Алёна Дмитриевна – Сказка четвертая. Про детей Кощеевых (страница 58)

— Чем займемся? — поинтересовался он.

Юля легла на бок лицом к нему и улыбнулась в ответ.

— Есть пара идей.

— Всего пара?

— Авдеев, да ты неутомим.

— Юль?

— Ммм?

— А можно шутить по поводу нашего первого раза?

— Можно.

— Видишь ли, в прошлый раз ты дала мне всего одну попытку доказать, что я не настолько ужасен в постели, как тебе показалось, и теперь я не могу потратить ее бездарно. Поэтому я готовился.

Юля рассмеялась. Откинулась на спину и захохотала в голос.

— Ужас. А вдруг ты не справишься, и выяснится, что я обрекаю себя на кошмарный секс до конца жизни?

«До конца жизни», — мысленно повторил Демьян. Выдохнул.

— Я хорошо обучаем. Стрессоустойчив. Способен работать в режиме многозадачности.

— Это из твоего резюме? Там еще было что-то про владение языком…

— Отлично владею языком.

— Ага, джава и прочие.

— И своим собственным. Смотри, как подвешен.

— Ну да, что-что, а молоть им ты умеешь, я же была на твоих экскурсиях.

И снова рассмеялась. Как же красиво она смеялась. И как ему нравилось заставлять ее смеяться.

— Юль, — позвал он. — Я тебя люблю.

Этого чувства было слишком много внутри, и оно прорывалось словами. Ему хотелось произносить их, не останавливаясь. Потому что это была сущая правда, которую он сдерживал столько лет.

Юля улыбнулась, но ничего не ответила. Это не напрягло. Она согласна на кошмарный секс до конца жизни, это уже о чем-то да говорит. А потом она придвинулась ближе, прильнула, и Демьян обнял ее.

— Надо было выключить свет, — прошептала она.

Демьян щелкнул пальцами, и лампочка в абажуре погасла. Они остались в тишине и полумраке, разбавленном мерцающим отсветом свечи.

— Ух ты, — без какого-либо восхищения все так же тихо произнесла Юля.

— Я же говорил, что маги очень полезны в быту.

— Сколько магов надо, чтобы вкрутить лампочку?

— Ты не поверишь…

Как же хорошо было просто лежать рядом. За окном негромко накрапывал дождь. На кухне гудела посудомойка. Где-то в квартире периодически слышались то шорохи, то треск, то звуки, похожие на удар мешка с крупой об пол. Юлины коты вели активный образ жизни. Саму Юлю все так же хотелось, но торопиться было некуда. Успеется. Теперь все успеется.

— Юль, что тебя смутило в моем вопросе? — спросил Демьян, чувствуя, что этот момент всё же стоит прояснить. И желательно до того, как он полезет к ней с вполне понятными намерениями.

— Когда? — не поняла она.

— Когда я спросил, можно ли остаться на ночь.

— А, это, — она потерлась носом о его грудь. — Просто не хочу, чтобы ты плохо обо мне думал. Вы, мужчины, по-разному реагируете на желание женщины поскорее заняться сексом.

— Так, — нахмурился Демьян. — Кого еще мне следуют попугать?

Юля засмеялась, впрочем, не очень радостно.

— Все уже пуганы, Дем, я давно научилась держать оборону.

— Тебе придется очень постараться, чтобы я подумал о тебе плохо.

— Не переживай, это еще впереди, — пробормотала она едва слышно.

В этот момент на пороге спальни возник Гамлет. Третий кот Юли страдал ожирением и явно считал себя непонятым, отчего предпочитал коротать свои дни в одиночестве и к Демьяну почти никогда не выходил. Завидев чужака, он остановился и пораженно воззрился на свою хозяйку: мол, что это ты сюда опять притащила? В принципе, негодование Гамлета Демьян мог понять — он занял его законное место в Юлиной постели, только вот потакать не собирался. Пользуясь тем, что Юля лежит спиной к двери, Демьян шевельнул пальцами, осторожно закрывая дверь, а потом быстро поставил двухсторонний купол. Вот так, теперь пусть орут, сколько хотят. В конце концов, их там трое, не соскучатся, а Юля этой ночью будет только его. Он столько ждал…

Юля подняла голову, замерла на мгновение и легко коснулась его губ своими. Демьян приглашение принял.

Много лет назад, когда они ехали в такси с вечеринки, Юля целовала его порывисто и нетерпеливо. С той ночи утекло много воды, изменилась она и изменились ее поцелуи. Сейчас она делала это, не торопясь и не неистовствуя, упоительно неспешно и нежно. Изучая. Открываясь. Наверное, можно было сказать, что это был очень ленивый поцелуй. Они то находили губами губы друг друга, то просто терлись друг о друга носами, а если один уставал, другой целовал где-то еще: подбородок, щеки, шея… Просто два человека, что слишком давно знали друг друга, чтобы вдруг воспылать неземной страстью. Два человека, истосковавшихся по тому, что так хотели и могли друг другу дать и друг от друга получить.

Нет, все-таки здорово было, что они перебрались в постель, а то еще одного падения с табуретки Юля бы ему точно не простила. Но что тут поделаешь: сногсшибательная женщина…

Сногсшибательная женщина тем временем запустила руки ему под футболку и довольно замурлыкала, тем самым словно подув на огонь, теплившийся внутри как пламя в очаге. Демьян мягко надавил ей на плечо, укладывая на спину, поцеловал еще раз и отстранился.

В медовых юлиных глазах перекатывалось волнами море, и у моря этого было имя — любовь. Демьян замер, а Юля запустила пальцы ему в волосы, протянула сквозь них кудри и улыбнулась.

«К черту секс», — подумал он и лег головой ей на грудь. На глаза навернулись слезы. От нежности? От счастья? От облегчения? Демьян зажмурился. Юля все перебирала его волосы, второй рукой гладила по спине, и были только они вдвоем…

— Как давно мне не было так тихо, — прошептала она.

Тихо. И здесь тихо. Прямо как Агата говорит…

— Это хорошо? — тоже отчего-то едва слышно спросил он.

— Сейчас да. Сейчас мне так спокойно. Хотя обычно тишина меня пугает…

— Почему?

— Когда бабушка умерла, тишина была очень страшной…

Юля замолчала, но Демьяну показалось, что она еще не закончила. Он знал ее историю только в очень общих чертах, она никогда не стремилась рассказывать подробности, а он не считал, что вправе спрашивать. В конце концов, он тоже в свое время потерял всю семью и не очень-то хотел говорить на эту тему.

— Мне было девятнадцать, — вдруг прерывисто выдохнула Юля. — Ну, ты знаешь… Извини, не хочу грузить…

— Нет, — оборвал Демьян. — Расскажи.

Юля сделала глубокий вдох, Демьян ощутил как поднялась грудь под его щекой.

— Да не о чем особо рассказывать, — ответила она и гулко сглотнула. — Просто это так внезапно случилось. Она всегда была бойкой, подвижной… А потом просто слегла однажды и больше уже не встала. Позвала меня, рассказала, где лежат деньги на похороны, где одежда подготовленная, кого на поминки позвать. Объяснила, что нужно будет вызвать скорую, когда все закончится. Сказала, что оформила завещание в мою пользу, и мне не нужно волноваться о том, где жить, но работать придется, потому что у нее не получилось накопить много. А я слушала ее, и все это казалось мне каким-то бредом… — Юля громко втянула воздух носом, но продолжила. — Она воспитывала меня лет с восьми. Родители же не всегда пили. И я помню, как было до. А потом у отца начались какие-то проблемы на работе. Он стал прикладываться к бутылке, и мама за ним. Потом отца уволили. Мама дома сидела… А я все чаще стала приходить домой после школы, а там родители вдрызг, и в холодильнике пусто. Я их боялась, если честно. И стала ходить к бабушке. А она как-то раз взяла и оставила меня у себя. Они хватились только на третий день…

Юля замолчала. Но ладонь с его головы так и не убрала. Все так же медленно перебирала его волосы. Демьян чувствовал, как она наматывает локоны на палец. Потом она заговорила снова.

— В общем, бабушка разругалась с ними жутко. Она отца никогда не любила, ну и вроде как нашла подтверждение тому, что ее нелюбовь была обоснованной. Забрала меня. А когда мне десять исполнилось, лишила их родительских прав и установила надо мной опеку. Говорила, что хотела, чтобы все по честному было, чтобы я сама свое желание высказала, в суде детей после десяти лет только спрашивают… А потом у меня пубертат начался, ну и все. Несло меня знатно. Ругалась с ней постоянно. Она боялась, что я в отца уродилась, и тоже по кривой дорожке пойду. Пасла меня бесконечно. В школу отводила и из школы забирала. А я сбегать стала через черный выход. В школе их четыре было… Курить начала, алкоголь попробовала. Спасибо, хоть ума хватило мимо наркотиков пройти, где раздобыть травку я знала. Хотя иногда хотелось. Как наслушаешься вечером, кем вырастешь, так и думаешь, что может пора уже начать оправдывать ожидания. С другой стороны, может, если бы вовремя домой приходила, то и не выслушивала бы... В общем, все это могло плохо закончиться, но тут мне очень повезло.

Юля снова задумалась ненадолго, и Демьян понадеялся, что она задумалась не о том, какие слова выбрать. Ему не хотелось, чтобы с ним она выбирала слова.

— Повезло… — повторила Юля. — Меня моя классная как-то за курением у школы поймала, но повела почему-то не к директору, а к школьному психологу. А та мне чаю налила и так спокойно со мной поговорила. Я уже сейчас понимаю, что скорее всего классная про ситуацию с бабушкой знала. Может быть, бабушка ходила к ней, требовала обо мне отчет… В общем, психолог тоже, видать, все знала. Вот она мне и предложила мой протест направить в мирное русло. А заодно найти себе занятие по душе. Сказала, что всегда есть выбор, как пережить тяжелые времена. Можно уйти в саморазрушение. А можно найти способ себя поддержать. Это сложнее, но зато действует во спасение и оставляет шанс на будущее. Чем меньше исправлять, тем проще строить. И еще, что броня бывает разной. А мне очень нужна была броня.