Алёна Дмитриевна – Сказка четвертая. Про детей Кощеевых (страница 111)
— Зачем?
— Тогда я бы точно знала, что для тебя это тоже важно.
— Злата, — Яша снова взял ее за плечи и заглянул в глаза. — Послушай. Скорее всего мы с тобой сейчас представим разные вещи, но я, пожалуй, представлю, что это и правда наша первая ночь с тобой. После свадебного пира. И за нами закрылась дверь. И мы остались одни. И я дождался этого мгновения, когда у меня наконец появилось право к тебе прикоснуться. И для меня нет ничего важнее этого и тебя. Ты сказала мне как-то, что я должен быть благодарен тебе за то, что ты позволяешь мне прикасаться к себе…
— Такая глупость! Прости за это, я…
— Злата! Дослушай! Я действительно благодарен тебе за это. Это честь для меня — быть с тобой. Несмотря ни на что. Я много думал о том, что с тобой случилось. И я знаю, зачем ты привела меня сейчас сюда. Потому что за стенами этого замка целый мир, который ты в силах обрушить на меня, и это дает тебе шанс почувствовать себя в безопасности. Но это неправильно, Злат. Давай представим, что ты не ведьма и не царевна. Что ты самая обычная девушка. Как тогда?
— Не хочу такого представлять…
— Конечно нет, ведь это страшно, да?
Злата кивнула. Да, это страшно. Очень страшно… Как защитить себя, если у тебя нет способности стереть память тому, кто может растоптать твою жизнь всего несколькими словами, или если ты не способна одним лишь желанием отшвырнуть от себя того, кто прикасается к тебе как-то не так…
— Ты понимаешь, что это значит? Ты уверена, что тебе необходимо защищаться. От меня. В такой момент. И это неправильно. Потому что тебе не должно быть страшно. Потому что кто бы что мне ни говорил, я все равно буду убежден, что это моя задача — сделать так, чтобы ты чувствовала себя в безопасности. Это я должен защищать тебя в такой момент, а не ты себя. Рядом со мной ты вообще не должна думать о том, что тебе что-то может угрожать. И тот, кто был у тебя до меня, виновен в том, что заставил тебя поверить в обратное. И если бы я привел тебя после брачных клятв туда, где нам застелили постель, я бы постарался успокоить тебя и пообещал, что все будет хорошо, сказал бы, что тебе нечего бояться, потому что теперь ты моя жена и я смогу защитить тебя. И никогда, никогда не обижу. И если бы тебе было очень страшно, я бы не тронул тебя. Я бы ждал столько, сколько нужно. Потому что ты и твое доверие мне важнее. Но знаешь, Злат, что я понял? Мне не нужны брачные клятвы, чтобы быть с тобой и защищать тебя. Потому что не они все решают. Я могу и должен делать это и без них. Это сложнее, когда основу нужно искать не в них, но это и правильнее. И здесь наши миры ничем не отличаются друг от друга.
— Тогда скажи мне все это, — попросила Злата. Она смотрела на него, не мигая, и слушала, затаив дыхание.
Яша погладил ее по щеке.
— Тебе нечего бояться. Я обещаю это. Я люблю тебя. Я позабочусь о тебе. И единственное, что тебе нужно сказать мне: ты правда этого хочешь? Сейчас? Со мной?
Она кивнула.
— Тогда доверься мне.
Он просил почти о невозможном. Непрошенные слезы все-таки выступили на глаза. Ни разу еще она не ненавидела Олега так сильно. Яша пошел за ней в Навь и теперь обещал, что позаботиться, но и после всего, что между ними было, где-то в глубине себя она не решалась поверить ему до конца. Но ведь так не могло продолжаться вечно.
— Я тебе верю.
Яша улыбнулся ей. Злата думала, что сейчас он и примется за дело, но вместо этого он довел ее до кровати, усадил на нее, а сам… сел на пол возле ее ног. Поцеловал правое колено. Потом левое. Коснулся кожи чуть выше, и поднял на нее взгляд.
— Моя царевна, — негромко и с восторгом произнес он.
И то ли его слова, то ли действия стали последним ударом по засову, за которым Злата на самом деле до сих пор прятала себя. Мало было освободиться от заклятья. Нужно было действительно разрешить себе почувствовать все это заново. Все то, что она так глупо вручила Олегу, а он высмеял, заставив ее устыдиться своих чувств и желаний. Устыдиться себя. Заставив чувствовать себя в опасности. Нужно было снова позволить себе рискнуть. Поверить в то, что есть хорошие люди, по-настоящему довериться и перестать ждать удара.
И дело было не в сексе. Как показала практика, порой секс не требовал ни чувств, ни доверия. Дело было в том, что она снова влюбилась. Дело было в Яше.
— Иди сюда, — позвала она и потянула его к себе.
— Злат…
— Иди ко мне…
Как безумно протяжно и тягуче это было: плавиться друг о друга. Выходило слишком медленно, и это едва ли не с ума сводило и смущало одновременно, но каждый раз, когда ей хотелось прервать его, ускорить, Злата заставляла себя тормозить. Нет. Пусть так. Прочувствовать все сполна, не закрываясь. В какой-то момент она все-таки оказалась окончательно снизу, но не стала пытаться это изменить. И снова ощутила старое, давно запрещенное себе желание: почувствовать себя слабой в надежных руках.
— Все хорошо, — снова шепнул Яша. — Я с тобой. Я тебя люблю.
Руки Яши были более чем надежными. И ей больше не нужно было быть ведьмой. Рядом с ним уже ничего не пугало. Злата снова встретилась с ним взглядом. Поймала губами его дыхание, а потом взмахнула рукой, и тяжелый бархатный балдахин задернулся, скрывая их.
— У меня есть хорошая новость, — сказала Злата и поудобнее устроилась у Яши на плече. Они лежали в кровати, глядя на потрескивающий в камине в огонь. Злата закинула на него ногу и перекинула через него руку, и Яша обнимал ее тоже. — Я люблю секс.
Яша хмыкнул.
— Не смейся, я правда думала, что с этим будут проблемы.
— Я не смеюсь, — возразил Яша. — Просто я сейчас, кажется, тоже его полюбил.
Злата довольно улыбнулась и поцеловала его в ребра.
— А еще, Яш, я тебя люблю, — добавила она.
И замерла. Последний аккорд. Вот сейчас все и решится.
— И я тебя люблю, — ответил он. Убрал пальцем прядь волос с ее лица ей за ухо.
Он никуда не убегал, не уходил, не отстранялся. Просто лежал рядом с ней, обнимал и смотрел. Злате еще ни разу не доводилось так долго оставаться с кем-то в постели после секса. Да еще так. Это было едва ли не круче всего остального.
Она улыбнулась ему. Подтянулась чуть выше.
«Пошел ты, Олеж», — подумала она и поцеловала Яшу в губы. Образ бывшего, так крепко до этого живущий внутри нее, потускнел, истлел и исчез.
Быть свободной было волшебно.
— Яша, а помнишь, я тебе кое-что обещала? — лукаво поинтересовалась Злата.
— Что?
Она засмеялась. А потом отстранилась и скользнула вниз.
И впервые за свою жизнь Яша не удержался и все-таки выругался.
Глава 29
Первая суббота февраля выдалась морозной. Демьян проводил Юлю до остановки, дождался с ней автобуса, поцеловал на прощание в щеку, перешел дорогу и сел на автобус до электрички, проходившей через поселок, где жили родители. Можно было пройти зеркалом, но ему хотелось побыть немного наедине с собой.
С тех пор, как Юля узнала всю правду о его проклятии, что-то переменилось в ней, и это сказалось на их отношениях. Она не сказала ему ни слова в обвинение, но зато начала то и дело провоцировать на ссору, взрываясь по абсолютным пустякам. Демьян сдерживался и молчал, Юля от этого злилась еще сильнее.
— Наорал бы ты уже на меня, — как-то раз устало сказала Юля, после того как в сердцах высказала все, что думает о клиентах, звонящих ему после девяти, и о том, куда он их должен послать.
— Не дождешься, — ответил Демьян.
Юля хлопнула кухонной дверью с такой силой, что едва не вырвала ручку. Демьяну потом пришлось вставлять на место планку. Через полчаса она пришла извиняться. Правда, это тоже больше напомнило нападение.
— Я предупреждала! — заявила она так, словно он попытался ее отчитать. — Я говорила тебе, что рано или поздно меня понесет!
— Это из-за детей? — прямо спросил Демьян.
— Нет.
— Юль, давай поговорим…
— Нет.
— Ну, не хочешь говорить со мной, давай найдем тебе специалиста, — предложил Демьян. — Давай начистоту: ты ведь бесишься, потому что тебе тошно от этой ситуации, она тебя мучает. Так зачем копить в себе все это? Тебе же самой от этого плохо…
— Хватит ставить мне диагнозы! — снова взорвалась Юля. — То, что ты закончил какие-то курсы, не дает тебе права мнить себя психологом! Ни к кому я не пойду! Все!
И она снова заперлась в спальне.
Еще через полчаса Юля опять пришла к нему, села за стол, уперлась в столешницу локтями и обхватила руками голову.
— Лучше б ты правда просто наорал на меня, Дем, — вздохнула она. — Проорались бы оба, легче бы стало.
— Я уже сказал: я не буду на тебя кричать. Это плохой способ снимать напряжение. Есть другие. Более качественные и щадящие по отношению к окружающим и самому себе. Нормальные, здоровые способы. И если ты расскажешь мне, что с тобой происходит…
Она покачала головой.
— Чай будешь? — спросила она.
Говорить о своем состоянии Юля наотрез отказалась. Впрочем, иногда были и хорошие дни. И о том, чтобы расстаться, она тоже не заговаривала. А неделю назад и вовсе после очередной такой ссоры выбежала из дома на мороз в одних легких штанах и майке, чтобы догнать его и вручить забытые им дома перчатки… Вот тогда он действительно едва на нее не наорал.
Электричка пронеслась мимо пригорода и леса. На нужной остановке Демьян вышел, глубоко вдохнул свежий морозный воздух и широким уверенным шагом двинулся к родительскому дому, в котором не был с тридцать первого декабря прошлого года. Он смотрел на знакомые дома и думал о своем детстве. Перед домом родителей остановился, постоял немного. Потом все так же уверенно открыл калитку и шагнул на расчищенную дорожку. Когда он здесь жил, чистить снег было его обязанностью.