Алёна Дмитриевна – Сказка четвертая. Про детей Кощеевых (страница 34)
Но когда он нашел ключ и выбежал в коридор, ее там уже не было. И в парке уже не было. И за воротами он ее тоже не нашел.
Обежав все, он сел на скамейку, вцепился пальцами в волосы. Что же он наделал? Он же не так хотел? Почему она так разозлилась?
Что с тобой случилось, Злата? И как помочь, если еще можно помочь? И нужно ли?
Перед внутренним взором стояли ее огромные зеленые глаза. Нет, помощь ей очевидно была нужна. А значит…
А значит нужно перестать изводить себя, собраться и придумать новый план, раз уж старый провалился. Всегда лучше действовать на трезвую голову. Сам же просил у этого мира что-нибудь помимо знаний. Вот мир ему и подкинул задачку. Досталась ему царевна, да не простая, а заколдованная!
Но и подсказки ему тоже дали. Целый месяц вместе. Он что-нибудь вспомнит. И этот разговор с нею спящей... Нужно просто подумать...
Любую заколдованную царевну можно расколдовать. Это каждый ребенок знает. Главное найти верный способ.
Возвращаясь в привычное русло, мысли текли все ровнее и спокойнее. Яков совсем не злился на Злату за все, что услышал от нее. Она явно была не в себе. А та другая ее часть сказала, что он ей нравится. Вот соединит этих двух Злат воедино, тогда они и поговорят. А пока что, видимо, любой разговор все равно будет бессмыслен. Так что этот план даже не провалился, а просто перенесся на потом.
Только вот сначала все же нужно убедиться, что она добралась до дома в целости и сохранности.
Яков встал со скамейки и побрел обратно в общежитие.
А между тем Злата, выйдя из его комнаты, направилась вовсе не на выход. Накинув на себя взороотводящий заговор, она прошла до лестницы и спустилась на первый этаж. Шаги гулко разносились по коридору, и парочка встреченных ею по пути местных жителей дружно заозиралась, пытаясь понять, откуда идет звук.
Чувствовала она себя ужасно, все еще знобило, будто и правда заболела, но она заставила себя проигнорировать это.
Грязным. Он сказал, что чувствует себя после нее грязным. Яков понятия не имел, что такое чувствовать себя грязным, каково это, когда тебе кажется, что тебя вымазали нечистотами с ног до головы, и от тебя смердит, и все вокруг это видят, и ты так хочешь, но не можешь отмыться… Но она могла ему это продемонстрировать. О, этот урок он забудет не скоро, если вообще сможет когда-нибудь забыть. И это только его вина. Как он посмел…
«Что ты задумала?..» — подала голос та, что жила внутри.
«Молчать».
«Что ты... Подожди! Нет! Не смей!»
«Уничтожу».
Кажется, сейчас она и впрямь была готова ее уничтожить. Стереть. Выжечь. И после этого ей уже точно будет все равно… Но ей будет так не хватать… Нет, не будет. Она даже не задумается об этом.
Она прошла до конца коридора на первом этаже и остановилась перед обшарпанной дверью.
Та, что жила внутри, рвалась и кричала.
Но Злате было все равно.
Клим предложил Якову поспорить на нее. А Яков оказался слишком правильным, чтобы поведать брату, как ему повезло.
Отлично.
Они оба никогда от этого не отмоются.
Наслаждайтесь, мальчики.
И она постучала.
Глава 9
Словно в насмешку над всем тем, что происходило с Яковом, утро следующего дня выдалось солнечным и теплым. Яша шел за Климом к полигону, где они тренировались по утрам, и испытывал смутное чувство обиды: ему казалось, что он висит на волоске над пропастью, а этому миру было на то наплевать. Разве его родной мир мог бы поступить с ним так же?
Он опять не спал всю ночь, пытаясь понять, что ему теперь делать и нужно ли что-то делать вообще? Исписал десяток листов мыслями и догадками, а потом сжег, чтобы, не дай боги, кто-нибудь их не прочел. Злата была заколдована, а значит, согласно всему, что он знал о магии, ей требовалась помощь. Но она сама себя заколдовала, пытаясь исправить какую-то ошибку. Не говорило ли это о том, что она понимала, что делает, и помощь будет лишней, ненужной? Но во сне она сказала, что так совершила еще большую ошибку, и еще, что ей больно.
Больно. Какой-то части Златы было больно. Не было ли это главным во всей этой истории? И если есть способ избавить от боли, помочь исправить ошибку — не должен ли он быть использован? И раз уж богам было угодно, чтобы обо всем узнал именно он — Яков, то не было ли им угодно и то, чтобы именно он все исправил?
К утру Яков был уверен, что все так и есть. И дело было даже не в воле богов, а в том, что, возможно, он для Златы единственный шанс. Какова вероятность, что ей встретится кто-то еще, кто во всем разберется? Если уж даже ее семья за все время, что она под проклятьем, не смогла ей помочь… А он и так был перед ней безмерно виноват за гадкое слово, что вырвалось, потому что он не захотел остановиться и подумать.
Хорошо, что сегодня Клим тоже был погружен в свои мысли и не отвлекал его болтовней. Яков боялся, что стройная цепочка из аргументов и доводов, что он выстроил за ночь, ускользнет от него, и он не сможет снова собрать их воедино, а как сделать то, что он задумал, не имея при этом абсолютной уверенности, что поступает правильно, он не знал.
Они почти дошли до полигона, когда Клим все-таки решил нарушить молчание.
— А ко мне вчера Злата заходила, — задумчиво произнес он.
Мир перед глазами дрогнул и пошел черными пятнами. Яков остановился и, ощущая, как обмерло все внутри, повернулся к брату.
Только не это…
— Ты чего? — не понял причин его остановки Клим, но тоже притормозил.
— Зачем?
— Да я и сам не понял, зачем, — пожал плечами он. — Она странная была. Знаешь, будто больная. Бледная такая. Заговорила про погоду, сказала, что она нынче отвратительная… А погода-то нормальная была. Попросила воды. Начинала говорить, потом замолкала. Потом поговорила с кем-то по этому… как его…
— Телефону?
— Ага. И через минуту мне в комнату мужчина вошел. Прямо через зеркало! Представляешь! Я про такое только слышал. Это ж какую силищу надо иметь, чтобы вот так в зазеркалье самому пути прокладывать. Ну и все, он ее с собой забрал.
Яков выдохнул, ощутил, как его отпускает, и едва сдержался от того, чтобы не поблагодарить богов вслух. Если бы Злата захотела, Клим бы сейчас поведал ему совсем другую историю. Яша не сомневался, что брат бы не преминул похвастаться. Месяц назад он, конечно, согласился, что предложенный им спор был глупостью, но все равно порой делал замечания о царевне и не пытался скрывать, что все еще поглядывает на нее. Не сомневался Яков и в том, что предложи Злата Климу разделить постель, он бы не отказался. Но зачем тогда она пошла к нему? Захотела, а потом передумала? С другой стороны, теперь Яков хотя бы знал, что кто-то забрал ее. Ночью он даже написал ей сообщение на телефон, спрашивая, все ли с ней в порядке, но она не ответила, и он весь извелся.
Клим устал ждать и пошел дальше, Яша двинулся следом.
— А кто ее забрал? Ее отец?
— Не-е. Кощея я видел. А этот молодой какой-то. Правда, от него меня тоже пробрало. А сам чернявый, кудрявый. Помнишь, у нас овца барашка черного уродила? Вот один-в-один. Она его Дёмом назвала.
Дём. Демьян. Брат. Значит, все действительно хорошо. Злата в надежных руках. Хвала богам.
— Как думаешь, что с ней было? — спросил Клим, но Яков в ответ лишь пожал плечами. Он бы и сам очень хотел знать ответ на этот вопрос. Потому что у него были одни догадки.
Во сне Злата попросила ее обнять. Он обнял, и это как-то повлияло на нее. И если он все действительно правильно понял…
— А ты чего все молчишь? — с неожиданной обидой в голосе поинтересовался Клим, снимая кофту и бросая ее на лавку в начале беговой дорожки. — Все утро молчишь.
— Я всегда молчу.
— Обычно ты слушаешь, — проницательно заметил брат и прищурился. — А в последний месяц тебя не дозваться. Что там за думы у тебя? Поделись, авось помогу?
— Нечем делиться.
— Вот так, — горько усмехнулся Клим. — Совсем взрослый стал, уже и помощь брата ни к чему. Ну и справляйся тогда сам, — а потом подбоченился. — А ведь ко мне зашла, а? Могла к матери пойти!
— Ага…
— Да ну тебя… Догоняй! — и Клим сорвался в бег.
Яков вздохнул, размялся немного и побежал следом. Дорожка была удобная, мягкая, словно земля в лесу, и бежать по ней было приятно. Но он этого не замечал. Ему нужно было до конца все обдумать, и движение было хорошим подспорьем для того, чтобы ничего не отвлекало. Он уже давно заметил, что ему лучше мыслится, когда руки заняты или вот ноги.
Злата ни разу не позволила себя обнять, когда они были вместе, но она не смогла отстраниться сама, когда он все же обнял, пока она спала. Она проснулась и потребовала ее отпустить.
Вывод напрашивался сам собой. Он мог быть ошибочным, но если Яков что и знал о проклятьях, так это то, что условия для их снятия бывают разными. Это в сказках царевен будили поцелуями. Но они уже целовались, и это не помогло. Возможно, конечно, он недостаточно сильно ее любил. Либо, что куда более вероятно, это просто был не тот способ. Ибо знал Яков и другую сказку, рассказанную ему в детстве бабой Настей. И в ней девица расколдовала своего возлюбленного, заплакав над ним. Плакать над Златой, разумеется, смысла не было. А вот обнять ее…