Алёна Дмитриевна – Сказка четвертая. Про детей Кощеевых (страница 18)

Золотистый свет вечернего солнца укутывал березовый парк. Злата прошла по дорожке, прикрывшись самым легким из имеющихся в ее арсенале взороотводящих заговоров. Что-то более серьезное могла заметить охранная сетка, навешенная на периметр Конторы, а ей это было не нужно. Двери общежития скрипнули, приветствуя. Сидящая за стойкой администратора Елена оторвалась от какого-то журнала, скользнула по ней взглядом и снова вернулась к чтению. Тетя была сильна, но не сильнее ее.

На лестнице Злата позволила себе спустить тормоза к чертовой матери. И ее накрыло предвкушением. Она еще вчера поняла, что сделала правильный выбор. Яша был таким милым и совсем неискушенным. А как искренне он смущался! Это было необычно и непривычно и настолько притягательно, что вполне можно было сказать, что он не оставил ей выбора. Кто его просил так себя вести? Она была уверена, что какое-то время в постели он будет оставаться таким же, и уже предвкушала много приятных и забавных моментов.

И планировала начать прямо сейчас.

В этот раз она не стала стучать, тем более дверь все равно оказалась открытой. Злата восприняла это как приглашение и даже поерничала про себя: не ждет он ее, как же. Она скользнула в комнату тихо-тихо. Яков сидел за столом к ней спиной и что-то читал. Злата аккуратно прикрыла дверь и медленно повернула задвижку. Потом подошла ближе и положила руки Яше на глаза, попутно снимая с себя чары.

Яков дернулся и замер.

Это был хороший момент. И Злата в полной мере насладилась им. Сейчас он полностью был в ее власти. Она наклонилась, провела носом по его волосам. Потом коснулась губами его уха и прошептала:

— Привет. Где мой чай?

Яков шумно выдохнул, пропустив длинную струю воздуха сквозь сложенные в кольцо губы.

— Злата, нам надо поговорить.

Злата куснула себя за губу и прикрыла глаза. Начинается. Но ее ладони со своего лица он не убрал. И она решила, что даст ему право недолго побыть занудой. Мальчику нужно расслабиться, а то вон какой напряженный. И если ему поможет разговор, то пусть.

— Говори.

Он распрямил лежащие на столе кулаки, стиснул их и распрямил снова. А потом поднял руку, накрыл ее ладонь своей и слегка сжал.

Злата вздрогнула и подавила внезапно появившееся желание отшатнуться. Что за глупость? Та, кого она заставляла молчать все эти дни, настороженно шевельнулась внутри.

Сиди тихо. Тебе показалось.

— З-злата…

Он замолчал. Она почувствовала, как стремительно затрепыхались ресницы под ее ладонями. Пытается проморгаться. Понятно. Она ожидала откровенного разговора о сексе с человеком, который вырос в Тридевятом. Она действительно на что-то надеялась?

Опять придется все делать самой.

Злата убрала руки, обошла стул и села на стол. Взгляд у Яши был бесподобный. Испуганный и вожделеющий. Вот и славно. Первое уберем, второе оставим. И все будет как надо. Так. Тридевятый. Ну что там может быть?

— Яш, я же сама пришла.

Он открыл рот, наморщился, замер, а потом закрыл и отвернулся.

Ладно.

Злата протянула руку и погладила его по волосам. В отличие от мужчин Тридевятого волосы он носил короткие, хотя, скорее всего, остриг их только на Буяне. Ежик сзади приятно уколол ладонь. Яков безропотно принял ласку. Тогда она скользнула со стола ему на колени. Он попытался отстраниться, она сделала вид, что падает, и тут же была подхвачена. Ситуация оказалась патовой. Злата воспользовалась ею, прижалась ближе, уткнулась носом ему в шею и вдохнула запах поглубже. Как же упоительно он все-таки пах… Надо было сказать что-то правильное, чтобы он успокоился. Найти крючочек. Она перебрала в голове возможные варианты.

— Я тебе совсем не нравлюсь?

Яша снова не ответил, но она почувствовала, как он, едва касаясь, провел носом по ее волосам. Вот так, хорошо. Процесс напоминал приручение дикого зверя. Не все сразу, это понятно. Зато каждая маленькая победа будет вызывать восторг и гордость. А торопиться ей некуда. У нее весь вечер и вся ночь впереди. И еще немного. Пока ей не надоест.

Яша немного расслабился и обнял ее чуть увереннее. Злата дала ему время, чтобы привыкнуть. Но та, что жила внутри, вдруг снова беспокойно заворочалась. И показалось, будто ее стало больше… Это ощущение Злату насторожило. Она слегка отстранилась, заставляя Яшу разжать руки. Поймала его растерянный взгляд. Ну нет, не надо волноваться… Улыбнулась ему и огладила пальцами его левую щеку. Они манили ее — его шрамы, притягивали взор, ей все время хотелось к ним прикоснуться. И Злата не видела смысла и нынче отказывать себе в своем желании. Она потянулась и поцеловала самый широкий. Яков вздрогнул и гулко сглотнул.

— А говоришь, привык к ним, — шепнула ему Злата.

— Я…

Она поцеловала обожженный висок, потом лоб и то место, где раскаленное железо прижималось к брови, оставив от нее только половину.

Яков не двигался, сидел ни жив ни мертв, зажмурившись, и его лицо, когда она отстранилась, выражало что-то болезненное.

Злата подалась еще немного назад, уперлась спиной в столешницу. Яша открыл глаза. Серые. «Фирменные соколовские глаза, — подумала Злата. — Интересно, а бешеный темперамент он от деда тоже унаследовал?»

А он все смотрел на нее. Потом наконец поднял руку и очень осторожно одним пальцем провел по ее щеке. Улыбнулся.

— Это не значит, что я не знаю, что они уродливы, — произнес он, и она не сразу поняла, что это ответ на ее вопрос. — Но я не стыжусь этого. Просто когда кто-то относится вот так к твоему уродству, это странно… Злата, я что-то не так сказал? Я вовсе не имел в виду, что ты странная… То есть… Злата, что…

Не слушая его бормотания, Злата медленно встала с его колен. Отвернулась и подошла к чайнику. Проверила наличие воды. Нажала на кнопку выключателя.

— Злата, что я сказал?

Она заставила себя улыбнуться. Отец всегда говорил, что улыбка отражается в голосе, и если ты боишься выдать свои эмоции, нужно улыбаться.

— Все нормально. Просто подумала, почему бы нам все-таки не попить чаю.

А иначе она может сделать что-нибудь плохое. А так у нее будет возможность успокоиться. Яша за ее спиной молчал какое-то время, потом выдал неуверенно:

— Тебе очень идет коса…

Злата обернулась. Он выглядел потерянным и каким-то побитым, как щеночек, ей-богу. Ей вдруг вспомнилось, как Бонни, когда была еще совсем маленькой, иногда заигрывалась и начинала кусаться по-настоящему. Злата злилась и плакала от обиды. А отец говорил, что нет смысла обижаться на неразумное животное. Его нужно дрессировать.

Вот и тут так же. Зря она сейчас не сдержалась. Яков говорил о себе и даже не подозревал, чем именно отзовутся в ней его слова. Злиться глупо. Она сюда не за этим пришла.

— Ради тебя плела, — не стала врать Злата.

— Меня? — то ли испугался, то ли обрадовался Яша.

— Ага. Во-первых, подумала, что тебе так будет привычнее.

— А мне нравится, когда они распущены, — доверительно и очень смущенно поведал он. — Они очень красивые.

Злата не удержалась, мрачно усмехнулась и качнула головой.

Разумеется, они красивые! И вся она такая красивая! Ах, как это неожиданно и приятно — услышать такое! Интересно, он правда полагает, что его комплимент лидер среди самых оригинальных? Боги, она его переоценила, и это будет просто скучно. Это…

— Недалеко от моей деревни на берегу реки есть место, где много камней. Знаешь, есть такие цветочки — ноготки. Эти камни вот такого цвета. И на солнце смотрятся так, будто в огне. Я люблю туда приходить. Вот и волосы у тебя такие же. От них словно теплее, как от пламени…

Ух ты. А мальчик-то поэт. Может, все-таки выйдет интересно.

В чайнике закипела вода, щелкнул переключатель. Злата обернулась и потянулась вверх, чтобы снять с полки кружку и стакан.

— Давай я! — немедленно подорвался Яша и кинулся доставать все необходимое и составлять на стол. — А чай вот… — сказал он и открыл верхний ящик стола. — Злата… Ты сказала «во-первых». А что «во-вторых»?

Она снова умилилась. Какой все-таки непорочный мальчик ей достался. Забавно, но злость уже почти ушла. Почти.

— В постели мешаются, — ответила она, разворачиваясь.

Секунду Яков просто на нее смотрел. А потом его лицо залила краска. Злата едва не замурлыкала от удовольствия. Это ей тоже нравилось: то, как легко его было смутить и заставить покраснеть. Ох уж этот румянец… Кажется, он проступал даже сквозь шрамы.

Она приблизилась вплотную и обняла его за талию.

— Но если тебе уж очень хочется, то можешь распустить, — разрешила она, ловя его откровенно испуганный взгляд. — Яш, не надо волноваться, я заранее даю тебе согласие на все, что произойдет дальше, — очень хотелось добавить, что она в том числе не против экспериментов, но, пожалуй, тогда бы у него точно сердце остановилось, поэтому она решила обойтись малой кровью. — А кусаюсь я только по делу.

И в подтверждение своих слов легонько укусила его за подбородок. Ощутила, как он задрожал. Обрадовалась: а у мальчика явно есть потенциал, и велика вероятность, что она тут не зря старается. Поцеловала место укуса и легко подтолкнула в сторону кровати. Яков явно плохо соображал, потому что шаг сделал, потом еще один. Взгляд его прояснился, когда он уже сидел на тонком матрасе, а Злата снова села к нему на колени, только на этот раз лицом к нему.

— Злата…

Она явно ему нравилась, и, видимо, он боялся ее обидеть и, наверное, это была единственная причина, по которой он до сих пор не выставил ее из комнаты или не сбежал сам. Он просто не знал, как аккуратно отказать. Крайне гадко с ее стороны было использовать это. Но остановиться, не испробовав этот иноземный деликатес, она бы уже не смогла. Тем более, вон, заикаться он уже перестал. А значит, все было не так плохо.