Алёна Черничная – Маленький секрет хорошей девочки (страница 5)

Мои пальцы неосознанно впиваются в кожаный подлокотник. Я не знаю значения этого слова, но оно уже мне не нравится. Какое-то пустое и мёртвое.

– Что это значит? – тихо спрашиваю я.

– Это значит, что зачатие произошло, но плодное яйцо пустое. Развивающегося эмбриона там нет. Вам показано прерывание беременности по медицинским показаниям.

Я молчу. Смотрю в какое-то отстранённое лицо врача, а вдоль позвоночника проносится ледяной вихрь.

– Как нет? – шевелю одними губами. – Но я же видела положительный тест. Я… – горло сдавливает паника, и я опять замолкаю.

– Валерия, послушайте, – начинает мягко говорить доктор. Её интонация вдруг становится елейной. – Ничего страшного в этом нет. Иногда такое происходит с беременностью. Может, так даже и лучше. Возможно, какие-то патологии, а ваш организм просто распознал это на раннем сроке и приостановил развитие эмбриона.

Несогласно трясу головой.

– Я ведь не курю и не пью… Я не хочу никакого прерывания.

– Валерия, отпустите от себя панику и лишние эмоции. Мыслите здраво. Вы молодая. Вам всего восемнадцать. Восстановитесь уже через пару месяцев. И тем более срок крошечный – пять недель. Я вообще предлагаю вам обойтись без хирургического вмешательства.

И пока я пытаюсь уловить хоть какой-то смысл в словах врача, упускаю момент, когда перед моим носом на столе появляется упаковка таблеток. Мой желудок сжимается от нахлынувшего страха.

– Вы остаётесь у нас на пару дней, – а врачиха продолжает невозмутимо вести свой монолог. – Принимаете эти таблетки, и эмбрион выходит как обычные месячные.

Мир готов расплыться у меня перед глазами. Осознание просьбы врача медленно и так болезненно доползает до моего мозга. Но я не хочу в это верить. Так не бывает.

– А можно перепроверить? Вдруг вы случайно что-то не увидели? – шепчу я, вдавливая ещё яростнее ногти в кожаную ткань подлокотников.

– Я врач с двадцатилетним стажем. Ну уж не обижайте меня, – неодобрительно хмыкает докторица.

– Прошу вас, – пропускаю мимо ушей и глаз эту явную насмешку. От разъедающего в груди колючего страха я, наверное, готова и на коленях просить её об этом. Подаюсь всем телом вперёд и заглядываю прямо в глаза врача. С отчаянием и мольбой. – Посмотрите ещё раз. Этого не может быть.

Доктор лишь сдержанно переводит дыхание, а лицо всё такое же каменное.

– У вас шок, но аборт неизбежен. Или могут быть печальные последствия для вас, если не принять меры.

Мне хочется крепко-накрепко закрыть уши ладонями. Не слышать её слов. Как я об этом скажу Андрею? Но бегающим от растерянности взглядом я замечаю под рукой врача лист с моей фамилией и заголовком «Протокол ультразвукового исследования». Не знаю, что именно: ужас, боль или вера в чудо, – но что-то заставляет меня дёрнуть этот лист к себе.

Глава 5

Лера

Но докторица оказывается проворнее. Одним чётким хлопком ладони по столу она придавливает к нему белую бумажку.

– Цирк не устраивай, – цепкий взгляд врача изрешечивает меня. Она резко переходит на ты.

– Отдайте. Мне. Мои документы, – проговариваю решительным тоном и не перестаю играть с врачом в гляделки. – Я хочу уйти.

– Валерия, я прошу вас успокоиться.

– Отдайте. Я хочу другого врача. Хочу поговорить ещё с кем-нибудь. – Пытаюсь опять выдернуть из-под её ладони свой протокол УЗИ.

Но дамочка в белом халате сминает его пальцами и бросает себе под стол. Видимо, в урну. И, видит бог, если бы не деревянная перегородка под столом, то я бы кинулась доставать этот лист. Зачем она его прячет от меня? Что там написано?

– Ну что за неуёмная девица, – грубо процеживает врачиха. – Я сейчас санитаров вызову. Прекратите. Сказано же. Замершая беременность. Ты же не враг самой себе?

На каком-то интуитивном чувстве понимаю, что дальше находиться в этом кабинете нельзя.

– Здесь есть единственный враг – и это вы, – выплёвываю ей в лицо со слезами на глазах.

Срываюсь с места и вылетаю из кабинета гинеколога. И пусть мне в спину сейчас полетят проклятья, но больше ни секунды я в кабинете этой мегеры не проведу.

Я чувствую, что мне надо уйти отсюда. А ещё лучше бежать. Скорее и быстрее. Моё сердце чуть ли не вопит, что так быть не может и это какая-то ошибка. И плевать я хочу на двадцать лет стажа врачихи.

Поэтому, как только я оказываюсь в коридоре, то сразу бросаюсь на шею Андрею, мгновенно подскочившему с лавочки.

– Поехали отсюда. Прошу, – умоляюще всхлипываю я и только в этот момент понимаю, что мои щёки уже пропитаны слезами.

– Лер, что случилось? – Никольский ощутимо напрягается.

– Увези меня. Я не хочу здесь находиться. Поехали в другую клинику, к другому врачу. Андрюш, пожалуйста.

Его ладони ложатся мне на плечи. Сжав их, он отодвигает меня и хмуро заглядывает в лицо.

– Что сказал тебе врач?

– Что… что всё. Нужен аборт, – я не сдерживаюсь и больше не могу заглушить рвущиеся из груди рыдания.

Они разносятся по всему пустому коридору. Господи! Да мне даже произнести это вслух больно и дико.

– Чёрт! Это плохо, конечно, – Андрей глубоко вздыхает. – Но если врач сказал, ему же наверняка виднее.

– Нет! – трясу головой как придурочная. – Давай проверим ещё где-нибудь.

– Лер, это лучшая клиника.

– Пожалуйста, прошу тебя. Это же наш малыш, я чувствую, что…

– Хватит! – Никольский жёстко обрывает мои причитания. И даже слишком, потому что я перепуганно захлопываю рот и перестаю реветь. Андрей смотрит на меня уже с откровенным раздражением. – Что перепроверить? Врач же тебе сказал, что это анэмбриония. Что ещё ты хочешь услышать?

– Сказала, но я не знаю… я… – бормочу растерянно, почти виновато под его напором, но тут же меня как обухом по голове ударяют. Я замолкаю. Широко распахиваю глаза и ошарашенно разглядываю Андрея. В ужасе я отшатываюсь от Никольского. – Откуда ты знаешь, что она мне сказала? Я тебе этого не говорила…

Не говорила точно, потому что даже сама не запомнила это жуткое слово. А догадки, что непрошено лезут мне в голову, приносят с собой приступ тошноты. Зажимаю рот рукой и делаю несколько глубоких вдохов.

– Сволочь, как ты мог? – всхлипываю себе в ладонь, в упор смотря на Андрея.

И мне невыносимо больно, когда при виде его наливающихся злостью глаз правда становится очевидной.

Господи, да Никольский каким-то образом в сговоре с той врачихой. Он просто всё проплатил…

– Лера. – Андрей делает шаг ко мне. В его голосе чувствуется угроза. – Я хочу как лучше. Я стараюсь для нас обоих. Ты мне потом спасибо скажешь. Выпей эту чёртову таблетку. Полежи пару дней здесь. Я всё оплачу, а потом, после сессии, мы рванём на Мальдивы. Хочешь?

Его слова режут и кромсают меня без ножа. До безмерного отчаяния и самой глубины души. Вся ванильная пелена слетает с моих глаз. Все эти месяцы, проведённые с Андреем, теперь становятся не моей жизнью. Потому что я люблю того Андрея, что дарил мне охапками цветы, встречал возле универа, смеялся со мной, был душой компании… Того, что был честен со мной и открыт. Я любила красавца.

А сейчас передо мной самый настоящий урод. Нет, не внешне. Внешне я всё так же смотрю на высокие скулы, уложенную копну тёмных волос, чётко очерченные губы и выразительные чёрные глаза.

Но я наконец разглядела, что под этими смазливыми чертами лица. Гниль.

– Вали ко всем чертям, – цежу я через непомерное разочарование и жалость к самой себе.

Разворачиваюсь на пятках кроссовок, собираясь в прямом смысле бежать отсюда. Плевать, что моя сумка так и осталась у Никольского в машине. Но я морщусь от боли и не могу ступить и шагу, когда меня грубо разворачивают за запястье.

– Хрен ты отсюда уйдёшь, – сквозь зубы рычит Андрей.

– Пусти! – вскрикиваю я на весь коридор.

Со всей дури отталкиваю Никольского от себя. Вырываюсь, делаю ещё один шаг прочь… Но с размаху врезаюсь в кого-то, кто откуда ни возьмись появляется прямо на моем пути.

Поднимаю голову и против своей воли застываю на месте. Потому что меня протыкают взглядом такие же тёмные глаза, как и у Андрея.

Передо мной худощавая женщина в белом халате. Её волосы, элегантно подстриженные под каре, выкрашены в холодный пепельный оттенок блонда.

– Что здесь происходит? – Женщина, перестав буравить меня взглядом, бросает его мне за спину. – Андрей…

Я невольно задерживаю дыхание. Откуда она?.. Но ответ находится очень быстро.

Он написан на бейджике белого халата.

«Главный врач Никольская Алла Сергеевна»

– Мам, всё нормально. Мы просто с Лерой ещё не договорили. У нас возникло небольшое недопонимание.