Алёна Ершова – Останься со мной (страница 34)
Щелкнули магические наручники, отсекая связь со змеем. Ошарашенный Оган завертел головой в поисках витязей заставы, но тех и след простыл.
— Но я не делал этого!
— Вот царю Василию и скажешь об этом. Увести!
Оган только и успел поймать взгляд Василисы бездонный, словно небо, услышать шепот ее, больше похожий на заклинание: «Все хорошо будет, хорошо, не бойся». Он не боялся. Он сделал, как должен был. Все остальное неважно.
Василиса стояла натянутая, как струна, и буравила взглядом уменьшающиеся фигурки людей. Вот так, на расстоянии, они казались ей крохотными язычками пламени: сожми мокрыми пальцами такой, и он с шипением потухнет.
— Эээ, не надо тут ведьмовство творить. Темное, страшное, — напротив Василисы появилась чуда, ухватила скрюченными пальцами темное облако, что потянулось от Василисы к поповичам, и давай его трепать в кудель. — Силы немеряно, а сдерживаться да думать не научили, — старуха ворчала, а пальцы сами тянули ровницу, — все идет своим чередом, ты чего полезла раньше времени?! Или не вспомнила, кто ты?
— Да помню я, помню, что царская дочь! – взвилась Василиса. — Толку-то?! Они сейчас Огана примучают и дело с концом! – Она закрыла рот рукой.
Старуха в сердцах плюнула на землю.
— Бестолочь ты, а не царская дочь! Учишь вас, учишь, а вы с каждым днем все дурнее становитесь. Пошли ко мне, я тебя накормлю, напою, в баньке попарю, а утром, коли у самой мозгов не появится, камлать над тобой буду. В ярар-бубен бить, пока не поумнеешь. О, какой хороший меч! Давай меняться. Ты мне меч, я тебе бубен. Славный, громкий, моржовым нутром обтянутый. Будить тебя будет по утрам.
Василиса молча протянула чудке меч. И мысленно еще раз попрощалась с Кощеем. Только сейчас она заметила, что череп на палке исчез, словно растворился при переходе в Явь. Не самая страшная потеря за последние дни.
Старуха еще о чем-то судачила, а Василиса плелась за ней с одной лишь мыслью: упасть на лавку и заснуть. В надежде хотя бы во сне увидеть Огана. Узнать, как он, а еще лучше наведаться кошмаром к его палачам.
***
Царские палаты встретили тишиной и запустением. Как и всегда в
Она разгладила невидимую складку на платье и ступила на пушистый ковер. Ее ждут. Ничего, она может себе позволить задержаться.
Мягкая красная тропа, сегодня похожая на ковер, вела ее вглубь. Там за коридором с картинами спальня царя Василия.
Каждый шаг притягивал память, каждая картина казалась знакомой.
Вот она, древняя Василиса Кощевна, создательница волшебной куколки. Та куколка не просто показывала на истинную дочь Рода, та куколка распечатывала дар очередной моры-сноходки. Вот череда портретов царей, испокон веков правивших Гардарикой. Храбрых, могучих, мудрых и хитрых. Все они держали власть хорошо, ли плохо ли — не ей судить. Вот бабка царя Василия, хитрая лиса. Василиса любит захаживать к ней на чай, слушать чудный говор столетней давности, есть малиновое варенье. Единственно правильное с сердцевиной и зеленым засахаренным кончиком. По рту растекся сладкий душистый запах. Да, надо повидать старушку, принести шелку да цветных ниток, пусть вышьет полог для колыбели. Василиса помнила этот полог. Как вышьет, можно и забрать.
Последней картиной перед самой дверью в спальню царя Василия был не портрет, а сказочный сюжет, нарисованный неизвестным художником. Там из лесной черноты, в белой свадебной завеске, с горящеглазым черепом на широкой палке, идет, не таясь, прекрасная русоволосая дева. А внизу золотой вязью искрится подпись: «Помни, кто ты!»
— Пушок! Вот ты где, паршивец! – Василиса уперла руки в бока. – Спрятался, значит, думал не найду!
Череп моргнул зелеными провалами, засветился пуще прежнего, отделился от полотна и упал прямо в руки ведьме.
— Я не прятался, я сторожил. Все спокойно, можешь заходить.
Василиса хмыкнула и толкнула дверь в отцовскую спальню.
Царь Василий ее ждал. Подскочил так, что книга, которую он читал, упала на пол, обнял дочь.
— Получилось?
— Если бы не получилось, меня бы тут не было, — холодно отозвалась она. – Ни сегодня бы не было, ни в прошлый раз, ни в позапрошлый. Но раз я есть — значит получилось.
Царь облегченно выдохнул. Он до конца не понимал, как действует магия мор, но знал, что его род будет стоять, пока в нем рождаются угодные Макоши ведьмы. Таким обещанием заплатил Иван-дурак за руку Василисы Премудрой. И вот уже тысячу лет князья Гардарики из кожи вон лезли, чтобы соблюсти договор.
Василиса тем временем не торопилась проходить и садиться.
— Что ты за своеволие учудил, батюшка? Мужа моего чуть не угробил, в полон его взял. Как понимать это?
Василий рухнул в кресло.
— Как мужа? Кто муж? Горыныч?
— Горыныч. А ты на него семь упиров натравил. Обвинения дикие выдвинул. Застенки Сухаревки посадил. – Каждое слово, словно камень. – Твое счастье, что мы стоим на тропе, в которой он жив. Но если завтра Огана не будет дома в полном здравии, и если завтра не будут сняты все объявления и возвращены все земли, я, папенька, напомню, что повелеваю не только снами, но и смертью, и то, что произошло с супружницей вашей, покажется всем цветочками. Я достаточно понятно объяснилась?
Глазницы у черепа предостерегающе вспыхнули.
— Да, — бледный царь дрожащей рукой утер лоб, — я и впрямь не знал, что змеич муж тебе, ты ж не рассказываешь ничего. Так это ты для брака с ним согласительную грамоту брала, не для Велимира?
Василиса фыркнула.
— С Оганом, конечно, и не важно, что та, юная я говорила тебе. Народ должен знать, что царь Василий благословляет брак своей старшей дочери и князя Огана Горыныча. Ты молодец, мудрый правитель. Легко мог бы смуту развязать, ан нет, придумал, как красиво из положения выйти.
— Он следующим царем будет?
Василиса отрицательно покачала головой.
— Павел. У твоего будущего зятя достаточно сил и ума, чтоб править Гардарикой.
Царь потупил взор.
— Тут ты ошибаешься. Не приходит в себя Павел. Лекари разводят руками, да говорят, что душа его заплутала, а отец его клянет во всем Огана, расправы требуя. Смогичи подтягивают наемников. Княжества что бочки пороховые: искру кинь — взорвутся.
Василиса постучала пальцами по губам.
— Я попробую помочь.
Помолчала и добавила: — И упиров, молодец, что семерых отправил. На одного б больше и не справились бы. А так общий бой сдружил тех, кто мог бы стать врагами.
— Ивар беснуется.
— Ивар не самая наша большая проблема. Побеснуется и дальше будет думать, что управляет Гардарикой. Велимира вел по пути упира вел не он, а некто «Учитель», который скрыт от меня.
— Мертвый бог хранит его.
Василиса сжала руку на посохе так, что череп тихонько крякнул.
— Кощъ тут ни при чем. Больше ничего не знаю. Ладно, доброй ночи, пойду посмотрю, чем Павлу помочь можно. И спасибо, что отправил меня тогда на инициацию.
— Попробуй откажи тебе, — пробурчал царь, а после добавил: — Может, вернешь Катерине ее красоту? Ну без слез же на бабу не взглянешь – не лицо, сплошь ожоги гнойные. А морок уж больно хлопотно. И дорого. Казна пустеет.
В ответ лишь клацнул зубами череп, и Василиса растаяла, словно и не было ее никогда.
Эпилог
Оган Горыныч уже битый час мерил шагами кабинет собственного дома. У окна смолил папиросой Гор Смогич, а в кресле попивал неизменно черный кофе его царское высочество Павел Смирнов. Все ждали.
— Если и второй будет дочка, тебе придется выкупить то ювелирное производство, — поддел и без того переживающего сына старый князь.
Оган бросил на отца испепеляющий взгляд. Когда десять лет назад Василиса забеременела в первый раз, ни у кого и мыслей не возникло, что может родиться не мальчик. Но Кощеево заклятье больше не довлело над змеичами, и, к всеобщему удивлению, на свет появилась девочка, которую назвали Ольгой – в честь матери Василисы. А когда у ребенка вместо огненного дара, проявился артефакторский, Оган и вовсе поплыл.
— Да зачем ему ювелирное производство, если он и сам себе ювелир? – поддел друга Павел. Его жена только пять лет назад вошла в детородный возраст, и он не торопил ее. Успеется. А пока отчего не полюбоваться, как другие полы протаптывают.
— Ну, спасибо, поддержал. По мне так лучше пусть и вторая дочка будет. Если такая бойкая, как Оля, то и сын не нужен.
— Как это не нужен?! – Старый князь искренне считал, что нужен. И в стремлении своем преуспел. По дому снося все углы и разбирая все, что не успели спрятать, носились семилетние близнецы... Источники в Алатырском княжестве оказались чудо как хороши.
— А вот так, — Оган сунул руки в карманы и перекатился с носка на пятку. Старое обещанье яге жгло. И, с одной стороны, нет беды в нем. Многие маги стремятся жениться на запечатанных ягах, чтобы сохранить силу чародейскую в детях. Но Горыныч и не надеялся, на такую удачу.
Вдруг раздался детский плач. Оган подскочил как ужаленный и помчался наверх к жене. Шустрая повитуха уже помыла и спеленала младенца. Вручила его отцу, с коротким «мальчик», и занялась роженицей.
У Огана враз сделались ватными ноги, он молча и очень аккуратно сел на невысокий стул. В глазах стояли слезы. Вот он какой, его сын. Пока крохотный, до сгиба локтя, младенец, а уже любимый безумно.