Алёна Дегтярёва – Мать империи (страница 3)

– Прошу, мне больно, – прошептала она.

– Скоро это пройдет, – ответил Император, напирая на нее с новой силой.

Напрасно она пыталась его оттолкнуть. Беренгар был напорист и неудержим. Он вертел ее словно куклу, делая с ее телом все, что ему заблагорассудится. В голове Эзеркиль мелькнула мысль, что Император уже не раз был с женщиной, и она поняла это по тому, с каким умением он овладел ею. Рывком Беренгар развернул ее и маленький носик Эзеркиль уткнулся в подушку. С последним толчком она почувствовала, как он отпускает ее и падает на соседнюю половину кровати. Она боялась пошевелиться и слезы застилали ей глаза, но бедняжка мужественно держала себя в руках. Она не хотела, чтобы Император почувствовал ее слабость. Поэтому молчала, не издавая ни звука.

Когда он ушел, она осталась лежать в постели, в луже собственной крови. Но боль уже не причиняла ей дискомфорта. Ее состояние было подавлено тем, что каждый раз ей придется терпеть этого человека по его велению. Быть может, если он был более ласков с ней, она бы тоже почувствовала влечение, но с самого начала этот человек вызывал в ней лишь отвращение.

Когда она немного пришла в себя, то позвала в комнату Фиску и попросила снова наполнить ей ванную. Горячая вода привела ее в чувство. Боль совсем сошла на нет, и она смогла расслабиться, вдыхая полюбившийся ей аромат жасмина. Придворная, глядя на нее, могла только гадать что пришлось пережить ее новой подопечной.

Наутро, радостная Фиска разбудила ее, едва рассвет напомнил о себе первыми отблесками золотых лучей.

– Госпожа, ваши наряды готовы к примерке! Разрешите мне показать их все?

– Здравствуй Фиска. Да, можешь показать. – Императрица приняла в кровати удобное полусидящее положение.

Придворная втащила в комнату длинную вешалку на колесиках, на которой висели цветастые наряды. Первым она сняла самый яркий из них – желтый. Длинный плащ украшали спиралевидные закорючки из флисовой ткани, с жемчужинами, пришитыми на кончиках завитков. В другую руку она взяла фиолетовый бурнус, с орнаментом из красных цветов. Эзеркиль невольно поморщилась, тогда Фиска все поняла и отложив в сторону наряды, взяла в руки следующие. На этот раз глазам императрицы предстали оранжевый и синий. Пестрые расцветки совсем не нравились Эзеркиль, и она кивнула Фиске, чтобы та достала серый. Повинуясь ей, придворная достала серый бурнус, с золотистой тесьмой по нижнему краю. Низ украшала белая бахрома. На этом костюме не было совершенно ничего лишнего, и именно его Эзеркиль выбрала за свою утонченность. Фиска же в изумлении вскинула руками:

– Но госпожа, он же совсем однотонный и невероятно скучный! Может быть, вы хотите выбрать нечто более привлекательное?

– Для меня этот костюм очень привлекателен. – спокойно ответила Эзеркиль, красуясь возле зеркала, – то, что нужно.

– Я передам портному ваши похвалы. – расстроено ответила Фиска. Когда она вывезла тележку в коридор и Эзеркиль подумала, что та наконец оставит ее в покое, придворная вдруг вернулась, протягивая госпоже какую-то вещь. Это был широкий золотистый браслет, с едва заметными встроенными кнопками.

– Совсем забыла, – извиняющимся тоном пролепетала служанка и указала взглядом на руку собеседницы.

– Что это? – спросила Императрица.

– Это коммуникатор. Устройство, благодаря которому вы сможете связаться с любым обитателем замка, у которого есть такой же браслет. Эту разработку подарил нам четвертый Император, и оно активно используется по сей день. Позвольте, покажу вам, как это работает. – она надела браслет на запястье Эзеркиль, и нажала на одну из кнопок. Затем громко назвала свое имя и коммуникатор, сидящий на ее руке издал шипящий звук, после чего из него послышалось эхо собственного голоса.

– Работает. Чтобы пригласить меня, просто скажите в микрофон: «Фиска, зайди ко мне», и я появлюсь. Если вам понадобится кто-нибудь еще, просто назовите его имя.

– Как интересно. – задумчиво произнесла Императрица, разглядывая вещь.

Эти периферийные устройства позволяли общаться на расстоянии из любой части замка и за его пределами. А самая прелесть прибора была в том, что оно походило на обыкновенное украшение и не привлекало глаз.

По завершению примерки, служанка и ее госпожа покинули покои и пошли по длинному сводчатому коридору. Фиске не терпелось показать Императрице ее владения. Каменные колонны печально смотрели на них немым взглядом. Расплывчатые тени силуэтов плыли за ними по неровной поверхности стен, заполняя тьмой пустоту простенков. В некоторых местах камень выглядел потертым, или даже поцарапанным, как будто кто-то водил по стене когтистой лапой. Иногда Эзеркиль на глаза попадались фрески, но что на них изображено было сложно разобрать. Мозаика оказалась потрескавшаяся, кое-где не хватало кусочков.

Придворная привела Эзеркиль в тронный зал, ведь именно отсюда она хотела начать свою экскурсию.

– Здесь его Величие Император принимает послов и других гостей. – сказала она, прежде чем открыть дверь.

Эзеркиль покружилась вокруг, оглядывая зал. Он был невероятно огромен. Отзвук ее шагов шел за ней по пятам. Темные стены сковывали пространство. Неброский орнамент на полу со странными существами придавал залу готичности. Эти существа выглядели бы устрашающе, не падай на них свет, проникающий сквозь огромные окна. По всему периметру стояли подсвечники, и на каждом находилось ровно по восемь свечей. Юной госпоже невольно подумалось о том, сколько же времени уходит на то, чтобы зажечь их все. Эзеркиль прошла немного вперед и увидела шикарный императорский трон. Спинка и подлокотники были украшены резьбой, а красная ткань обивки шлейфом простиралась по полу. Сбоку от императорского трона Эзеркиль заметила кресло поменьше и совсем крохотный стул.

– Это для вас и маленького наследника. – тихо сказала Фиска из-за спины.

Эзеркиль резко развернулась и зашагала к выходу, будто придворная дала себе волю ляпнуть что-то лишнее. Служанка хотела что-то сказать, но остановила себя, догадавшись, что сейчас не время для разговоров.

Они быстро покинули зал и всю дорогу Эзеркиль молчала. Тогда Фиска решила не нарушать тишину и так же молча повела ее к следующей комнате.

По пути им повстречалось несколько дозорных, которые учтиво приветствовали мать Империи поклоном. Императрица только безразлично провожала их взглядом. Было ощущение, что Эзеркиль все равно, что происходит вокруг. Как бы Фиска не пыталась подступиться – хоть немного поднять настроение госпоже не получалось. Как будто от внешнего мира ее огораживала каменная стена.

Следующее помещение оказалось оранжереей. В огромной теплице росли деревья и растения самых редких видов. Внимание Эзеркиль привлекло дерево с красными листьями. Оно выделялось на фоне монотонной зелени ярким пятном. Она подошла к нему и долго рассматривала его изящный силуэт.

– Это Кельтский Розен. – осведомила Фиска. – его посадила предыдущая мать Империи.

– Двоюродная бабушка… – прошептала Эзеркиль. Она о чем-то задумалась, едва улыбнулась и позволила Фиске увести ее дальше.

Стеклянный потолок пропускал достаточно света, а белые матовые стены создавали вокруг уют. Это была, пожалуй, единственная светлая комната в замке. И для себя Эзеркиль решила, что именно здесь она будет проводить большую часть своего времени.

Они обошли еще несколько залов, среди которых оказалась столовая, художественная студия, библиотека и уютная гостиная с камином. В остальные комнаты путь был закрыт, поскольку это были подсобные помещения, такие как прачечная, или личные покои слуг и других обитателей замка. Фиска помнила о предписании, запрещающем императрице подходить к окнам, поэтому вела ее с той стороны коридоров, где находились двери. Эзеркиль невольно вглядывалась в пустоту окон, в надежде увидеть за стенами живой мир, но к ее разочарованию, ей было видно только бескрайнее облачное небо. Временами она тихо вздыхала, но к счастью сопровождающая этого не слышала.

Когда они спустились на нижний этаж, Эзеркиль заметила под лестницей дверь.

– Что там? – поинтересовалась она.

– Ничего особенного, просто кладовая. – махнула рукой Фиска.

Эзеркиль недоверчиво подняла одну бровь, однако не стала ничего говорить. Эта дверь отличалась от остальных. На кованных вставках восседали искусно высеченные лесные олени. Их рога уходили высоко вверх, накладываясь друг на друга и образуя изящное ромбовидное переплетение. Пока Эзеркиль рассматривала его, Фиска успела скрыться за стеной, поэтому госпожа оставила предмет своего восхищения и поспешила догнать свою провожатую. Они обогнули круг и вернулись к покоям императрицы. Все смотрины заняли у них не более часа, так что Эзеркиль совсем не успела утомиться. Ей хотелось продолжить, но только она хотела спросить Фиску почему они так скоро вернулись, как та откланявшись, сообщила, что через полчаса ее Превосходству подадут обед.

– Сегодня вы можете почивать в гостиной или столовой. Как мне распорядиться?

– А могу ли я поесть в саду?

– Вы имеете ввиду оранжерею? Честно сказать, я не знаю. До вас никто еще не обедал в саду. Но если вам так угодно, я попрошу, чтобы туда принесли стол.

– Было бы очень кстати. – улыбнулась Эзеркиль.

Фиска, увидев ее улыбку обрадовалась, что Императрица наконец в добром расположении духа. Она быстро убежала, чтобы обустроить к обеду оранжерейную, а задумчивая Эзеркиль, вместо того чтобы уйти в свои покои, решила еще немного погулять по замку в одиночестве. Ей хотелось побыть одной, подумать о своем, не отвлекаясь на бормотания Фиски. А еще попасть в кладовую, чтобы взглянуть, что интересного хранится у Императора в закромах. Эзеркиль знала наверняка, что самое ценное что у нас есть – это память. Память о былом. О тех, кого уже нет. О временах, которые больше никогда не наступят. Она любила разные безделушки, и была уверена, что вещи могут многое рассказать о своем хозяине.