Алёна Дмитриевна – Сказка четвертая. Про детей Кощеевых (страница 117)

— А с чего мне быть против? — удивился Финист. — Чернава девушка хорошая, честная, умная. Такую большая честь в семью взять. И если у них с Климом и правда сладится, то мы все за ее спиной встанем. А если нет… И так пропасть не дадим.

— Друг… — начал было Савелий Афанасьевич, но замолчал и схватился за грудь там, где было сердце. Сокол молча ждал. Старик отдышался и устало откинулся на спинку стула.

Давая ему время, чтобы прийти в себя, Сокол достал из сейфа холщовый мешочек и заварочный чайник, высыпал в сетку травы, залил их горячей водой.

— Как вы догадались? — спросил он у Савелия Афанасьевича.

— Не так уж и сложно было догадаться, — улыбнулся тот. — Что ж я, дочь не знаю? Она бы без моего согласия замуж не пошла, да и не верю я, что ваш внук бы сначала ко мне не пришел. Я видел, как он обнимал ее. Так обнимают сестру, а не жену. Ну, а как в общежитие вернулся, так и убедился: ночуют они по разным комнатам. Но даже если откинуть все это… Я уже говорил, Чернава убеждена, что семейная жизнь не для нее. Может, насмотрелась, как мы с женой собачимся, хотя совсем ведь малышка была, что она может помнить?.. Чернава… сложная… Она людей не то чтобы боится, скорее сторонится, потому что не понимает их. Она потому и хочет их изучать, что надеется в них так хоть чуть-чуть разобраться. Но даже здесь выбрала такой вариант, чтобы быть подальше от них. Она — что пугливый лесной зверек, который ни к кому не идет, но чуть что — сразу кусается. Уж не знаю, почему такой выросла. Ни друзей, ни подруг. Наверное, я виноват. Если бы мы с ней осели где сразу, ей бы проще было, а так многие годы только со мной и общалась. А потом она поступила. Я надеялся, что в Университете ей удастся с кем-то подружиться, но ничего не вышло. То ли ее не приняли, то ли она не стала и пытаться или попыталась недостаточно. Она думает, я ничего не знаю… А я все знаю и все слышу. Знаете, как это больно, когда дочь плачет?

Савелий Афанасьевич снова потер грудь.

— Все время болит? — спросил Сокол.

— Поднывает, — признался он. — Но это ничего… Терпимо. Так о чем я?.. Ах, да. Я все пытался ее с кем-нибудь познакомить. Где оказывались, зазывал молодежь к нашему столу. А она ни в какую. Со стариками и то проще общалась всегда. И тут ваши внуки! И надо же! Сдружились! Я как узнал… Ох… И я ж вижу, она радостная ходит. Радостная, но не влюбленная. Нет. Да и внук ваш в нее не влюблен. А вот теперь скажите мне, Федор Яковлевич, зачем им этот брак понадобился? Я ж к ней в паспорт заглянул: печать и правда стоит.

— Наиглупейшая история, — усмехнулся Сокол. — Профессор, к которому ваша дочь пошла устраиваться в аспирантуру, отказался взять ее к себе, если она будет не замужем. Разумеется, он не предполагал, что она действительно принесет ему свидетельство о браке. Но ваша дочь была настроена более чем решительно. А мой внук оказался единственным доступным кандидатом в мужья.

Савелий Афанасьевич довольно засмеялся.

— Узнаю Чернаву. Своего она добиваться умеет и преграды ей нипочем. Ах, доченька… Ну что ж, может, оно и к лучшему. Вы уж проследите за ними, коли меня не станет…

— Не хороните себя раньше времени, — велел Сокол.

— Ах, мой друг, — вздохнул он. — Как бы я хотел…

— У меня есть один тоже немного друг… — задумчиво произнес Финист. — Я ничего не буду вам говорить и обещать. Но если я смогу, я помогу.

Они снова молча посмотрели друг на друга.

— Опасная вещь — надежда, — со значением произнес Савелий Афанасьевич.

— Порой без нее никак, — ответил Сокол. — Травы заварились, давайте пить.

Он разлил чай по кружкам и сел рядом со своим гостем.

— Выпьем за наших детей, — предложил тот. — За то, чтобы всё должным образом сложилось. Как лучше для всех.

— Прекрасный тост, — поддержал Сокол.

Они чокнулись и отпили.

— Хорошие травяные сборы делает ваша жена, Федор Яковлевич, — похвалил Савелий Афанасьевич.

— Это да, — согласился Финист. — Это да.

***

— Ты точно не обижаешься, что я проведу вечер не с тобой? — обеспокоенно спросила Злата, когда Яков сажал ее на автобус рядом с университетом. — Просто Демьян так просил с ним встретиться. Ты знаешь, он умеет быть крайне убедительным. У него есть коронный взгляд, после которого ему очень сложно отказать. Еще кудряшка какая-нибудь на глаза свесится…

— Все хорошо. Езжай и проведи время с братом. Ни о чем не волнуйся.

— А ты?

— Пойду в библиотеку, позанимаюсь.

— Ну ладно… О, опять автобус… Это уже третий. Наверное, надо заканчивать искушать судьбу…

Злата сжала его в объятиях напоследок, заскочила в подъехавший автобус и, когда двери закрылись, помахала рукой из окна. Яша помахал в ответ. Автобус отъехал, и он действительно повернулся к библиотеке. Сделал несколько шагов по направлению к ней и остановился. Посмотрел направо. Потом налево. Потом развернулся и пошел вниз по улице.

Он шел абсолютно бездумно, туда, куда несли ноги, разглядывал город и прохожих, витрины магазинов, рекламу на билбордах, вывески над дверьми, объявления на столбах… Яков вдруг понял, что ни разу не гулял по городу один, без Златы или Клима, и это был новый и интересный опыт. Опыт, который определенно стоило пережить.

Идти было хорошо. Яков уже привык к городу, и сейчас оказалось, что если идти одному и ни на чем особо не концентрироваться, то эффект будет как от прогулки по лесу. Встреча с самим с собой. Это было хорошее ощущение. И очень своевременное. Яше было о чем поразмышлять. Его пригласили в студенческую команду, выступающую от имени факультета на конкурсах по роботостроению, и он попросил время подумать. Он очень хотел в эту команду. Это была возможность заниматься тем, что ему нравилось, приобрести новые знания, получить уважение преподавателей и еще, что тоже было очень и очень важным, общаться с теми, кто разделял его интересы.

Встречи проходили два раза в неделю: по вторникам и пятницам, и занимали два часа вечернего времени. Правда, его честно предупредили, что перед конкурсами члены кружка пропадают там почти все время. Зато на сами конкурсы они часто ездили в другие города. От таких перспектив кружилась голова.

Осталось сказать об этом Злате. Не то чтобы Яков думал, что она его не поддержит. Он даже был уверен, что она порадуется за него, но отчего-то было очень сложно просто донести до нее свое решение, а не предложить его к обсуждению. Язык прилипал к небу. Но это нужно было сделать. Он не мог упустить такой шанс. И дал себе слово, что обсудит с ней все, пока провожает ее до автобусной остановки. Но вот не смог. Да что ж такое…

Яша поравнялся с аптечной витриной и остановился. На витрине механическая кукла в виде доктора крутила головой и поднимала и опускала руку, с зажатыми в ней мерными весами.

В глубине себя он знал, что с ним происходит. Просто он не был уверен в своем праве самостоятельно распоряжаться своей жизнью. Дома всегда был кто-то, кто говорил ему, что и когда делать. Он думал, что в этом мире все будет по-другому, потому что здесь он будет предоставлен исключительно сам себе, но в первый же день повстречал Злату…

Яков отвернулся от витрины и пошел дальше. Дошел до набережной, опустился на свободную лавочку и долго-долго смотрел на скованную льдом реку и свободно плывущие над ней в небесном просторе облака.

Глава 31

Небольшое серое тело, клацая когтями по деревянному полу, в темноте пронеслось по коридору, ворвалось в спальню, запрыгнуло сначала на кровать, а потом и на спину находящемуся на ней мужчине, оттолкнулось от него, спрыгнуло, развернулось, совершив несколько скользящих движений по ковру, и унеслось обратно.

Мужчины взвыл и отпрянул от женщины, с которой до этого момента занимался сексом.

— Черт! Чума!

— Дем…

— Что «Дем»? Она продырявила мне спину!

— Дай я…

— Ай! Не трогай!

— Тише, тише, — попросила Юля, не зная, плакать или смеяться. — Дем, успокойся, я уверена, там ничего страшного. Дай посмотрю.

— Ничего страшного? По ощущениям, она вспорола мне все до мяса!

Шипя от боли, Демьян слез с Юли и с кровати, включил свет и вернулся обратно.

— Что там? — потребовал он, поворачиваясь к Юле спиной.

Ответа не последовало.

— Юль, не молчи, а. Что там такое?

— Нууу… — протянула Юля. — Кажется, ты прав, и мне действительно стоит серьезно с ней поговорить… Ты, главное, спину никому ближайшую неделю не показывай. И сам в зеркало не смотрись…

— Юля!

— Подожди, я принесу хлоргексидин.

— Все так плохо?

— Эээ…

Она сходила на кухню и вернулась, вытащила из упаковки ватный диск, смочила его раствором и принялась сосредоточенно обрабатывать Демьяну спину, аккуратно дуя на те места, которых касалась.

— Ладно, — вздохнул Демьян, — ради такой твоей заботы я готов немного потерпеть.

— Не понимаю, за что она на тебя взъелась, — отозвалась Юля. — Ты, конечно, извини, но она больше ни с кем так себя не вела.

— Просто она поняла, что со мной все действительно серьезно. Но с этим надо что-то делать. Я сейчас серьезно пересмотрел для себя последовательность фаз полового цикла.

— В смысле?

— Ну, ты ведь знаешь четыре фазы секса?

— Это которые возбуждение, плато, оргазм и разрешение?