Алёна Дмитриевна – Сказка четвертая. Про детей Кощеевых (страница 23)

Демьян вздохнул, снял со своих колен пригревшегося Маркиза, которому это явно не понравилось, и встал.

— Давай-ка я тебе сам чай налью. Садись. Юль, мне понадобится отлучиться на несколько дней. Я уверен, что Коля к тебе не сунется, но на случай, если вдруг станет страшно, я оставлю тебе ключи от моей квартиры, хорошо. Уж два-три дня кто-нибудь из соседей твоих кошаков покормит. Ну, или можешь их с собой ко мне взять. Договорились? Слушай, а сливовое варенье, которое тебе баба Рая давала, еще осталось?..

От Юли Демьян вышел уже за полночь. Ночь стояла теплая. Демьян подумал-подумал, и решил не вызывать такси, а прогуляться. Он сотворил небольшого светлячка и пустил плыть впереди себя в пяти сантиметрах над дорогой, чтобы тот освещал ему путь.

Ему было о чем поразмыслить. С тех пор, как Кощей предложил ему подумать над женитьбой на Евдокии, прошло три недели. Это неделя в Тридевятом. Выезд туда был назначен на вечер завтрашнего… то есть уже сегодняшнего дня.

Отец примет любой его ответ. Но этот ответ должен быть окончательным.

Был момент, когда он решил, что правильным будет согласиться. Эта новость быстро разлетится по Тридевятому. Статус женатого человека добавит ему веса в глазах царей и князей. В то же время так Кощей продемонстрирует, что готов прощать врагов, что вовремя опомнились. А Ростислав не посмеет снова развязать войну. С политической точки зрения это решение было выгодно для всех.

А Евдокия… Да ему даже жить с нею необязательно. Поселит где-нибудь в отдаленных местах Тридевятого, будет наведываться. Тридевятый — это не здешний мир, где можно отследить кого угодно. Никто и никогда не узнает, что она так и не пересекла черту, отделяющую их миры. Наверняка она останется ему за это благодарна. А у него будет жена, пусть и номинально, но это окончательно отрежет его от возможности быть с Юлей, и так будет лучше для них обоих.

Но сегодня, сидя у Юли на кухне, он понял, что откажется. Просто не сможет. Возненавидит Евдокию, и неизвестно еще чем все это закончится. Ненависть — острое, плохо контролируемое чувство, и ничего хорошего темному магу оно принести не может.

Завтра он объявит о своем решении Кощею, а затем князю. Кощею все равно будет заключен этот брак или нет, а мнение Ростислава тут никого не волнует.

Он откажется. А когда вернется, все будет по-прежнему. И в сложившейся ситуации его это вполне устроит.

Глава 7

В Тридевятом Кощей предпочитал объявляться если не ночью, то совсем уж поздним вечером. Так что не случайно в народе поговаривали, будто солнечный свет способен его погубить. Кощей про эту байку, к слову сказать, знал, и она его изрядно веселила. И порой Демьяну казалось, что соответствующую репутацию он поддерживает специально.

Взороотводящие чары с них обоих Кощей снял уже после того, как они въехали во двор княжеского терема, и вышло, будто появились они на нем из ниоткуда, буквально вышли из воздуха. Трюк был дешевым, но неизменно имел успех. Черный конь Кощея встал на дыбы и заржал, ударился передними ногами о землю, и из-под копыт его полетели алые искры. Находящаяся во дворе челядь взвизгнула и бросилась бежать.

Кощей спешился, оправил плащ и кинул взгляд на Демьяна. Тот тоже соскочил с лошади и погладил ее по гриве, успокаивая. Они тут ненадолго. Разберутся с парой вопросов и уедут. После этого передал поводья все же подошедшему к ним бледному от страха конюху.

Когда Демьян был много моложе, ему нравилось ходить в Тридевятый. Все казалось, что он переместился на страницы учебника. Но позже, когда восторг от новизны прошел, он не смог не признать: менялся антураж, но не менялись люди. Они здесь были такими же, как и везде. И проблемы у всех были примерно одинаковые. Как не остаться голодными и без дров на зиму, как сделать свою дружину сильнее, чем у соседа, как выгоднее пристроить дочь замуж или найти сыну женку с приданым побольше… И вскоре азарт ушел, уступив место привычке.

С другой стороны, Демьян не мог не согласиться с тем, что воздух здесь был чище, а вода слаще. И кормили всегда вкусно. Но Демьян если и захаживал в Тридевятый один, предпочитал останавливаться там, где никто не смог бы догадаться, кто он есть. И, разумеется, такие места были далеки от царских теремов.

Однажды Василиса взяла его с собой к Алексею. Это были самые тоскливые три дня в его жизни. С родным сыном мамы они общего языка не нашли. Больше он с ней к нему не ходил, и всегда искренне жалел Злату, когда той приходилось нести эту повинность. Впрочем, после достопамятного побега Златы из царского терема на ярмарку они на семейном совете решили, что ей больше не обязательно там гостить.

Вообще побег тот был показательным. Тогда Злата позволила себе то, чего не позволяла до этого никогда: открыто нарушила все возможные правила и выступила против Алексея. Она и до этого не питала к старшему брату особо теплых чувств, что не могло не льстить Демьяну, но никогда не шла наперекор его воле. А случилось ведь это осенью, сразу после того злополучного лета, когда Злата внезапно так сильно переменилась. Демьян все гадал, почему он заметил эту перемену, а Кощей с Василисой — нет. Может быть, потому что он — союзник во всех ее детских проделках и главное доверенное лицо — знал ее с той стороны, с которой не знали они. А может быть, потому что ее поведение рядом с ними особо и не изменилось. Она все так же осталась любящей, заботливой, ответственной дочерью. Только вот он видел холодный блеск в глазах, которого раньше не было, а потом и вовсе совершенно случайно нашел подтверждение своим подозрениям.

Как-то раз зимой она приехала к нему очень поздно и попросилась переночевать, сославшись на то, что нынче пятница и завтра не нужно в школу. А еще попросила сказать маме и папе, если спросят, что она вернулась к нему намного раньше. Демьян без задней мысли полюбопытствовал, где она провела вечер.

— У Димы родители уехали на какой-то концерт, квартира была свободной, — пожала плечами Злата.

— У Димы? — переспросил Демьян.

— Ага. Он ходит со мной в университет на спецкурс по истории. Раздражающе умный. Собирается в Москву после школы, хочет поступать там.

— И вы… занимались? — неуверенно предположил Демьян.

Злата засмеялась. И этот смех ему не понравился. Холодный циничный смех. Его сестра не могла смеяться так. Он еще помнил, как под ее ногами распускались цветы, когда она была влюблена.

— Занимались… занимались… — покачала головой она, взирая на него снисходительно. — Брат, тебе сколько лет, а? Сплю я с ним.

Она сказала это абсолютно спокойно, без всякого смущения и стеснения, глядя прямо ему в глаза. Демьян справился с первым шоком и осторожно поинтересовался:

— И давно вы встречаетесь?

Злата вздохнула, и на лицо ее пала тень.

— Мы не встречаемся в том смысле, который ты сейчас вложил в это слово. Просто его родители то и дело куда-то ходят, и у нас есть возможность немного сбросить напряжение. Это ты в одиннадцатом классе балду пинал, а потом непонятно как все экзамены сдал, у меня так не получится, у него тоже. Вот и все. Не переживай, мы предохраняемся. Расскажешь отцу, превращу тебя в кого-нибудь неприятного…

И снова засмеялась. И последнее совсем не прозвучало как шутка.

— Да ладно тебе, Дем, — поморщилась Злата, проследив за его изменившимся выражением лица. — Не вздумай включать режим поборника морали. Вспомни, во сколько затащил в постель свою первую девушку. То-то же. А знаешь, она тоже была чьей-то дочерью и сестрой. Давай лучше поужинаем, а. Я голодная ужасно. Готовить Димина мать любит куда меньше, чем вести светскую жизнь.

В июне Дима сдал экзамены, уехал в Москву поступать и поступил. Никаких эмоций по этому поводу Злата не выказала. А в сентябре в универе уже нашла себе кого-то другого. Демьян успокаивал себя: сам он по молодости не гнушался сексом и на одну ночь, а Злата все-таки была куда более избирательна, и ее любовники — по другому их язык назвать не поворачивался, как бы ужасно это не звучало, учитывая ее возраст — так вот, ее любовники как правило держались долго, пока не надоедали ей самой. Но все же он надеялся, что однажды ее сердце дрогнет. Он бы многое отдал, чтобы узнать, что у нее там случилось с тем ее первым парнем, но Злата даже имя его назвать отказалась. Как-то раз он не выдержал и попытался проникнуть к ней в разум, пока она спала, убеждая себя, что поступает так из самых благих побуждений. Но к своему удивлению наткнулся даже не на щиты, а на монолитные стены, явно выстроенные при помощи магии, и не смог их преодолеть.

Должен ли он был сообщить об этом Кощею? Должен. Но Злата бы его никогда не простила.

Он думал об этом, идя на шаг позади наставника, пока их вели по коридорам терема. Деревянные доски скрипели под сапогами. Застежка на вороте кафтана давила на горло. И ремень он, пожалуй, сегодня повязал слишком туго, но не перевязывать же при всех. И зачем тот вечер пришел ему на память? И так что-то было тошно. Все звучало в голове Юлино: «Ты со мной тоже так делаешь?» А помедитировать он так и не успел.

В небольшом, но красиво расписанном тронном зале обнаружилось столпотворение. Демьян огляделся, не поворачивая головы, скосив глаза, и узрел встревоженные лица бояр. Удивляться тут было нечему. Их с Кощеем появление в этом мире крайне редко вызывало иную реакцию. Они с наставником не дошли до князя пять шагов, синхронно остановились и кивнули в знак приветствия вставшему им навстречу Ростиславу.