Алёна Дмитриевна – Сказка четвертая. Про детей Кощеевых (страница 126)
«Эй, — позвал Дем. — Не пугайся, это я, Демьян. Тот самый брат, который нормальный. Я заберу Злату и тебя. Ты должен быть готов».
«Она жива?»
«Да».
«Оставь меня. Забери ее».
«Ты сможешь двигаться сам?»
«Нет. Тяжело… И я ослеп».
Демьян про себя выругался, стараясь не донести эти мысли до Якова. Зато стало понятно, почему он совсем не двигал головой. Он слушал, а не смотрел.
«Злата не может колдовать, на нее что-то надели. Кандалы…»
Демьян бросил взгляд на руки сестры.
«На Злате кандалы, Яков ослеп», — передал он Кощею.
«Будь готов», — коротко ответил тот.
Демьян вовсе не чувствовал себя готовым. Он чувствовал себя бесполезным. Больше всего хотелось нажать на кнопку «стоп» и дать себе время, чтобы все осмыслить и самому придумать план. Зверь внутри рычал и требовал крови. Это тоже отвлекало. Но отец как-то сказал, что готовность ко всему — это чистой воды блеф и не в ней дело.
Ростислав тем временем закончил рассматривать перстень. Бросил его на пол рядом со своей ногой.
— В твоем ученике нет ни капли твоей крови, у него нет никаких прав на трон, но на всякий случай, пожалуй, я уберу и его. Я хотел оставить твою дочь себе, но передумал, — сообщил он Кощею. — Преданная собака тяжело переносит утрату хозяина и плохо привыкает к новому. Я знаю, где твоя жена, Кощей. Я следил за всеми вами с тех пор, как Евдокия рассказала, где вы прячетесь. Так что скоро она к тебе присоединится, как и положено верной супруге.
Кощей прищурился. И все факелы в зале погасли. Наступила тьма.
— Нет! — воскликнул Ростислав, и раздался хруст. Железная подметка на его сапоге легко раздавила перстень. В темноте маленькая голубая искорка вырвалась из своего тысячелетнего плена, метнулась к Кощею и ударила его в грудь, на мгновение осветив. Кощей пошатнулся и упал на колени, а потом и вовсе завалился на бок.
— Папа! — закричала Злата.
— Все! — взревел князь. — С тобой покончено! Со всеми вами!
Дем рванулся к нему, поняв, что сейчас случится, и тут Ростислав взвизгнул будто от боли. Демьян вскинул руку, зажигая свет.
Злата сидела на полу, прижимая ладонь к горлу, и из-под ее пальцев текла кровь, но умирающей она не выглядела. Князь корчился на каменных плитах, пытаясь дотянуться до кинжала, который отлетел, когда он падал, а рядом с ним, вцепившись зубами ему в голень, лежал Яша.
— Отцепись! — закричал князь и из-за всех сил двинул сапогом Якову по лицу.
Яков расцепил зубы. Пошатываясь, Ростислав с трудом встал на ноги, а потом пнул в сторону Яши кинжал.
— Щ-щенок! — прошипел он и добавил в сторону Евдокии. — Убей.
Демьян потянулся к сознанию Якова, но он слишком привык действовать мягко, постепенно, и Евдокия успела захватить контроль первой. Двигаясь так, будто кто-то дергает его тело за ниточки, Яков дотянулся до кинжала и взял его. Попытался подняться на ноги, но не смог, остался стоять на коленях, шатаясь. Все лицо у него было вымазано кровью, и непонятно было, где его, а где Ростислава. А потом Яков приставил кинжал к своему горлу.
— Яша! — хрипло воскликнула Злата.
Яков дернул головой в ее сторону. Рука у него дрожала, но Евдокия медлила, прежде чем отдать последний приказ.
Нужно было забирать Злату и бежать, но Демьян не смог так поступить. К горлу Якова был приставлен кинжал. Не ясно было, что с отцом. Демьян все еще чувствовал его, а значит, он был жив, и его тоже нужно было вытаскивать отсюда. Нужен был другой план, а плана не было.
Нет, был.
Ему нужно было убить князя немедленно.
Но он еще ни разу не убивал сам.
Ростислав снова засмеялся.
— Никто из вас не выйдет отсюда живым, — прошипел он. — Род Кощеев будет уничтожен. Как долго я ждал! Столько усилий приложил. Чего только стоило мне добыть этого старика, которого так пасла Лебедь! А потом еще заставить сделать то, что мне было нужно! Как сложно оказалось сломать его волю! Но я сделал, я смог! И все это было не напрасно! Евдокия, убей его, а потом и девку!
Это был тот самый момент, когда времени на то, чтобы раздумывать дальше, не осталось. Демьян собрался и…
— Нет! — воскликнул голос, от которого он немедленно покрылся ледяным потом. Демьян обернулся. Возле трона, за которым виднелся открытый потайной ход, стояла Юля. Он сморгнул, пытаясь отогнать наваждение, но ничего не изменилось. Это и правда была она. И смотрела она прямо на княжну. Она не могла его видеть, но Демьян тут же понял, что не сможет убить. Только не при ней…
И еще он понял, что она на помосте одна. Отец пропал. Демьян глянул туда, где только что была Злата, но ее на месте тоже не оказалось.
Что происходит? Как Юля попала сюда?
Мама?..
Евдокия в ужасе уставилась на Юлю. Она смотрела на нее так, будто увидела призрака.
— Не делай этого, — попросила Юля. — Не становись убийцей. Помнишь, ты хотела посмотреть, как разливается река. Это очень красиво. Красиво и страшно. Я видела. Но если ты сейчас убьешь его, то никогда уже этого не увидишь. А даже если увидишь, уже не сможешь сполна этим насладиться. Уже ничем никогда не сможешь насладиться. Ты будешь принадлежать своему отцу до конца жизни. Ему и этому убийству. Посмотри, что он уже с тобой сделал. Но ты можешь это изменить. Закончить. Ты можешь построить дальше что-то своё. Но только пока не убила. Пожалуйста… Отпусти его… Пожалуйста… Евдокия… Не дай сотворить с тобой и это. Освободи себя от него. Только ты сама можешь сделать это. Не слушай его больше.
— Это еще кто? — взревел Ростислав. — Евдокия!
Юля вздрогнула, но продолжила смотреть на Евдокию.
— Ты можешь выбирать, — сказала она. — У тебя еще есть такая возможность. Пожалуйста, отпусти. Я знаю, ты добрее, чем пытаешься казаться. Ты назвала Ждана по имени.
Что-то в лице Евдокии переменилось. И она слушала.
— У тебя все впереди, — продолжала Юля. — Но только если ты сама дашь себе этот шанс. Не переступай черту. Не давай ему толкнуть тебя за нее. Ты сильнее, чем думаешь…
— Евдокия, убей их, — неожиданно спокойно произнес Ростислав.
Евдокия перевела взгляд на него. Она рассматривала его несколько секунд, а затем ответила:
— Нет.
Яков отвел кинжал от горла, а потом и вовсе выронил его и осел на пол. Краем глаза Демьян уловил движение, и на Якова стало сложно смотреть. Такое могло быть, если рядом с ним оказался кто-то, скрытый взороотводящим. Злата, например.
Евдокия повернулась к отцу.
— Я не стану убийцей, — сказала княжна.
— Евдокия! — прищурился Ростислав.
— Я не стану тобой, — продолжила она. — Ты говорил, что сила в том, чтобы никем не дорожить, чтобы в любой момент пожертвовать кем угодно, но если это сила, то я хочу быть слабой. Ты убил Степана...
— Прекрати немедленно, — прорычал Ростислав. — Что за бред?
— Ты забил его кнутом за то, что он отвёл меня в сад поесть яблок, — выдохнула Евдокия. — А когда я попыталась остановить тебя, ты полоснул кнутом и меня. Я должна была закрывать его и дальше. А я не смогла. Он был моим другом. А я не смогла. И ты его убил.
— Он был всего лишь слугой! И он нарушил мой приказ. Я запретил кому-либо приближаться к тебе!
— Он был моим другом, а я не смогла его защитить, — как заведенная повторяла Евдокия. — Я должна была, но я так испугалась… И все, что я смогла, слышать его до конца. Я так боялась тебя. Я старалась быть послушной. Но это ничего не значило. Я хочу, чтобы ты почувствовал все, что я чувствовала эти годы. Каково это — быть орудием в твои руках. Бояться. Подчиняться. И ненавидеть себя за это. Я хочу…
— Евдокия!.. — начал было Ростислав.
— Его защищает его пояс, — сказала Евдокия и посмотрела туда, где стоял Демьян.
«Засекла», — понял он. Но не сдала. Может, и правда не все потеряно. И он сделал шаг к Ростиславу, но в этот момент расшитый атласный пояс на нем загорелся и рассыпался пеплом, который полетел князю под ноги.
— Что это? — выдохнул Ростислав и снова взглянул на дочь. — Ты не умеешь колдовать.
— Конечно, нет, — согласилась Евдокия, — ведь ты не научил меня.
— Взять ее! — громыхнул Ростислав, повернувшись к дверям, но дружинников там уже не было, и лишь старичок бродил вдоль стены, явно не понимая, где он и что происходит вокруг.
— Я столько лет боялась тебя, — задумчиво повторила Евдокия. — А ведь я сильнее тебя. Я знаю правду, ты почти лишен сил. Ты добывал их, убивая… И длил себе жизнь так же…
— Не смей, — приказал князь, явно еще уверенный, что его приказ подействует. Но Евдокия лишь склонила голову на бок.
— Если река может выйти из берегов, то почему не могу я? — спросила она.