Алёна Данилова – Сквозь время я пойму себя (страница 30)

— Эгэй, — заворчали впереди и пожурили. — Вот же любопытное создание. Сколько не говори, то нос, то руки сунут. Смотри элементэй, первый раз предупредит Арагошш, а после ожога не оберёшься.

— Арагошш? — повторила Эмиллия незнакомое слово, и вмиг на это со всех сторон раздался перезвон колокольчиков.

— Ой, бейзбашный, ой, какой же, — заворчал провожатый. — Приветствовать вздумаль, ведь реально элементалий к нам пожаловал в гости.

— Курл, — фыркнула Белка, мотнув хвостом из стороны в сторону. Как будто кто-то мог сомневаться в том, что перед ними элементалий.

— Да не серейчай, — вздох печальный заставил замереть гостей на месте. Но не только это, а то, что открылось перед их взором.

Они стояли на самой вершине некого помоста, сделанного из золота. А внизу открывался вид на небольшой город, построенный из этого же материала, да так искусно, что ни один дом не повторялся дважды. Каждый искусник вкладывал что-то своё при создании шедевра и очага, в коем жил. Но ладно это. У них росли настоящие деревья, не прям большие, но с Эмиллию точно, плодоносящие яблоками да различными ягодами на ветках. То тут, то там слышалась работа, только около одного неброского здания резвилась ребятня.

Эмиллия шокировано перевела взгляд на того, кого приняла за гнома и поняла: ей не померещилось. На двух лапах стоял сусликообразный мужичок. Почему суслико? А потому что вместо ног были самые настоящие лапы, шея в рыжей шерсти, как и борода, вместо обычного человеческого носа чёрный, как у животного. Зато остальное всё как у всех, лишь глаза без радужки тёмного цвета. Да руки мощные, которыми работают каждый день.

— Да, дите, — пожал плечами мужчина. — Были гномами, и раз — стали этим. Прокляли наш народ из-за дурного. Вот теперь и мучаемся, да ждём, когда пророчество минует. Авось само пройдёт, коль нет, то пробудим виновного, и пусть снимает, как хочет.

Проклятье — всегда страшное само по себе. Оно влияет не только на тех, кого прокляли, но и на того, кто совершил, то злодеянье. Конечно, не всегда злодеяние подразумевается в этом смысле. Только древней силе наплевать на кого напасть. Будь ты хоть в миллиард раз чист душой, осадок останется, до тех пор, пока проклятый не сможет скинуть с себя тяжесть оков. А если тот, кто навёл проклятье погибнет… то тогда на его род падёт отдача, как болезнь перекочует на другого, в чьих жилах течёт кровь проклявшего, вредя тому изнутри, как паразит.

А в этом мире, где всё не то, чем кажется. Проклятье как злая шутка или настоящий рок. Да, всё так, того гнома хотели превратить в суслика, но всё пошло наперекосяк. А кто виноват или как снять сию беду теперь никто не знает. Могут только надеяться на благодать богов. Хотя те молчат, они такие же как все, порой немногословны.

— Но как же… — залепетала Эмиллия, она не знала, как бы утешить или принять то, что видит. — Это же… простите. Никогда бы не подумала, что с вами может произойти такое несчастье. Вас же всегда почитали и хвалили.

— Эх, дите, — развёл в стороны руки гном. — Ты тот мир не вспоминай. Там другие нравы были и жили иначе. Здесь коль тож не плохь, но везде, где нас нет, хорошо.

— Но думать так, неправильно, — замотала головой Эмиллия, в душе играл протест. — Ладно разные миры. Но! Мы сами вестники своей жизни. Мы сами можем создать себе место, в котором будет хорошо и найти окружение с общими интересами.

— Тш-ш! — приложил палец к губам гном. — Успокойся элементалий. Ты права и не права, ты юна, как росток. Взрослей и поймёшь старого меня. Эгольфам кликуют меня сродичи. Представься и ты дитё.

— Я Эмиллия Грант, — сделав поклон, произнесла Эмиллия, пристыдившись своего поведения.

— Антуран? — недоверчиво нахмурился Эгольфам, насторожено следя за элементалием, но рядом находилась знакомая виверна. Гном знал, чья это заноза, не раз её хозяин помогал им в трудную минуту. Только с проклятьем помочь не сумел, но не велика беда, видимо судьба у них такая.

— Да, — подтвердила Эмиллия, ощутив холод, словно добро резко ушло, превращаясь в глыбу неприязни. Элементалий не понимала, чем могла вызвать такие эмоции, но вспомнив отца, сама задрожала, как осиновый лист.

Защитный амулет, что дал Эмиллии Сонорх Фейл засиял. Сила в нём невзначай оберегала невесту и в тоже время уже почти одной ногой жену тайплейса от беды. И не укрылось от глаз гнома чудо технологии, в те годы сам виновный помог создать оберег несносному юнцу, а это означало лишь одно: истинная пара нашлась.

— Ты прости, — ухмыльнулся Эгольфам и сделал вид что раскашлялся, хотя сам чуть не рассмеялся. Гном понимал, что судьба играет по своим правилам и знает лучше, чему же быть. Но такого не ожидал, и причина на то веская, видать, девушка не в курсе, а тайна не их.

— Что вы…

— Нет, — решив продолжить путь Эгольфам начал спускаться по ступенькам. — Зналь, почувствовала холод. Без причин мы не серчаемс. Знаешь? Чую, умна. Так вот не наша это тайна. Только каплю знаем, кто помнит тех, почти нет, а тот, кто мог бы поведать, спит. Главное, помни: всё порой кажется не тем, чем есть. Понимаешь?

Эмиллия кивнула, замечая краем глаза, что Белка давным-давно успела приземлиться и вовсю резвилась рядом с ручьём, который вначале показался потоками сил.

— Такс воть, — продолжил Эгольфам. — Тебя искаль один Антуран, но не смог, попросил камень он, но не вернуль. Тогда мы не знали, к чему приведёт ошибка. Но плата всегда высока.

— Отец? — грусть затопила Эмиллию. Трудно верить, что родной человек может оказаться плохим. Но последние события говорили именно об этом.

— Эх, бедовая, и ум, и не ум, — проворчал Эгольфам и свистнул. — Эрей-рэй, Тифамиль гуй сюды седовласый.

— Да что же тель всёль нуды, — басом ответили с другого конца пещеры. — Сам дуль, ележ нады. Занять я работой.

— Воть дуринь, — хлопнул по лбу себя Эгольфам и обернулся к элементалию. — Видь, беда у вас, чую. Он мастер на все руки. Чтоль сломалось? Аль всё же чуя ошибулься.

— Вы правы, — Эмиллия начинала привыкать к необычной речи гнома. — Кристалл, он перестал работать.

Девушка достала источник связи и передала гному, тот взял его, прикрыл один глаз и навёл на источник свет, который каким-то образом появлялся то тут, то там, при том, что дыр каких-либо не было.

— Нда, малость сломаль, ремонт долгий будет, — со знанием дела сообщил Эгольфам. — Но не беспокойся, вызову Сохорька, другой кристалл подарю, но с тебя плата будель.

— Плата?

— Агэй да, — прищурившись, хлопнул в ладоши Эгольфам, и кристалл исчез, а с другой стороны послышалась нелестная ругань. — Хэй, сам виновень, не пришёль. Так плата, камень. Ты чую найдёшь и после вернёшь. И не смотриль так, просто знаю, камни поють, сила зовоть. Они все ждуль. Видать тебя ждаль.

— А…

Сказать что-либо Эмиллии не дали. Быстро поменяв тему. А дети, приметив чудо-юдо подбежали и начали расспрашивать про всё, что могла знать неведомая им раса. На это и был расчёт Эгольфама, гном оставил их, направившись к себе, а там набрал тайплейса:

— Эгэй, потеряшку забирай, но смотриль один иди, его не ведиль. Не спрашивай о силий. Сам поймёшь, а ослушайся и бедейке быть.

— Она у вас? — не веря в услышанное, спросил Сонорх Фейл, но поздно, давний знакомый прервал связь.

В тот момент, когда Эмиллия расслабилась, из ниоткуда возникла знакомая дверь. Но отворять её с той стороны не спешили. Словно специально выжидали какое-то время. А не дождавшись реакции, распахнулся портал, из которого вылетел взъерошенный Сонорх Фейл. Помятый и с подпаленной одеждой, его глаза лихорадочно блестели, а в руках тайплейс держал свиток. Самый настоящий, не из лаваша. И где только раздобыть сумел?

Но мужчина не только смог раздобыть, он нарушил семейные традиции и украл то, что под запретом. Даже у них тайплейсов были свои законы внутри расы. Обычно тайные знания переходили из уст в уста, а древние хранились в библиотеке, которую охраняли огненные стражи. Без допуска никто не мог добыть знания, всё под запретом, чтобы в прошлом и будущем потом не было проблем. А сейчас Сонорх Фейл нарушил устав и мог лишиться всего. Только он понимал, на что шёл. Каким-то образом ему пришла эта бредовая идея, из-за чего решился. Хотя всё логично, сусликообразный друг не стал бы так просто говорить тех слов про расспросы. Значит, крыса завелась у тайплейсов, поэтому лучше перебдеть чем недобдеть.

— Что с тобой? — взволновано спросила Эмиллия, подойдя к Сонорху, и прикоснулась к его щеке ладонью. Элементалию показалось, что тайплейс всё ещё горит, настолько горячей оказалась кожа. Волнение усилилось, а как-либо помочь она не могла из-за незнания.

— Всё хорошо, — с трудом выдавил улыбку из себя Сонорх Фейл, свиток причинял боль, сжигая изнутри механизм. Если бы все органы были, как у людей, канул в небытие, а так держался из последних сил. Сейчас ему мог помочь только Эгольфам, который вместо помощи ухмылялся в бороду, думая о чём-то своём.

— Хорошо? — недоверчиво воскликнула Эмиллия. — Да вы горите, ты, вы… ничего не хорошо!

— Кхе, кхе, — смилостивился Эгольфам и забрал свиток в свои руки. Для сусликообразного гнома защита свитка не страшна, сам ставил, когда был моложе.

Раса гномов и тайплейсов всегда сотрудничала друг с другом. Не ради выгоды, а ради того, что никто не знает: благодаря им изобретения становились живыми с некой толикой души в них. А всё по одной причине: те, кто не смог найти истинную пару, превращались в механизмы, и из этих запчастей создавали новые изобретения. Если бы кто-то узнал об этом, то, скорее всего, отказался от нового, понимая, насколько опасна техника с живой душой.