Алёна Дмитриевна – Мутные воды (страница 18)

Клим так и не понял причин этих метаморфоз, а Женя не спешила их обсуждать. Но его радовала перемена в ее настроении, и после трех недель тишины и закрытой двери возможность снова видеть ее и говорить с ней оказалась важнее необходимости разобраться в одной единственной ночи и той на нетрезвую голову. Тем более, обдумав все как следует и припомнив подробности произошедшего, Клим пришел к выводу, что виноваты были они оба. А еще они оба были взрослыми людьми и вполне могли действительно просто забыть о той ночи. Случается.

А потом грянул гром.

Грянул он утром, когда Клим собирался на работу и преспокойно ел свой завтрак. Женя зашла на кухню и остановилась рядом с ним. В руках она держала тонкую белую полоску с двумя пересекающими ее малиновыми чертами.

— Что это? — спросил Клим.

— Я беременна… — со свистом выдохнула Женя.

— От кого? — удивился он, еще не до конца осознав смысл ее слов.

Женя сжала полоску в кулаке и порывистым шагом ушла.

Клим помедитировал над бутербродом. Потом понял, что именно сейчас произошло. И от кого Женя беременна. Подскочил и метнулся за ней. Постучался в закрытую дверь.

— Жень! Открой!

Она открыла. Обдала его таким взглядом, что ему поплохело.

— Ты уверена? — задал Клим еще один глупый вопрос.

— У меня задержка — неделя, — не своим голосом произнесла Женя. — Я просто не сразу сообразила. Все, иди, мне нужно собираться.

— Жень, подожди. Давай обсудим.

— Тут нечего обсуждать.

— Как это нечего?

— Клим. Отойди от двери, — очень спокойно попросила она.

Клим отошел. Женя закрыла дверь.

Он решил, что успокоится на работе и составит план разговора. Потому что лезть к Жене без плана явно было нельзя. Надо было придумать, как объяснить ей, что все будет хорошо. Что ей не нужно бояться и переживать. Что он, разумеется, ее не бросит. Что они найдут самого лучшего врача. Что медицина в этом мире развита, и ее жизни ничего не угрожает.

Все будет просто отлично! Это же такое счастье! У них будет ребенок! В последние пару лет Клим иногда думал о том, что все-таки хотел бы иметь детей. И что, возможно, ради этого придется по-настоящему жениться. И оставить Женю. Но ни того ни другого ему не хотелось. А тут все так чудесно сложилось! И это прекрасно, что ребенок будет от Жени, пожалуй, от единственной женщины, которую он действительно готов был видеть его матерью.

Да, он накосячил, он безусловно виноват, но раз все произошло так, то может быть есть смысл углядеть в этом маленькое чудо?

Да, у них ненастоящая семья, но ведь это можно исправить. Разве плохо им жилось вдвоем столько лет? А теперь их будет трое.

Весь день Клим пребывал то в состоянии эйфории, то легкого мандража. Все валилось из рук. Даже сигареты и те получалось поджигать не с первого раза. Домой он буквально летел. Ворвался в квартиру и наткнулся на тишину. Тишина показалась ему зловещей, а ведь Женя уже должна была вернуться.

— Женя! — позвал он, на ходу сбрасывая ботинки. — Жень!

Она вышла из своей комнаты. Лицо ее было бледным и осуновшимся. Волосы, которые нужно было теперь укладывать, безжизненно висели. И одежда на ней была старая. Любимая линялая футболка с логотипом рок-группы да штаны.

— Что?

— Я все обдумал…

— Да, я тоже. Я обо всем договорилась. Аборт через два дня. На таком сроке еще можно медикаментозный. Это ничего.

И вся та чудесная картина, что Клим успел нарисовать себе за день, рухнула и разбилась. Судя по ощущениям, прямо о его голову.

— В каком смысле — аборт? — переспросил он, чувствуя, как от ужаса зашевелились волосы на затылке. — Жень…

— В прямом, — ответила Женя. — Ты же не думал, что я оставлю ребенка. Прости, не стоило к тебе с этим идти. Я просто испугалась. Но сейчас уже все нормально.

В смысле — не стоило? И он бы даже не узнал…

— Жень, подожди! Давай обсудим...

— Что обсудим?

— Зачем ты так? Я же тебя не брошу. И врача найдем… Все хорошо будет…

Придуманная за день стройная цепочка из доказательств того, что их ждет прекрасное светлое будущее, отчего-то перестала казаться такой уж логичной. Клим пытался выхватить из памяти хоть что-нибудь, но доводы ускользали.

Надо было записывать на бумагу и читать с нее!

— Клим, ты что, серьезно? — изумилась Женя, и в голосе ее промелькнул страх.

— Как никогда. Ты родишь! Все будет хорошо!

— Что будет хорошо?

— Всё! Мы его воспитаем! И прокормить сможем! Один — это несложно!

— Клим, это ребенок. Дети требуют времени и внимания.

— Конечно. Но это тоже несложно.

— Нет.

— Почему?

— К следующему лету я планирую получить первый грант на исследования. Два месяца в поле. Ты предлагаешь мне ехать с ребенком на крайний север?

— Жень…

— Если я сейчас уйду с кафедры в декрет, я уже не вернусь. Я знаю, как это бывает. Я видела. И тех, кто вернулся, я тоже видела. Нет, Клим. Нет!

— Но…

— Дети должны появляться на свет как плод любви и желания. Поверь мне, так им появляться не стоит.

Она развернулась, чтобы уйти к себе, и Клим выпалил:

— Скажешь, не рада, что живешь?

Женя замерла. Потом оглянулась.

— Скажу, что мне бесконечно повезло с отцом.

— Женя, пожалуйста. Давай еще подумаем…

— Не о чем думать. Я все решила.

— Он и мой ребенок! Ты не можешь решить за нас обоих.

— Это еще не ребенок. Набор клеток. Но это мое тело. И моя жизнь.

— Пожалуйста, — снова попросил он.

— Ты с ума сошел, — выдохнула Женя. — Когда все закончится, мы разведемся и разъедемся. Все.

И она закрыла перед ним дверь. Клим постоял еще немного, созерцая деревянную поверхность. Потом пошел к себе. Посчитал сроки. Выходило, что рожать Жене выпадает аккурат на конец мая — начало июня. Что ж…

Кажется, о декабрьском отпуске можно было забыть.

Именно об этом он и сообщил кадровику на следующий день, не преминув предварительно одарить ее коробочкой конфет. Подарком женщина осталась довольна и обещала подумать, что тут можно сделать.

— Хочешь деньгами получить? — спросила она.

— Нет, мне нужно присовокупить эти две недели к летнему отпуску, а потом еще взять месяц за свой счет.