Алёна Ершова – Реальность Тардис (страница 10)

Мне бы по-хорошему тоже что-то приличное собирать надо. Кольчуга, конечно, не сковывает движения, но и прилетает через нее больно.

Надюха, как обычно, жаловалась, что девчонок в клубе нет, и ей с нами, здоровенными «злыднями», биться приходится. Не спорю, тяжело ей, мало того, что единственная женщина – боец в клубе, так еще и метр с кепкой. Хотя и крепкая. А девчонки и впрямь у нас не задерживаются. Димина супруга, да Надежда, и все.

– Где ж мы тебе девочку для битья возьмем, Надя? – хохотнул Дима. – А погоди! Вон, вижу, еще одна мелкая стоит возле столба, ищет глазами кого-то. Может, позовем, будет Наде пара.

– Пара у меня есть: муж называется, – хохотнула та, – а мне девушка нужна, а лучше две, чтоб номинацию женскую сделать. А то вы в бою затопчите и не заметите.

Пока она говорила, я посмотрел в ту сторону, куда указал Дима. Возле столба стояла девушка – подросток. Черная куртка, черные джинсы, цветастый шарф, длиннющая русая коса перекинута через плечо и взгляд Скульд. Она рассматривала нас так, словно знала про каждого все на сто лет вперед, и думала, стоит ли связывать с нами свой путь или нет. Мне на мгновенье показалось, что если это создание все же подойдет к нам, то принесет с собой удачу. Я посмотрел ей в глаза, девочка не отвела взгляд, улыбнулась и направилась в нашу сторону.

– Здравствуйте, – голос прозвенел ручьем. – Я ищу людей, которые занимаются исторической реконструкцией.

– Моделированием, – поправил Дима.

– Пусть будет пока моделированием, – дернула плечом собеседница. – Мне сказали, что они здесь собираются. Я по адресу, верно?

– Верно, но ясельная группа к приему малышей еще не готова, – съязвил Женя, так как девчонка прервала его рассказ об отковке меча из рессоры.

Я прикрыл глаза и мысленно простонал. Привычка встречать новеньких в штыки родилась много лет назад. На ролевых играх наш отряд считался самым сильным по боевой части и самым экипированным по железу, поэтому присоединиться к нам мечтали многие. Но только единицы могли выдержать Женину желчь, Димину надменность и мой сарказм. Девушки, а зачастую и утонченные эльфийские парни сбегали от нас после первой же беседы, и хорошо, если без слез. Мелкая же девчушка нацепила ехидную улыбочку, прищурилась и крайне вежливо ответила:

– О, это совсем не страшно, я прекрасно умею заботиться о себе сама. Так что можете своей ясельной группой заниматься сколь угодно дальше. Мне это не интересно.

– А что же тебе интересно? – встрял я, пока Женя не успел наговорить лишнего. – Здесь не детские забавы, здесь на мечах дерутся и доспехи делают.

– Мммм, а я думала, что вы занимаетесь изучением быта и материальной культуры средневековья, а вы всего-то палками железными машете, – подначила девушка и подняла на меня свои серые глазищи. Боги! В глазах прыгали смешинки. Она явно развлекалась, общаясь с нами. Ни стеснения, ни скованности. Девчонка точно знает, кто мы, чем занимаемся, и что она хочет. И проверяет нас не меньше, чем мы ее.

Ожидаемо, что после таких слов все наперебой начали рассказывать ей про то, что вообще-то мы именно этим и занимаемся. Шьем одежду, делаем доспехи, бьемся на турнирах. Каждый рассказал, какой регион и век делает. Хотя чего тут рассказывать, все, кроме меня, Юры и Гены делали Европу четырнадцатого века.

– А тебе какой регион ближе? – спросил Геннадий, явно пытаясь привлечь ее внимание. Девушка вопрос услышала, но к спросившему даже не повернулась. Не вежливо, однако.

– Русь, одиннадцатый век. Территориально Новгород и Псков, там достаточно много хорошо описанных находок, чтобы собрать женский комплект.

– Но доспехов нормальных на одиннадцатый век не сыщешь, – заметил Дима.

– Верно, но можно сделать Русь тринадцатого или позже, или Византию. Я так понимаю, у вас в клубе нет требования, чтобы женский и мужской комплекты были одного региона и периода?

Так, теперь понятно. Скорее всего, наша собеседница общалась с кем-то из западных клубов, может, даже с «Северными волками», уж больно неплохо в теме разбирается. А еще до меня, наконец-то, дошло, что никто из нас не представился. Девушку это, кстати, не смутило, да и имени своего она также не назвала. Решил исправить оплошность и назваться, но меня опередили.

– Гена, – вклинился товарищ, протягивая ей руку. Парень занимался в клубе с осени, тренировался хорошо, но к пошиву одежды и к изготовлению доспеха не приступал. У нас таких тусовщиками называют. Этот еще и эзотерикой увлекался, Блавацкую читал. Нет, понятно, молодость. Я и сам в юности такое выкидывал порой, что сейчас стыдно, но у него в голове полный кавардак.

Девушка тем временем незаметно прикрыла глаза и, кажется, мысленно досчитала до десяти, потом кивнула, улыбнулась и представилась:

– Алиса.

Что тут началось! Каждый называл свое имя, тянул руку. Думается мне, что запомнить в этой какофонии имена было невозможно. Поэтому я решил пока промолчать. Тем не менее, когда гул спал, девушка опять повернулась ко мне и спросила:

– А Вас как зовут?

– Владимир.

– Очень приятно, – ответила она, а потом как бы встрепенулась. – Ой, я вот еще с каким вопросом пришла. Скажите, из вас кто-то с деревом умеет работать?

И снова меня посетило чувство, что ответ собеседница знает наперед. Уж очень хитро она на меня посмотрела при этом. Или мне показалось? С деревом я, действительно, умел работать.

Школу я закончил аккурат в середине девяностых. Голод, холод, разруха. Жил я без отца, воспитывали меня мама и бабушка. И я понимал, что идти в институт или техникум и еще на три – пять лет садиться на шею близким людям я не имею никакого права. Для начала ушел в армию – всяко минус рот – уже хорошо. Вернулся и устроился рабочим на кладбище. Просто работы не было вообще никакой, а там крепкие ребята, умеющие держать лопату, нужны всегда. Потом позвали работать в столярку. Согласился. Остался. Поначалу, потому что просто было тепло, и запах деревянной стружки отдавал уютом, чистым деревянным домом. Потом втянулся, научился. Работа мне нравилась. И я не жалею, что не отношусь к так называемому офисному планктону. Да, и ребята никогда не попрекали отсутствием образования. Благо, дома была большая библиотека, а у меня – время и желание читать, поэтому деревенщиной я на их фоне не выглядел.

– Ну, я немного в деревяшках разбираюсь, – ответил этой хитрюге.

– Тут такое дело, – девушка полезла в рюкзак и достала оттуда странного вида палку, – у меня шатун от прялки сломался.

Среди ребят послышались смешки. Да, слово странное, не спорю. Мельком глянул на Алису, не обиделась ли. Но с той, как с гуся вода. Протянула мне палку.

– Береза, – по привычке определил я вид дерева.

– Угу, вот тут откололось. Можно и подклеить, но на эту деталь большая нагрузка при вращении колеса приходится, может опять сломаться, так что думаю, лучше такую же выпилить. Сможете? Я заплачу, или бартером. Как хотите! – выпалила она.

В образовавшейся тишине Надя спросила:

– Ты прясть умеешь?

– Умею. И на веретене, и на прялке. Еще ткать умею, но станка пока нет, а на раме муторно.

– Бартер – это хорошо, – согласился я на замену шатуна. Работы – то там на час! Что ты предлагаешь?

– Носки могу связать иглой, – сориентировалась она.

– Почему иглой? – удивился Дима.

– Потому что на Руси иглой вязали. В Европе, кстати, тоже, но века до одиннадцатого, потом на спицы перешли. А у нас вплоть до девятнадцатого века можно вещи встретить, игольной вязкой выполненные. Вы же Русь делаете?

– Русь, – ответил я, припоминая, что назвал только имя, но не реконструируемый регион. – Как догадалась?

– Типаж подходящий, вот и предположила, – нисколько не смутилась Алиса. – А век какой?

– Шестнадцатый.

– А вот это неожиданно… – пробормотала она.

– Какой ценный новобранец нам достался! – встряла Надя.

– Ладно, давай носки, хотя жалко: их же из сапог и видно-то не будет, – добавил я.

– Хорошо, спасибо. Когда забрать можно?

– Да через неделю и заберешь. Приходи. Нам такие бойкие нужны.

– Приду, – пообещала Алиса. Попрощалась со всеми и ушла.

– Даа, – рассмеялся Дима, глядя ей вслед. – Бойтесь исполнения своих желаний! Мелкая, а какая резвая. Ладно, посмотрим, что дальше будет. А в клуб ты ее правильно позвал.

Алиса Беляева

В автобусе я ехала в состоянии эйфории. Было такое чувство, словно вернулась после долгого пути в дом, где тепло и уютно. Ребята, еще такие молодые, веселые, полные энтузиазма, идей. У них, нет, у нас, еще все впереди, такой путь еще не пройден. Мне всегда было хорошо, комфортно в этом коллективе. Да, первые годы было сложно, обидно. У меня не получалась боёвка. Я была слишком слабая, слишком мелкая, слишком худая, чтобы побеждать на турнирах. Когда на тебе доспех весом как парашют с запаской, плюс щит, меч – попробуй три минуты попляши в круге, отбивая удары и нанося их. Из-за этого меня не воспринимали всерьез, два года не брали в клуб, я плакала, но упорно ходила на тренировки. Потом решила уйти из клуба, самостоятельно съездила на два западных фестиваля. Поняла, что можно развивать быт и ремесла. Вернулась в клуб, начала двигать рукоделие, но очередная веха: «Дмитровский штурм» – мероприятие на западе, где в ходе бугурта серьезно пострадали бойцы, а после раскол нашего клуба на тех, кто хотел биться: сильно, больно, жестко. И на тех, кто хотел правильной реконструкции, в деталях и мелочах. Естественно, я осталась со вторыми. Но спортзал, клубное помещение и мастерская были у тех, кто хотел жесткого фехтования в доспехах. Пришлось с нуля организовывать клуб. Думаю, Владимир тогда ночами не спал, решал, что нам дальше делать и как закрепиться и существовать дальше. Удивительно, помощь неожиданно пришла от сестры и ее друзей-экстремалов. Нам предложили помещение в постоянно затапливаемом подвале центра военно-патриотического воспитания молодежи…