Алёна Бондарук – Текстопад (страница 2)
Весна и счастье неразделимы. А когда в эту композицию примешивается любовь… Это блаженство, которым мы должны наслаждаться и которое мы обязаны впитывать каждой клеточкой, чтобы запомнить.
А пяточки уже были. И дом был. И даже почти нелюбимая жена. К сожалению, так иногда происходит. Жизнь предсказуема. Непредсказуемой бывает реакция: она не стала расстраиваться. Всего-навсего улетела к берегам Италии. Загорелые лица, множество утопающих в цветах кофеен, эмоциональная речь итальянцев – все это вдохновляло ее и заставляло любить жизнь.
Вернулась в осень. Постучалась в двери октября. Городские парки звучали тишиной и умиротворением. Вокруг спокойные лица, неспешные прогулки стариков, всплывающие потоки детских голосов.
А в голове сами собой склывались строчки:
Серы дни октября. Постепенно пустеют леса,
Покрывает землю янтарная россыпь берез.
Снятся руки твои, нежность и взгляд.
Дождливо-дркучное утро снова стучится в окно.
Сон ушел – тебя нет.
Не прощаюсь, до встречи. Здесь,
В темных глубинах осенних ночей.
Воспоминания она разложила по кармашкам памяти. Иногда достает их, поразглядывает-полюбуется, улыбнется и уберет подальше. Подальше от чужих глаз. От ненужных вопросов. От непрошеных мнений.
Помню…
Они смотрят на меня с жалостью.
Я не понимаю – зачем?
Думают, что раз бездомный, то нуждается в их сопливых причитаниях. Дайте еды, если такие сердобольные, и уйдите. Мне на моем веку хватило вашей «доброты».
Я родился в большом доме, в большой семье. Мамка моя была добрейшая, но умерла рано: недуг свалил ее быстро. Я ее плохо помню, но помню запах ее, тепло, от нее исходившее. Мне нравилось скрутиться рогаликом и прижаться к ней – это были самые лучшие моменты. А потом ее вдруг не стало. И дома не стало: меня отвезли в какую-то конуру с такими же щенками, как я.
Оттуда, став постарше, мы с дружком убежали и стали жить где придется. Мы были маленькими, нас сначала жалели, подкармливали, а потом гнали. Гнали отвовсюду, хотя мы не причиняли зла, не настырничали. Просто хотелось быть поближе к теплу и еде.
А потом мы устроились на стройке. Нашли дыру, где было относительно тепло. Так в ней и живем. Сначала в округе было тихо, потом появились дома-муравйники и много людей, злых и несчастных. Счастливый злым быть не может…
Но и среди людей у меня был друг-человек. Она совсем юная, у нее красивая кудрявая шерсть. Когда она наклонялась ко мне и смотрела в глаза своей душой, я видел в ней столько света, что хотелось в нем раствориться. Жаль, что я не человек: я б ее оберегал от всего плохого, что есть на этом свете. Но, к сожалению, она исчезла. Появляются люди, сочувствующие, желающие приласкать, но их глаза… Это не то. Воспоминания о той девочке я бережно храню, они согревают, когда мне бывает тоскливо.
История с зонтиком
В пабе «Свинья и роза» было оживленно: «Динамо» обыграли «ЦСКА». Студенты журфака громко праздновали победу, чокаясь полными кружками пенного. Только один из них сидел нахмурившись: проиграл спор. Сидящий рядом Толик громко хлопнул по спине соседа:
– Попал ты, Вовчик. Сейчас мы тебе казнь будем придумывать.
– Кто б сомневался, – огрызнулся Володя.
– Не переживай! Отыграется твой Андрюха.
Надо сказать, что Володя не просто так расстроился: в «ЦСКА» играл его младший брат. От этой игры на кону стояла дальнейшая карьера – такое условие поставили тренеры. Жаль брата. Он знал, как тот сильно переживал…
– Я придумал! – крикнул рыжий. – Вовка, ты пойдешь голым гулять по Тверской!
– Дурак что ли? – ответил сосед. – Нет. Другое. Цивильное. Слушай: ты сейчас выходишь, видишь первого человека с зонтиком, идешь за ним и приводишь к нам за стол. Как? – он обвел взглядом всех сидящих.
– Отличная идея.
– Давай!
– Ладно, – согласился Владимир. – Толь, иди со мной, контролируй.
Оба студента прднялись из-за стола, оделись и вышли в осенний город. Тяжелые капли толстыми нитями падали на асфальт, пузырясь и издавая бесконечный звук льющейся воды. Мимо прошел кто-то маленький под большим зонтом. Студенты даже не разглядели, кто там. Толик кивнул Володе в сторону зонта, и тот пошел за ним, накинув капюшон куртки.
Этот кто-то шел быстро, ловко огибая лужи. Цветные кроссовки, джинсы на стройных ножках. Девушка! Володя улыбнулся про себя довольной улыбкой: хорошую добычу приведет. Он припустил шаг и окликнул:
– Девушка!
Не остановилась.
Он ускорился и решил обогнать. Но зонтик будто ускорился.
– Девушка, погодите.
Зонтик повернулся. На него внимательно посмотрели бархатно-серые глаза. На лице задержалась милая улыбка с легкой усмешкой. Серые кудряшки мягко обрамляли тонкое умное лицо. Зонтику было около семидесяти. Володя плохо угадывал возраст ббабушек. Он глупо рассмеялся:
– Простите за бестактность!
– О, юноша! Мне очень даже приятно получить такой комплимент от красивого молодого человека. Чем могу помочь? Или наверное, вы хотели познакомиться с девушкой, а тут старуха? Тут уж я должна извиняться за принесенное разочарование.
– Нет-нет, что вы! Я хочу сделать вам. предложение.
– Звучит заманчиво, но надеюсь, это не то, о чем может подумать молодая девушка?
Володя рассказал про спор и пригласил незнакомку в бар.
– Знаете, Владимир, а я с удовольствием схожу с вами. Но ненадолго.
– Чудесно!
Новую знакомую Володи звали Тамарой Алексеевной, профессора кафедры психологии МГУ. Однокурсники сначала удивились, увидев пожилую женщину, а через час после живого и интересного общения студенты были влюблены в чудесное создание и все вместе провожали новую знакомую домой.
Жакупбаева Зухра
Оно непременно придёт
Ализа стояла и разглядывала манекена в витрине. Случайный прохожий сразу цеплял понурые плечи и сутулую спину. Девушка была полной противоположностью кукольной мадам. На той красовалась шляпка с белым пером, а по лихо выставленной пластиковой ножке спадал подол серебристой норковой шубы. Женщина мыслями пробежалась по кредитам, долгам и рассрочкам. И снова захлопнула тайное желание на замок.
Похолодало. Поёжившись, достала шарфик из кармана сумки. Что-то белое выпало на землю, но так и не поцеловавшись с асфальтом, улетело флиртовать с осенним ветром. «Билет!», – ахнула молодая женщина и решилась на марафон. Бежала быстро, словно чувствовала: это победа – пропуск в лучшую жизнь. Но ветер оказался тем ещё озорником, билет то клеился к стене ближайшего дома, то снова кидался в объятия ветренника. Совсем запыхавшись, девушка присела на скамейку. Опустив глаза, в очередной раз включила свой внутренний калькулятор. Посчитала. Мечта о новом билете растаяла как зимняя снежинка на губах.
– Девушка, это не ваше? – приятный голос порвал грустные мысли на клочки. – Моё, – сердце забилось как птичка в сетях.
– Удачной поездки.
– Спасибо.
Молодой человек, открыв зонт, пошёл навстречу начавшемуся дождю. Зажав чудом спасшуюся надежду крепко в руках, побрела в сторону вокзала. Поездка к родным всегда действовало как тёплое молоко на больное горло. Боль ненадолго притуплялась, но уходить в самостоятельное плавание не собиралось.
В купе два мальчика заправляли постель. Тихо положила рюкзак с гостинцами, села на полку. Зашёл мужчина с пачками благоухающей лапши. Непроизвольно потекли слёзы. Стало стыдно, да и есть не хотелось. Извинившись, вышла в коридор. Мерный стук колёс и свежий воздух привёл мысли в относительный порядок. Зашла обратно.
Мужчина улыбнулся: – Извините за наши слезувышибаемые запахи. Совсем не было времени готовить. А покупать на остановках рискую. У вас всё нормально?
Ализа: – Не стоит извиняться. Порой случаются такие казусы. Природа одарила своеобразной конструкцией. – Девушка с улыбкой пожала плечами, давая понять, что всё в норме. Лёгкая вибрация вагона и посапывание мальчишек забросили в прошлое. Захотелось, как в детстве выплеснуться, освободить душу. Незнакомец с васильковыми глазами превратился в старшего брата, готового выслушать. Мужчина молчал. И продолжал ждать ответа на последний вопрос. Ализа решилась.
– Всё ли нормально? Наверное, да, а может, нет. Самое главное, что ничего не возвратить назад. Ещё не создали такую машину, чтобы отмотать время назад, и поставить точку там, где по молодости поставила запятую.
Так у многих было… Нас познакомили коллеги. Позвонил. Встретились. Громко смеялся, хвастался своим детским прозвищем – Бараш. Выпил кружку пива. Меня это озадачило, но не остановило. Подарил букет роз, ухаживал красиво, маму очаровал. Через два месяца позвал замуж. Сёстры стали отговаривать: зачем тебе этот амбал с опилками? Любил он всякие деревяшки собирать, да в чулане складывать. Обменялись кольцами. Подруги с детишками нянчатся, а я чем хуже?
Потом родились они. Мои умные, красивые, ни каплю не похожие на отца, дети. День за днём, год за годом, я закрывала глаза на причуды мужа. Верила, что исправится. Ведь божился и клялся, что этот раз – самый последний. Что ни одна палка из его тайников не коснётся больше моего тела и лица. Верила. Надеялась. Понимала, что так нельзя, но была глуха к родительским просьбам оставить его. Не давала никому ключей от сердца, обливающееся слезами. Шла вперёд, всеми силами сохраняя очаг нашего маленького королевства.