Алёна Дмитриевна – Сказка четвертая. Про детей Кощеевых (страница 14)

Какого лешего? А ведь с Клима станется…

И что ему теперь делать? Рассказать обо всем Злате? Рассказать о том, что его брат предложил ему совершенно гадкое соревнование? Ага, а потом еще и признаться, что влюблен в нее, чтобы это совсем уж выглядело так, будто он на это соревнование согласился… Но что-то же делать нужно.

Он зарычал в бессильной злобе, упал на лавку, ударил кулаком по доскам. Мысли хаотично крутились в голове, не желая выстраиваться в привычный им стройный ряд.

Как хорошо было в лесу у дядьки! Одни животные кругом. С ними просто. Коли ты добрый человек, то и они к тебе по-доброму. Коли злой, то уж не обессудь. А вот с людьми все гораздо сложнее. И уж тем более он никогда не бывал в подобных ситуациях и совсем не знал, как в них себя вести.

Расскажет обо всем Злате — подставит Клима. Есть ли у него такое право? И даже посоветоваться не с кем! Можно было пойти в архив и попросить о связи с Тридевятым, но разве мог он поведать отцу, что творит его старший сын? А значит, нужно самому придумать, как держать Клима подальше от нее. Для блага их обоих. Кощей не обрадуется, если узнает, что на его дочь кто-то посягает с подобными намерениями. А сама Злата? Каково будет ей?

Яков продышался. И в голову пришла уже совсем другая мысль.

Разве мог Клим говорить серьезно, когда предлагал спорить на нее? Бесспорно, многое его брат воспринимал куда проще, чем он, но не настолько же. И никогда он не рассуждал так цинично. Яков покусал губы. Вообще в последние дни Клим стал вести себя странно: стал дерганным, порывистым. Огрызался чуть что. Теперь вот начал курить… Может, случилось чего? И поговорить, наверное, для начала стоит все же именно с ним. Клим обязательно услышит его, раньше он всегда прислушивался к его советам. Правда, раньше они никогда не касались девушек. Но вдруг да и выгорит.

Только нужно придумать правильные слова. А слова — это нелегко.

Яков тяжело вздохнул, забрал с лавки блокнот и карандаш, встал и пошел в сторону общежития.

***

Сначала Клим направился к зданию Отдела безопасности, но потом передумал и свернул туда, где видел Злату.

Он был зол. Раздражен. И, возможно, напуган. Ничего не получалось. Он и до этого чувствовал, что слабее остальных, однако на общих тренировках выходило отшучиваться. Но чертово родство с дедом, которым он, вообще-то, всегда гордился, не давало окружающим покоя: кажется, все ждали от него чего-то из ряда вон выходящего. И никаких скидок на то, что два поколения подряд кровь Сокола разбавляла простая человеческая — его бабушки и матери. И отчасти Клим даже обрадовался, когда Грач предложил ему потренироваться один на один. Подумал, что он выделил его и что у него наконец-то будет возможность продемонстрировать, что он может. Но то, что сегодня творилось на полигоне, больше походило на избиение, чем на тренировку. Кажется, Грач серьезно вознамерился доказать ему, что как боевой маг он представляет из себя полный ноль. Если бы Клим не знал нрав дедушки, уже бы решил, что тот согласился взять его к себе исключительно из жалости, а теперь попросил своего зама аккуратно объяснить внуку, что ему тут не место.

Нет уж. Пусть подавятся. Домой он не вернется, он слишком много сил потратил, чтобы сбежать оттуда. И он еще покажет всем, на что способен.

Клим сжал ладонь в кулак. С первого дня в этом мире — да нет, еще с того момента, как они с Яшкой попали на Буян — силы вели себя странно. Словно что-то мешало им свободно течь по венам. Это тоже никак не помогало на тренировках. Возможно, стоило с кем-то это обсудить. Он бы спросил брата, но это было бесполезно. У Яшки никаких ощутимых сил отродясь не водилось. Что же касается остальных… Климу казалось: заикнись он кому, и тем самым подпишет себе приговор. Нет, разберется сам.

Клим дошел до конца дорожки и наконец увидел Злату. Она сидела на лавочке возле главного здания Конторы и что-то высматривала в дощечке, с которыми они все тут ходили. Клим поморщился: со здешними игрушками он еще не разобрался, и это тоже нервировало, — а потом двинулся вперед. Ладно, тренировки тренировками, игрушки игрушками, а вот как вести себя с девушками он знал. Главное, успокоиться. Тут как с диким животным: учует твою неуверенность, и пиши пропало.

— Привет, — улыбнулся он, подходя ближе.

Злата подняла голову и улыбнулась в ответ.

— Привет. Куда дел брата?

— Мы идем по-отдельности, и я ему не нянька, — не сдержал рвущееся изнутри раздражение Клим и тут же пожалел об этом. Надо было исправляться. — Скучаешь?

Не спрашивая разрешения, он сел рядом, и Злата отложила свою дощечку.

— А ты желаешь спасти меня от скуки?

Клим мысленно притормозил. Во всех этих разговорах главное — интонация. Интонацию Златы он узнал. Обычно он сам пользовался ею. Неужели все так просто? Или здесь так принято? Что ж, это можно было проверить.

— Почему бы и нет?

— И не страшно?

— А я смелый.

— И что ты станешь делать, если я соглашусь?

Клим задумался на мгновение. Злата вознамерилась вести. Не то чтобы он к этому привык, но знал, что порой девушки пытались за внешней бравадой прикрыть свою неуверенность. Обычно это быстро проходило. Охотником все равно оставался он. Так что пусть думает, что держит ситуацию в своих руках, если ей так спокойнее.

— Обещаю слушаться и повиноваться.

— Серьезно?

— Я умею быть покладистым.

— А так и не скажешь.

— Значит, надо пробовать.

— Но мало ли чего я захочу.

— Ради такой награды можно и рискнуть.

— Риск — дело благородное, — улыбнулась Злата. — Но прости, Клим, сегодня я уже занята.

Он приготовился возмутиться. Нет уж, коли согласилась играть в эту игру, пусть играет по правилам! Но в этот момент его инстинкты заголосили разом, заставив подобраться и забыть про их разговор.

Интуиция. Чутье. Вот первое, что воспитывают в боевых магах. Мало поставить руку, научить держать удар и творить пульсары. Если ты не сумеешь вовремя распознать опасность, то не успеешь использовать эти навыки. Про чутье его деда ходили легенды. Клим предпочитал верить, что хотя бы оно перешло к нему по наследству в полном объеме. И периодически он находил подтверждение этой вере.

Но то, что он испытал сейчас, он испытал впервые. «Беги! Беги! БЕГИ!» — вопили инстинкты, которые вообще-то обычно предлагали бить. Где-то совсем рядом была угроза. Опасность. Серьезная. И она приближалась. Куда бежать? А Злата? Он не сдержался, заозирался.

Злата засмеялась. На фоне происходящего ее смех показался Климу форменным издевательством. Он повернулся к ней и открыл рот, чтобы предупредить, но осекся: Злата глядела на него с улыбкой, слегка изогнув бровь, и по ее глазам он прочел, что она знает, что с ним творится, и это ее веселит.

— Успокойся, — попросила она. — Это мой отец. Вы все так на него реагируете, спроси у своего деда.

И она кивнула головой куда-то за его плечо. Клим обернулся. От головного здания Конторы шел мужчина. В его внешности не было ничего страшного. Ничего такого, чем матери пугают непослушных малышей. Так с виду и не отличишь от жителя этого мира. Но это именно от него волной распространялось ощущение угрозы. Мужчина дошел до лавочки и остановился напротив них. Клим поднялся и замер, ощущая, как позорно подкашиваются ноги.

— Представь друга, дочь, — предложил Кощей, внимательно оглядев его.

Злата тоже поднялась.

— Знакомься, папа, это Клим. Старший внук Сокола. Клим, это мой отец — в миру Константин Иосифович.

Кощей кивнул и протянул руку. Волосы на затылке зашевелились от ужаса, но Клим собрался и пожал его ладонь. Силы зазвенели внутри будто хорошо натянутая тетива.

— Приятно познакомиться, молодой человек, — кивнул Кощей, к облегчению Клима разрывая рукопожатие. — Передавай привет деду. Злата, вы разговариваете?

— Уже закончили.

Злата встала рядом с отцом. Они были не похожи совсем и в то же время похожи очень. Без сомнения, Злата унаследовала какие-то черты Кощея: глаза, например, и скулы. Но было и иное: взгляд, осанка и эта усмешка на губах. Ее Злата тоже явно позаимствовала у отца. И если бы кому-нибудь когда-нибудь пришла в голову сумасшедшая идея попытаться представить себе Кощея в женском обличье, то для этого достаточно было бы взглянуть на его дочь.

— Тогда идем, — ответил Кощей.

Он еще раз кивнул ему, и они ушли, скрывшись среди берез.

Клим обессиленно упал на лавочку и позволил себе протяжно выдохнуть. Его потрясывало.

Ну вот, с папой Златы он уже познакомился. И что тому не составит труда стереть его в порошок в случае необходимости, убедился.

Будто мало того, что весь этот мир, кажется, хочет стереть его в порошок... А значит, пусть.

Он сплюнул на землю, а потом поднялся и снова направился в сторону Отдела Безопасности. Для своих тренировочный зал был открыт круглосуточно.

***

В тот же день поздно вечером Злата приготовила чай покрепче и погорячее и отправилась к себе в комнату, стараясь подниматься по лестнице как можно аккуратнее, чтобы не расплескать его из кружки. Дверь в комнату родителей была приоткрыта, и из щели в коридор падал широкий луч света. Он привлек ее внимание. Злата помедлила, а потом сплела вокруг себя кокон из взороотводящих заговоров и подошла ближе. Если бы папа захотел, заметил бы ее в два счета, так что это почти не считалось за подглядывание.