Алёна Данилова – Изумруд для монстра (страница 10)

– Станислава, – произнесла я, и голос отдался громким эхом, возвращаясь со всех сторон и оглушая.

Но я стояла. Не опуская лицо вниз, через силу смотрела на короля. Его ухмылка не давала покоя. За окном закаркали вороны, одна залетела в тронный зал, и я отвлеклась на неё, удивляясь тому, что на улице так светло, здесь же, напротив, всё покрыто мраком.

Неправильно.

Когда я описывала появление в тронном зале Аделии и Киромира, всё было иначе. Пусть Киромир пошёл против короля, но, благодаря Аделии, ему удалось простить людей, и был создан новый мирный договор. По крайней мере, я так хотела написать.

Вот именно – хотела! Хватит расслабляться. Того файла нет, и повторного тоже. Стоит надеяться на те крупицы памяти, иначе быть беде. Неизвестно, что ещё может ожидать за поворотом.

– Иное имя, – чмокнул король. – Сложное. Негоже.

– Мой король, если будет нужно, избранница примет другое имя. – Взгляд в пол, Киромир не смотрит на короля, но почему?

– Коротко – Стася, – пролепетала я, прикрыв глаза.

Женщине нельзя влезать в мужской разговор. Не положено говорить, пока король не прикажет. Я только что нарушила одно из правил королевства. Свобода – лишь иллюзия. Это королевство на грани развала изнутри.

– Стасья! – Неприятно, когда имя коверкают нарочно. – Хорошо. Твой выбор, мой верный слуга. Я благословляю вас, дети мои! Пусть брак состоится сегодня. Пусть праздник льётся рекою. Открыть вина, пусть люди пируют.

– Слушаю и повинуюсь… наш король…

Голоса. Почти стоны. Слышно, как бренчат цепи. Кто-то кричит надрывно.

Как же хочу закрыть уши. Сбежать из этого места. Но прикована, ноги не двигаются, оцепенела так, что не могу даже нормально дышать.

– Спасибо, мой король, я рад! – Ещё немного, и мужчина поцелует пол: так низко он склонился перед королём.

Что же ты делаешь? Не надо! Хочу крикнуть ему это, поднять, но молчу. Смотрю на унижение с ужасом. Меня не простят за это. Киромир припомнит, если не сегодня, то завтра. Единственный плюс всего этого – свобода.

Нас вывели из зала в коридор. Сверху посыпались лепестки белых роз, они таяли, соприкасаясь с кожей, и распространяли сладкий аромат ванили и успокоительной лаванды. Мы шли за провожатой в белом одеянии и вышли на освещённый для торжеств балкон – о нём я только думала и никак не решалась написать. Это как большое помещение, только открытое и огороженное перилами, чтобы никто не упал, украшенное различными букетами и мишурой с гирляндами, которые даже в дневное время придают некую загадочность атмосфере. Красиво, просто глаз не отвести. В то время я не смогла бы описать всё так, как сейчас.

На площади возле замка собралась толпа, она ликовала и радовалась торжеству. Здесь были не все, но молва дойдёт до тех, кого сейчас нет. Люди будут пировать несколько дней, пока вино не исчерпается в бочонках, а король не прикажет закрыть врата на свой участок.

– Да здравствует свадьба! Да пребудут с миром новобрачные!

Толпа кричала и желала нашему браку всех благ. Провожатая женщина с проседью в волосах мягко улыбнулась и разлила из сосуда белый напиток по стеклянным бокалам.

– В этот торжественный день вас связывают узами брака… – Голос женщины перекрыл шум толпы; казалось, его слышат буквально все в королевстве и за его пределами, её речь напоминала ту, что произносят в нашем мире. – …Протяните руки, дети мои, – попросила она и уколола наши безымянные пальцы, чтобы окрасить напиток в розовый цвет. – Пейте, пусть ваш брак будет крепким и вечным.

Я потянулась к ближнему бокалу, но Киромир забрал его и протянул мне тот, что был с его стороны. Всё казалось неким сном. «Кровь – нельзя употреблять» – билась мысль в голове, но отказаться я не имела права и пригубила терпкий напиток, выпивая бокал до дна. После этого мир преобразился, стал более красочным и чувственным. Мой ранее хозяин стал мужем и взял на руки, прижимая к себе.

– Поцелуй! Поцелуй! Поцелуй!

Он меня что – поцелует?

Нет!

Хочу что-то сказать, не успеваю, губы затыкают. И меня уносит в водоворот. Ещё никто и никогда не целовал меня так, чтобы тело начинало дрожать от желания. Сама не поняла, как сжала его волосы и прильнула, пытаясь слиться с ним воедино.

Сознание пропадало и вновь возвращалось. Мягкая перина приняла нас, продавливаясь под тяжестью тел. Прикосновение грубых и холодных рук к обнажённой коже заставляло сжимать простыню. Поцелуи сводили с ума.

Что со мной? Это безумье… «сон», кажется, никогда не закончится.

Жарко. Внизу живота тугой узел, хочется умолять о большем. Но кажется, он сам не заставит ждать.

– Больно! – Крик заставил распахнуть глаза и оцарапать обнажённую кожу Киромира.

Водоворот чувств вновь захватил в свои сети, не позволяя сопротивляться безумию. Боль сплетается с удовольствием. Холод и жар тел. Пик страсти и умиротворяющий сон.

Утро.

Птички поют, а бессовестное солнце светит в лицо, заставляя проснуться. Вроде бы вчера я закрывала шторки, неужели бабушка придумала новый способ меня разбудить?

С трудом разлепляю глаза, жмурюсь от яркого света, пока до мозга не доходит, что нахожусь не в своей комнате, а под открытым небом. Сажусь, понимая, что не одна, рядом со мной укрытый одеялом мужчина.

Стоп. Погодите-ка.

Воспоминания прошедшего дня проносятся в мгновение ока: бабушка; день рождения; попадание в мир, который придумала; спасение; свадьба и… брачная ночь.

Теперь я осознала, что всё произошло взаправду. И меня…

Слёзы полились из глаз. Душу разрывало на части. Я из тех, кто бережёт себя для одного-единственного. Поэтому, когда поступила учиться на пекаря, целовалась от силы пару раз, а дальше с парнями у нас не заходило – не было той самой искры, чтобы понять, что это тот самый человек, с которым хочется прожить всю жизнь и в горе, и в радости. Теперь, лишившись девственности, как я смогу смотреть себе в глаза в зеркале, а родным, если вернусь в свой мир?

– Тебе больно, плохо? – хриплым после сна голосом спросил Киромир и замер, поняв, что только что поинтересовался чувствами человека.

– Ненавижу! – крикнула я, размазывая слёзы по лицу. – Ненавижу! Ненавижу тебя!

Истерика. Крик души, что заставляет задыхаться. Мне настолько плохо, что бью Киромира по груди. Мужчина молчит, озадаченно смотрит на моё буйство и в один момент хватает за кисти, сдерживая рыпающуюся меня.

– Успокойся! – показалось, в нём нет ни грамма сострадания. Такой, как он, никогда не будет думать о других.

Почему?

Он мог избежать брачной ночи. Тогда почему сделал это со мной? Не понимаю. Силы покинули меня, я уткнулась ему в грудь, продолжая всхлипывать.

– Вы проснулись? – услышала я знакомый голос и притихла, прикусывая щёку, чтобы ненароком не выдать себя.

– Да.

– Тогда празднество продолжится, король очень рад вашей свадьбе, – радостно сообщила женщина, та самая, что связала нас узами брака, а я похолодела от ужаса.

– Прошу прощения, но моей жене сейчас нездоровится, мы можем отправиться домой, где личный лекарь осмотрит её?

Киромир гладит меня по голове. Я слышу, как мерно бьётся его сердце, а при вопросе вздымается грудь. Он показывает себя заботливым мужем. Но всё это фарс. Понимая это, радуюсь лишь тому, что мы сможем отправиться подальше отсюда. А не быть на потеху тем, кто пришёл сюда веселиться.

– Они всё видели, – прошептала я, но Киромир услышал и поднял моё лицо за подбородок, чтобы наши взгляды встретились.

– Нет, – в поцелуе ответил он, после чего укутал меня в одеяло и помог подняться с постели, на которой заметны следы крови.

– Девственница? – удивлённый голос женщины – как пощёчина, сразу чувствую себя грязной. – Тогда идите. Этого хватит как платы за ваше торжество.

Поездка в особняк заняла намного меньше времени, чем до замка. Всю дорогу я была погружена в свои мысли, пытаясь понять: почему плата должна быть такой? По этой причине Киромир сделал это? Но как ни крутила вопросы и ни пыталась найти на них ответы, натыкалась на тупик.

– Доброго утра, – услышала я приветливый женский голос.

Сил отвечать не было, поэтому кивнула в знак приветствия и сильнее укуталась в одеяло. По приезде Киромир отнёс меня в комнату и оставил одну. А сейчас пришла с добродушной улыбкой женщина пышных форм в белом одеянии. Она подошла ко мне и наклонилась, заглядывая в лицо, прикоснулась к руке, которую я тут же отдёрнула.

– Всё хорошо, – проговорила мягко женщина. – Меня зовут Анастасия, я лекарь и смогу вам помочь.

– «Помочь»? – грустно улыбнулась я, отворачиваясь от Анастасии. – С этим мне никто не сможет помочь!

Хотелось разреветься. Сжаться в комок, чтобы никто не трогал. Пусть все исчезнут. Хочу стереть каждую строчку произведения из памяти. Уничтожить и никогда больше не вспоминать.

– Я понимаю, вам сейчас тяжело, это был ваш первый раз, поэтому у вас случился нервный срыв…

– Нервный срыв?! – закричала я. – А как я должна реагировать на изнасилование! Почему он не сказал, что будет… это? Не для того я росла, чтобы без любви потерять самое ценное, что берегут для одного-единственного.

– Вы этого не слышали! – Я не заметила, когда в комнате появился Агат. Вампир сверкнул глазами, направляя силу на лекаршу. – Ваша цель – успокоить и осмотреть девушку.

– Слушаю и повинуюсь, господин, – как робот ответила Анастасия и вновь своим обычным голосом обратилась ко мне: – Как вас зовут, леди?