Алёна Ершова – Кривое зеркало (страница 20)
- Да... Ника, скажи мне, ты как? Тебе что-то нужно?
В трубке раздался вздох.
- Нет, Стас, спасибо. Не стоит. У меня адвокат. Он говорит, я делаю. Явку с повинной написала, показания на месте дала. К августу экспертиза будет готова, и он подаст заявление на прекращение уголовного дела в связи с деятельным раскаянием. Я на работу устроилась. Теперь, раз родители узнали, квартиру перестанут оплачивать. А заявление на общежитие пока рано писать. Вдруг, - тут голос ее дрогнул, она кашлянула и быстро закончила, - вдруг у адвоката ничего не выйдет.
- Вероник, - Станислав вдохнул побольше воздуха, - скажи, тебя изнасиловали? Только правду скажи, пожалуйста.
- Нет! – Возглас получился слишком эмоциональный, чтобы быть ложью или игрой. - Нет, Стас. Все было по обоюдному согласию, по пьяни и даже с защитой. Просто вышло все вот так, погано. Не ищи мне оправданий. Права моя мать: я чудовище.
Вновь повисло молчание. На этот раз слов не находил Станислав. Если перед звонком он и готовил какие-то фразы, то сейчас все они вылетели из головы. Да, он считал ее виновной, но не осуждал ее. Вот такой парадокс.
Однако одеть чувства в слова не выходило.
- Вероника, - наконец выдавил он, - мне плевать на твою маму с ее авторитетным мнением. Меня интересуют только ты и твое состояние. Я приеду завтра. Посмотрю на тебя, поговорю с адвокатом и решу, чем можно помочь.
- Нет.
- Что - нет?
- Ты не приедешь, не полезешь в это дело, не будешь за меня вступаться и мне помогать. Я не хочу твоей жалости, Стас, мне и так тошно. Хватит строить из себя благородного рыцаря, я не твоя принцесса. Написал характеристику, донес моим старикам, узнал, что я жива, здорова и сама влезла в неприятности, и хватит. Не смей приезжать! – последние слова она буквально прокричала в трубку, нажала отбой и завыла в подушку. Слышать уверенного и спокойного Стаса, его вопросы и заверения было невыносимо.
Несколько дней спустя пришла экспертиза. Заключение гласило, что во время совершения преступления «обвиняемая находилась в состоянии психического расстройства, не исключающего вменяемости, в силу психического кратковременного расстройства, возникшего в условиях психотравмирующей ситуации. В результате чего обвиняемая не могла в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. На момент проведения экспертизы психическое состояние обвиняемой находилось в рамках нормы, в связи с чем основания для назначения принудительных мер медицинского характера отсутствуют».
Вероника прочитала заключение без особого интереса. Подписала в нужных местах. Адвокат, как и обещал, подготовил ходатайство о прекращении дела. Следователь его молча приняла, а через три дня выдала отказ. Защитник тут же вынул из папки обжалование для прокуратуры и протянул Веронике на подпись.
- У меня такое чувство, что вы со следователем разыгрываете передо мной давно разученный танец, - отметила девушка, ставя подпись на бумаге.
- Интересное сравнение, - Мамонтов криво усмехнулся. – И какое место вы отводите себе в нем?
- Реквизита.
Адвокат приподнял в удивлении брови и убрал документ в портфель.
- Любопытно. Впрочем, не важно. Что бы вы ни думали, я исхожу в первую очередь из ваших интересов. Тем не менее, если желаете, могу рассказать, как дальше будет развиваться наше танго втроем. Прокуратура в удовлетворении жалобы, естественно, откажет. Дней через десять нас пригласят на ознакомление с материалами уголовного дела, а еще через две недели оно окажется в суде. К середине сентября мы с вами сядем в процесс и там повторно подадим ходатайство о прекращении дела. Выгорит - выйдете сухой из воды и забудете все, как страшный сон, нет – будет судимость. Тут все от судьи зависит, никто из правоохранителей на себя ответственность за закрытие дела брать не станет. Но судья сразу поймет, что мы хотим. Поэтому ходатайство и жалоба - это больше для него послание.
Глава 15, в которой Даша узнает много неожиданных вещей
Лето медленно, но неумолимо подходило к концу. Тяжелое как физически, так и морально, оно стало для Даши отправной точкой взросления. Изматывающий труд в приюте, круглосуточная ветеринарная практика, сон под беспрерывный собачий лай, жуткие новости в сети о состоянии дел на родине и скупые рассказы Захара рисовали картину, отличную от той, что давали ее родители. У тех всегда было «хорошо» или «нормально», они ей даже денег несколько раз умудрились переслать. Однако новости в сети становились все страшнее и страшнее, голос у матери звучал все более и более устало, а Захар выходил на связь хорошо, если раз в неделю. Даже фривольные фотографии, что Даша ему периодически присылала, просматривал с опозданием на день-два. Все это давало пищу для размышлений, но чаша понимания наполнилась лишь к концу лета.
На заголовок новостных лент «Россия отправила гуманитарный конвой» от двадцать второго августа Дарья смотрела глазами человека, осознавшего наконец всю глубину своей неправоты. Ничего дома не «хорошо» и даже не «нормально», а она просто позволяла своей голове прятаться в песок. Резкое осознание очевидных фактов вызвало злость на себя, на свою близорукость и неуместную гордыню.
Немного успокоившись, она набрала маму. Пришла пора становиться взрослой.
- Спишь? – с самой беззаботной интонацией спросила Даша.
- Нет, с дежурства домой иду, - чувствовалось, что женщина улыбается. Впервые с начала лета дочь позвонила сама первой. – Ты как?
- Да вот звоню новостью поделиться! Меня на работу взяли, ты представляешь, в клинику! На полную ставку! – Даша взвизгнула, вспоминая эмоции, которые ощутила, когда до нее дошло предложение Наумова. – Так что вы с папой обо мне не переживайте и денег больше не шлите, тут зарплаты хорошие, большие, мне хватает.
- Ой, солнце мое, как хорошо! Я так рада за тебя! А то нам тут немного выплаты задерживают. Да еще бабушка из деревни переехала. У нее дом разрушился, только кот уцелел. Они теперь с нами живут. Представляешь, как классно!
Даша слушала, мысленно прося прощение за свой эгоизм, и вытирала слезы со щек, словно мама их могла увидеть. Попросила прислать фото кота и бабушки, расспросила про отца и, наконец, тепло попрощавшись, отключилась.
Перед началом учебного года Даша сделала ревизию вещей, денег и поняла, что из приличной одежды у нее только черное платье-балахон и ботинки-камелоты. Средств, заработанных за лето, хватало или на новый гардероб, или на заключение договора аренды и внесения аванса на два месяца вперед. В вагончике смело можно было жить до октября, но вот мыться и стирать становилось все сложнее. Да и до новой работы с учебы добираться тоже выходило накладно. До приюта ездил только пригородный автобус.
Всеми этими сомнениями пришлось поделиться с Ариной Николаевной. Трехмесячный трудовой договор заканчивался лишь к середине октября, и до этого момента нужно было разобраться с жильем и трудоустройством.
- Я Юрию Олеговичу тебя с первого октября отпустить обещала. Значит, сентябрь дорабатывай да живи пока. Думаю, два раза в неделю несложно до института прокатиться, а я пока у знакомых поспрашиваю, может, кто тебе комнату в городе сдаст. Это дешевле будет, чем квартиру снимать, да и присмотрят за тобой, чтобы ела нормально, а то тощая - жуть.
***
Учебная аудитория, выделенная под магистрантов, напоминала размерами школьный класс. Впрочем, и ее было много для десяти человек. Даша потопталась несколько мгновений перед дверью и зашла вовнутрь. Разговоры сразу прекратились. Шесть пар глаз уставились на новоприбывшую.
- Привет!
В ответ кто-то что-то невнятно буркнул, и беседа продолжилась как ни в чем не бывало. Девушка выбрала пустующую парту, села за нее и уткнулась в телефон.
- Эй, ты в трауре или из этих? – раздалось язвительное с другого конца аудитории.
Даша подняла глаза, шестым чувством сообразив, что обращаются к ней.
- Что?
- Ты че глухая или контуженная, я спрашиваю, че за прикид. Ты из готов?
У Даши засосало под ложечкой. Щеки запылали. Теплого приема явно не вышло.
- Я-то может и из «этих», а ты, видимо, зданием ошиблась, магистратуру с первым курсом в ПТУ перепутала.
- Ты что тут самая умная, а? Думаешь, по квоте пролезла, чужое бюджетное место заняла и права качать можешь? А ну шуруй, откуда приехала. Нечего тут тебе делать!
- И чье же она место, по-твоему, заняла, а, Лерка? – раздался от входа знакомый голос. Даша вздрогнула и обернулась. В дверном проеме стоял Миша. Тот самый, высокий, веселый, с которым они еще вчера чистили вольеры и перевязывали пса с ожогами. Только смотрел он на толпу колко, даже надменно, а вместо линялых джинсов и растянутой футболки на нем был кевларовый костюм с пластиковыми щитками.
- Ой, Миша, привет, - растянулась в улыбке заводила.
- Привет, привет, - холодно ответил он и уселся за парту аккурат за Дашей. – Так, что шипим, серпентарий?
- Да вот, беженцев нам подкинули, теперь учиться будут за наши налоги и на наших бюджетных местах, - фыркнула та, что он назвал Лерой.