказала новый станок? – спросила она, глядя на то, как я поднимаю и опускаю руками берда.
– Заказала. Сертификат, плюс то, что я заработала на выставке хватило на двенадцати ремизный в полной комплектации с доставкой, еще и деньги остались. Вчера ходила открывала валютный счет. Испсиховалась вся. Пристали, что несовершеннолетняя, и без согласия родителей ничего не откроют. Пришлось звать администратора, и просить направить девушку на курсы повышения квалификации. А администратору пришлось разъяснять положения гражданского кодекса. Я бы сказала разжевывать. В результате только после того, как старшая по офису позвонила куда-то и что-то спросила со мной заключили договор. Знаешь, в определенные дни месяца, мне лучше вообще с людьми не разговаривать. У меня возникает зудящее желание убивать.
– Зря ты все-таки на юрфак не хочешь, – хмыкнула сестра.
– Добрая ты, – ничего не скажешь. Пойду на юриста, все дни будут как этот. Сплошные сражения. А я не хочу.
– Жизнь – это борьба, – философски заметила она. А я оторвалась от счета узора и внимательно на нее посмотрела. Таня немного смутилась, и улыбнулась виновато.
– Плохо, если так, – отозвалась я. Право, в определенный период жизни у меня была такая позиция. А потом я поняла, что все несколько иначе, чем нам кажется.
– Когда всю жизнь борешься, на саму жизнь сил не остается. Ты посмотри на наших родителей. Они работают круглыми сутками, чтобы зарабатывать деньги, на трату которых у них нет времени. Они не поднимают головы от быта, не смотрят по сторонам. Не видят из своего беличьего колеса, что клетка уже давно открыта. Сначала они пытались выжить на руинах союза, потом поднять и прокормить нас, а теперь привыкли сражаться, а не жить.
– Ну нас еще надо в институте выучить, – с сомнением произнесла сестра. Она то же видела все это, но не задумывалась.
– Надо, но как ты думаешь, что-то поменяется, если мы обе поступим на бюджет? Они слетают к морю? Или рванут в Европу? А может сменят хрущевку на домик у озера?
– Ну может им нравится так жить? – сестра была озадачена.
– Может быть, только тогда это не борьба, а собственноручно выбранный и принятый путь.
– Тфу на тебя с твоими софизмами! Всё вывернешь. Ну а ты? Разве ты не борешься? Течешь по течению? Что вот это всё это что тогда? – Она обвела рукой комнату.
– О! Это же всего лишь средства достижения цели, при том, наиболее для меня комфортные, а не борьба. Вот, смотри у меня есть цель, например, на данном этапе поступить в институт. Сам институт, то же лишь ступенька к комфортному существованию. Но сей час не об этом. Так вот для того, чтобы меня взяли, и желательно на бюджет, я должна выделяться. Учебой, достижениями, харизмой. Чем угодно. Это не борьба. Это сражение.
– А в чем разница? – не поняла сестра.
– Разница в соотношении мирных дней и боевых действий.
Татьяна задумалась, прокручивая только что случившийся диалог. Может те мысли, что я не успела донести своему ребенку, лягут здесь на благодарную почву? Сестра подтянула к себе самопрялку, и какое-то время молча работала. Привычка не сидеть праздно, перенялась и дошла до автоматизма. Хотя по началу были курьезы: «Алиса. Сядь спокойно посмотри телевизор, отдохни, хватит вязать». «Так я отдыхаю» «Что ж я слепая, что ли!? У тебя спицы в руках!» «Так я