Алёна Ершова – Кривое зеркало (страница 12)
- Почему рожали дома?
Вероника потерла указательным пальцем нос, решая, что сказать.
- Я не вставала на учет, не сдавала анализы. Кто бы меня взял?
- Вы прекрасно знаете, что это не так. Со схватками взяли бы. Там же после родов можно было бы написать отказ. Еще раз, Вероника, почему вы рожали дома?
Адвокат расслабленно откинулся на неудобной спинке стула, всем свои видом показывая - ему по большому счету все равно, что ответит клиентка,
- Поймите, я примерно догадываюсь о чем вас будет спрашивать следователь, и хочу, что б вы были готовы.
Девушка заволновалась, заерзала на стуле. Интересно: она понимает, что от ответа на этот простой вопрос зависит линия защиты? Планировала ли она заранее, где окончит жизнь ее ребенок, или это было спонтанное решение, отчаянный шаг? Минутная слабость или холодный расчет?
- Там в больнице, в родовом отделении, мамина подруга работает. Я побоялась, что она узнает и родителям расскажет. Они у меня очень строгие. До сих пор уверены, что я до свадьбы - ни-ни, а тут такое! – Вероника опустила голову. - Отец бы меня убил. Вот я и терпела. А потом, как родила, не знала, что делать. Ребенок мне не нужен, только бы портил все: жизнь, учебу. Мне с парнем расстаться пришлось. Он начал замечать, что я поправляюсь. Вот я и решила, что выкину, избавлюсь, и не будет проблем, а оно еще хуже стало.
Вероника плакала, рассказ дался ей тяжело. Мамонтов покачал головой и протянул бумажные полотенца. Бедная, глупая девочка. Наворотила дел, разгрести бы теперь. Ребенка чуть не угробила, жизнь себе поломала и только потому, что страх был ее единственным советчиком. Обратись она за помощью, найди поддержку и не сидела бы тут с удалённой маткой и нависшей судимостью. Родители все равно узнают, и учеба с работой под откос пойдут. Кто ж ее с судимостью к детям допустит. Хотя можно постараться вывернуться и, вообще, дело прекратить. Дело-то хоть и по назначению, но интересное.
- Ладно, Вероника, сейчас придет следователь, и вы напишете явку с повинной, все подробно расскажете. Можете говорить и про родителей, и про страх и, как угодно, давить на жалость. Через пару дней поедем на проверку показаний на месте. Далее нужно, чтобы вы собрали как можно больше положительных характеристик и грамот. Из института, из школы - откуда угодно.
- А от тренера можно?
- Какого тренера?
- По сканболу. У нас команда в школе была, мы на соревнования ездили. В институте я тоже ходила весь первый семестр.
- Пойдет, и чем больше, тем лучше. Понятно?
-Да.
Мамонтов едва заметно кивнул и набрал следователя.
- Мы готовы.
И закрутилось: заявления, показания, слезы, салфетки. Снова показания, чтение протокола, внесение правок и, наконец, подписи. Следователь, довольная явкой с повинной, даже свидетельские показания Владислава Нестерова дала прочесть. Вероника заучила адрес в надежде сходить и поблагодарить мужчину. Все же теперь, по прошествии месяца, она была рада, что ребенок остался жив.
Когда обвиняемая ушла, следователь и адвокат некоторое время молчали.
- Дим, кофе будешь? – наконец спросила капитан Орлова.
- Угу. У меня виски есть.
- Ты же за рулем.
- Да, по фигу, Свет. На такси уеду. – Мамонтов потер лоб. – Устал как собака.
- У меня колбаса есть и морковка корейская.
- Неси.
Через несколько минут бумаги были сдвинуты на край стола, а кофе с налитым в него виски и закуски заняли почетное место.
- Дим, что ты задумал? - поинтересовалась следователь.
- Тебе скажи, сама захочешь, - хмыкнул адвокат и засунул в рот колбасу.
- А если серьезно?
- Если серьезно, то хочу прекратить в связи с деятельным раскаянием.
Орлова на мгновенье задумалась, что-то подсчитывая. Брови ее нахмурились, потом взлетели вверх.
- А ведь санкция статьи позволяет!
- Вот именно.
- Но, Дим, я не дам на это добро, а если дам, то прокуратура завернет. Дело-то резонансное. Его и в новостях показывали, и в газетах писали.
Мамонтов невесело усмехнулся.
- Не резонансное, а просто необычное. Неужели тебе девчонку не жалко? Она ж сама еще ребенок. Ей эта статья всю жизнь испортит.
- Жалко знаешь где?! Да, и ноги раздвигать - не ребенок, распоряжаться чужой судьбой - не ребенок, а ответственность нести - ребенок?!
- Да не заводись ты, Света. Как-то все забывают, что детей оба родителя делают. Потенциальный папа живет себе и в ус не дует, а на девчонку и давление семьи, и общественное порицание.
- Да не было никакого давления и порицания! – Следователь залпом осушила кружку. – Лишь в ее голове.
- А в голову-то оно откуда-то попало? Вот - вот. А то, что ни ты, ни прокуратура дело не закроют, я знаю. Поэтому тянуть не буду, все формальности соблюдем и пойдем в суд. Думаю, там-то и прекратят, если звезды сойдутся. Давай еще лей, ночь длинная, а ты домой опять не торопишься.
---------
[1] 106 УК РФ. Убийство матерью новорожденного ребенка во время или сразу же после родов. Покушением на преступление в соответствии с ч. 3 ст. 30 УК РФ являются умышленные действия или бездействие лица, непосредственно направленные на совершение преступления, если при этом преступление не было доведено до конца по не зависящим от этого лица обстоятельствам.
Глава 10, в которой показаны будни отца-одиночки
Было такое чувство, что мебельный магазин захватило полчище крысиного короля. Все скрежетало, шуршало, копошилось. Случайно забредший покупатель погружался в мир шепотков, смешков, взглядов. Шелест одежды, хруст слов, вздохи, похожие на сквозняк, и снова шу-шу-шу, шу-шу-шу. Виновник этого переполоха с набело перемытыми костями передавал дела новому управляющему. Слова складывались сами собой, никоим образом не затрагивая мысли, а те скакали подстреленным зайцем. Ипотека, выплаты, крах профессионального роста, сломанный кран, который он за три недели так и не заменил, мама просила приехать на даче помочь...
- Эй! Ты меня что вообще не слушаешь? - Коллега Влада помахал перед ним рукой. – Я тебя в третий раз спрашиваю: проставляться будешь тут или в кабак пойдем?
Влад недоуменно перевел взгляд на говорившего.
- Кабак?
- Ну да, общественность требует отметить окончание твоей свободной жизни. Ты ж у нас теперь «яжебатя».
Эти слова и последующий за ними гогот заставили Нестерова побелеть. Появилось желание заехать шутнику в челюсть. Пришлось убрать зудящие руки в карманы брюк.
- Никуда не пойдем. Мне дочку надо от няни забрать, - процедил Влад сквозь зубы, искренне не понимая, в честь чего ему следует поить коллег.
- Да ладно, не жлобься. Пусть жена заберет.
- Жена не заберет! – рыкнул Владислав и резко замолчал. Жало, выросшее на языке, требовало впиться словами в собеседника, отравить ядом в ответ на сказанные гадости. Две недели он только и делал, что выслушивал вопросы, советы, упреки, комментарии, шутки, соболезнования. Надоело до чертиков. Особую оскомину набил вопрос: «А что жена не могла уйти в декрет?» Очевидно же, что не могла, раз он пошел! Или не захотела, но об этом Влад не говорил, как и о предстоящем разводе.
Расстались они, в общем-то, по-человечески, без криков и истерик. Влад позвонил Оксане и попросил взять с работы справку о том, что она не получала декретные выплаты. Супруга бросила короткое «ясно» и положила трубку. Через день перезвонила и сказала, что зайдет вечером, занесет документ. Дома и поговорили.
- Значит, ты решил уйти в декрет? – поинтересовалась она ровным голосом.
- Да. Я посчитал и решил, что так будет лучше… Оксан, - Влад помедлил, - может, вернешься?
Та покачала головой и медленно провела ладонью по столешнице.
- Ты посчитал и решил… и снова сам, и снова не в мою пользу… - слова выдавились громким, надрывным шепотом.
- Оксана!
- Хватит, Слав! – супруга вскинула вверх руку. - Помолчи и послушай. Мы с тобой семь лет в браке, и все это время ты выбирал не меня: себя, родителей, друзей, работу, но не меня. Отцовская дача, походы в лес, вечеринки в баре – все, что угодно, лишь бы мне это не нравилось. И вот опять ты выбрал ребенка, с которым едва знаком, а не ту, которая тебя любила семь лет! Я хотела тебя попросить вернуть девочку обратно в «Дом малютки», ведь у нас опека на год, не усыновление. Ничего страшного, у ребенка даже травмы психологической не было бы в таком-то возрасте. Но ты все посчитал и решил. Мне осталось лишь принять твой выбор. Поэтому вот твоя справка, позволь, я соберу вещи. И не переживай, на развод я сама подам в ближайшее время.
Влад кивнул. В голове было пусто. Казалось, ударь по ней сейчас, и звон пойдет, как от колокола. Вот он, конец браку. Так легко, просто. Внутри ничего не дрогнуло, не оборвалось. Словно и не теряет сейчас любимого человека. Что делать? Просить, умолять остаться? Уже нет, на счет Яны он все решил, и Оксана права: в угоду ей он перекраивать ничего не будет, а потому упрашивать и обещать нет смысла. Надо хоть немного гордости себе оставить.
- Собирай, конечно, мы пойдем, погуляем, чтоб тебе не мешать, потом позвонишь, погрузиться помогу.
Неожиданно выползшее воспоминание позволило эмоциям прийти в норму.
- Супруга не может забрать ребенка, - сказал он уже намного спокойнее. - Я так понимаю, по магазину у тебя вопросов нет?