Алёна Ершова – Чертополох и золотая пряжа (страница 60)

— С тебя сняли проклятье, и ты можешь стать королем людей.

— Не могу. Людьми правит Гарольд, и я не стану свергать брата. Да и Кам привязала меня к Холмам, сама того не желая. Теперь я соправитель и наследник Ноденса.

Румпель ждал ответа, но демон глубин не торопился давать его. Наконец слова тяжелые, как могильные камни, обрушились на мага.

— Я любил тебя. Любил так сильно, что каждое утро просыпался с надеждой, что моя любовь расколдует тебя. Но ненависть Кам оказалась сильнее. Каждый вечер она брала верх. Как солнце умирает и возрождается ежедневно, умирала и возрождалась моя вера. Я не представляю, как можно тебя любить сильнее, чем это делал я, но если некой Айлин это удалось, то только потому, что в ней течет кровь Давины. Только она умела любить целиком, каждой частицей самой себя. И когда я уничтожил эту любовь, умерла и она. Ты получишь мое согласие на отмену договора. Взамен лишь прошу отпустить меня к Давине. Я отпущу копье, а ты перехвати его поудобней и вонзи в меня. Оборви мою нить, ибо сам я не наделен властью сделать это.

— Я…я не смогу тебя убить, отец!

Демон скривил тонкие черные губы.

— Я умер много лет назад. Был убит изменником и похоронен здесь. Здесь я и хочу остаться. Прошу, пригвозди мое тело к земле, дабы упокоилось оно и не отравляло этот мир чадящей ненавистью. Сделай это, сын мой, ибо так должно. А я освобождаю людей и туатов от договора, произнесенного на Чертополоховом поле у Огненного копья. – С этими словами демон отпустил древко, и взгляд его снова потерял ясность. Румпель дернул копье и, не давая себе времени на раздумье, выбросил его вперед, как змея бросает собственное тело. Наконечник пронзил демона насквозь и воткнулся в мерзлую землю. Жухлая трава расступилась, а после стала оплетать истлевающее тело.

— Пожалуй я возьму это копье себе, — раздался задумчивый голос за спиной, — Слишком много бед оно принесло людям, и принесет еще если останется среди них.

Румпель обернулся и увидел высокого старца в широкополой шляпе.

– А ты молодой король скорее выбирайся отсюда, если не хочешь, что б твоя жена все глаза от горя выплакала, — Легко вытянув из земли пылающее копье, посоветовал незнакомец, и не говоря больше ни чего растворился, как туман поутру.

3.9 Пока не двинулся вперед Бернамский лес

Сиды почувствовали падение договора в ту же минуту, как заветные слова были произнесены. Магия, державшая их в Холмах, отпустила.

Абарта прикрыл глаза. На длинные огненные ресницы падал снег, таял и стекал кривыми дорожками по лицу. Сид любил зиму, помнил вьюжную красавицу еще по северной родине. Но сейчас он не внимал ее ласкам, а слушал, о чем шепчутся растревоженные деревья. Долго сидел, опершись о ствол скрипучей сосны, потом печально опустил голову. Рыжие пряди водопадом рухнули вниз.

— Мне теперь некуда спешить, — гулко произнес он, протягивая закутанному в плед потомку горячий можжевеловый эль. — Я провожу вас с Эролом к семьям.

Кайлех, несущаяся над землей колким северным ветром, рухнула на землю. Раскинула иссиня-белые руки и взвыла, выпуская облако пара. Отдышалась, поднялась на ноги и заковыляла прочь. Сиды темной стороны луны отвернулись от нее, Холмы закрылись, и только земля, отринутая некогда Дану, приняла, вернула облик, позволила увидеть пурпурный рассвет.

— Раз мне нет места среди своих, значит, пришло время отправиться к людям. Помнится, у Гинервы было то, что принадлежит мне, — проскрипела ведьма, оборачиваясь старухой.

Калдер шарил руками по мерзлой траве, перемешивая заклинания с ругательствами и пытаясь найти вход в Сид. Безуспешно. Чертополохово поле не желало отдавать взятое. Поворотный рассвет к Светлой части года келпи встретил одиноким криком:

— Румпель!

Водяной конь корил себя за то, что не смог защитить единственного друга. Бил магией в землю, поднимая фонтаны воды вперемешку с грязью, и отказывался верить в то, что мага больше нет.

Наконец взял себя в руки, сжал уздечку так, что металлические накладки поранили кожу, и произнес уверенно:

— Мы будем ждать тебя дома, друг.

Путь до Холма Бан Финд дался Калдеру с трудом, а потому тонкую фигурку Айлин он заметил, когда она протянула ему кувшин с водой. Келпи молча взял его и принялся пить, восполняя силы.

— Он вернется, — не выдержал гнетущей тишины келпи. Поднять глаза на деву из Фортгала было физически тяжело, но Калдер не посмел поддаться слабости. Заглянул в бездонные моря и твердо повторил: — Он и не из таких передряг выходил. Тем более сила договора пала, а значит, он победил демона. Да и банши добела отстирала рубаху. Не было ни единого пятнышка, все река унесла.

— Я знаю, — спокойно ответила Айлин. – Пошли домой. Ноденс и без нас справится с подготовкой похода на Бренмар.

Но уйти им не дали. Из-за деревьев показался отряд сидов и окружил их. Калдер тут же задвинул Айлин за спину, но воины и не думали нападать. Мужчины и женщины сняли оружие и положили его землю.

— Королева, прими нас под руку свою.

Айлин обернулась, ища, к кому обращаются сиды, но на поляне перед холмом Бан Финд никого больше не было. Калдер, осознав, что деве ничего не угрожает, отодвинулся и встал за ее плечом.

— Это они тебе, — тихо проговорил он.

— Я не королева вам! – Голос дрожал. Разговаривать ни с кем не хотелось. Хотелось тишины и дать выход слезам.

— Мы слышали, что Лесной царь признал твоего хранителя ложа наследником и сыном Кам Люги. Кайлех же покрыла себя позором, не сумев быстро и четко одолеть противника. Потому мы просим тебя править нами.

Калдер громко фыркнул. Айлин перевела с него взгляд на говорившего сида.

— Но я не поклоняюсь темной стороне луны.

— А щедрой богине Дану? – не унимался воин.

— Не более чем иным богам.

Ее собеседник с трудом сдержал улыбку.

— В иных богов верить не составляет великого труда. Ибо Высокий, Волчья сестра, Небесный защитник и другие есть туаты. Они отреклись от своих правителей, признав лишь слово Дану, и живут среди людей, обучая их. Уроки эти подчас жестоки и кровавы, но в памяти сидят крепко. Туатам лучше верить в жизнь, ибо нет ничего ценнее того, как ты ее прожил, и того, как ты с ней расстался. Вот поэтому мы и презираем слабость.

— Порой нужно иметь огромную силу на то, чтобы признать твою слабость.

— Я обдумаю твои слова, Айлин. Но должен в третий раз спросить: ты станешь нашей королевой? Мы обрели здесь дом и не желаем возвращаться на север.

— Что ж, когда ты обдумаешь мои слова и придешь ко мне с ответом, взамен я дам тебе свой. А пока туаты, что пришли с тобой, получат пищу, но не кров. Лес защитит вас, но Холмы будут по-прежнему закрыты. Возьми, — Айлин протянула воину клубок. — Как надумаешь, кинь его перед собой, и он приведет тебя ко мне.

После этого Айлин едва наклонила подбородок, показывая, что беседа окончена, и прошла сквозь сидов, как легкий челнок по речному течению. Калдер тенью последовал за ней.

Притихший после ночного снегопада лес встретил их девственной белизной. Айлин шла, молча желая добраться до дома. Волшебство колодца, о котором ей рассказывал в детстве маг, теперь манило лишь одним – надеждой. Дева слушала, как хрустит мягкий снег под тонкими кожаными подошвами. В какой-то момент ей захотелось сделаться настоящей сидой – легкой, как гагачье перо. Пройтись по рыхлому снегу, не примяв его. Она прикрыла глаза, слилась с ветром, желая стать невесомой, но вместо этого ощутила, как на нее пристально смотрит келпи.

— Мы пришли. Наш дом там, в колодце.

Айлин, не говоря ни слова, села на холодный каменный край, спустила ноги в черноту провала и прыгнула. Ее мягко принял мох на той стороне. Вспыхнули голубым светом колокольчики. Дева поднялась и отошла в сторону. Рядом ловко приземлился Калдер. С королевским достоинством отряхнул разорванный дублет и махнул рукой.

— Пошли.

Узкая мощеная дорожка вилась приветливо и ровно, скользила через буковую рощу и упиралась в небольшой каменный дом. Сердце Айлин заколотилось, хотелось сорваться и нестись со всех ног, распахнуть дверь и очутиться в теплых надежных руках. Келпи чувствовал ее настроение и шел размашистым шагом. Под конец не выдержал, побежал, рванул дверь и замер на пороге…Дом был пуст. На столе лежала оставленная ими книга, из камина ветер выдул золу и разметал ее по полу. Под закрытые ставни забилась листва.

— Проходи, Айлин, располагайся, — келпи не смог сдержать разочарования в голосе. — Я пойду, окна открою да принесу торфа, а ты растопи камин пожарче. Холодно здесь.

Дни потянулись за днями. Зима поила землю дождями, трепала северными ветрами, изматывала холодом и сыростью. Ноденс несколько раз присылал маленьких кудельных фей с новостями о готовящемся походе. Айлин слушала их, кивала, угощала молоком, надиктовывала ответ и отпускала. Сейчас она больше походила на скованную холодом землю.

На Инболк Айлин спекла хлеб с тмином, размолола и нажарила овсяных зерен с медом, взбила масло и принялась ждать келпи, обещавшего поймать жирного лосося на праздничный стол. Дверь со стороны колодца хлопнула, и хозяйка, вздрогнув, повернулась. Сердце на мгновенье замерло и разочаровано ударило о ребра. На пороге стоял сид нечестивого двора с алым клубком в руках.

— Я был не прав, госпожа, — произнес он вместо приветствия. – Я долго думал над вашими словами. Злился на вас за них и за то, что вы не приняли нас, не дали кров. Злился на себя за то, что подвел своих туатов. А потом я понял, о чем вы говорили. Воистину огромная сила нужна для того, чтобы признать свою слабость. Повернуться к ней лицом и посмотреть в глаза. Мне страшно, госпожа. Страшно остаться в этом мире эхом, отголоском себя былого. Мы - другие и не станем такими, как туаты Ноденса, но мы нужны этому миру, как нужна ему ночь. А нам нужна королева. Я понял, что вы не похожи на Кам или Кайлех, но я также понял, что мы, прожив на этой земле, уже не желаем таких королев. Поэтому я пришел к вам. Скажите, что сказать тем, кто идет за мной?