Алёна Бессонова – Не прикрывай открытых окон. Психологическая драма с криминальным событием (страница 7)
Михаил откинулся на спинку кресла, вытянул ноги, прикрыл глаза. В голове неожиданно зазвучал густой низковатый голос случайной попутчицы:
Исайчев с грустью посмотрел на телефон и вновь набрал номер, пока шла посылка вызова, подумал: «Хорошо, что есть эта штуковина, можно услышать родное дыхание». Трубка радостно зазвенела голосом жены:
– Скучаешь, Мцыри? Когда домой собираешься? Я борща наварила. Смотри там ничего не ешь – ещё отравят. Полковник Корячок звонил, извинился, что прямо с поезда отправил тебя в резиденцию. Слово с меня взял о неразглашении, – без остановки стрекотала Ольга, – может быть мне приехать? Посмотрю всё свежим взглядом, подскажу чего, а? Тебе ведь нужны дополнительные мозги. Корячок тебя и Ромку не выпустит, пока вы ему злодея не найдёте. Там у тебя Костя из районного убойного, он мужик головастый. Ты его привлекай.
Михаил зажмурился, переступая с пятки на носок, покачиваясь, дожидался паузы, когда можно будет вставить словечко, и, наконец найдя, вскрикнул:
– Погоди, Копилка, не тараторь! Кости здесь уже нет. Он трупы запаковал и повёз к Долженко. Его оперов, вопреки приказу Корячка, я тоже отправил вместе с городскими. Они по усадьбе расползлись, мешали. Ходили тут, голодными желудками урчали.
– Трупы? – изумилась Ольга, – во множественном числе? Откуда? Корячок мне про один труп говорил! У вас там война?
Михаил пожалел, что проговорился раньше времени:
– Мальчика, повара, по голове кто-то шарахнул…
– Повара? Который кофе варил? Убийца подельников устраняет?
– Пока не выяснил, до кофе ещё не добрался… Одного свидетеля пока только допросил. Хочу сказать…
– — Мцыри, ты фигурантов по комнатам запри…
– Уже!
– И осторожно там…
– Я хочу тебе сказать…
– Что ты соскучился?
Исайчев кивнул:
– Это в первую очередь. Приезжать ко мне пока не следует, а вот советы твои нужны. Буду звонить. А сейчас вот что… – и Исайчев подключил диктофон к телефону, – послушай запись. Это допрос одного из фигурантов – Слаповского Алексея Ивановича. Послушай, и скажи навскидку, как тебе человек? Фальшивит или нет и что ты по этому поводу думаешь? Мне нужны независимые впечатления…
Пока Ольга слушала запись, Михаил делал в блокнот пометки. По щелчку диктофона Исайчев отсоединил устройство:
– Ну? Как тебе?
– Не веришь ему, Мцыри?
– Не очень…
– Правильно. Ты же помнишь свою первую юношескую любовь? В ней максимализма больше, чем чувств. Чувство собственности обострено до предела, а тут аборт от другого человека. Не простил он его ни тогда, ни сейчас. Врёт он! Ты бы забыл, если бы любил?
– Я бы убил!
– В-о-от! – радостно запела Ольга, и Исайчев представил, как в эту секунду она довольно улыбнулась. – Мишка, можно я съезжу к Корячку, поговорю, пусть возьмёт официальным консультантом в это дело. Вспомню, что я ещё и психолог. Диплом пылится… Мне интересно. А?!
– Не ной, Копилка, – с суровыми нотками в голосе ответил Исайчев. – Пока ты мой советник на удалённой дистанции. Думать по делу разрешаю. Не забыла, что ты адвокат? Может, именно тебе придётся защищать убийцу. А ты выведаешь все недочёты следствия и оправдаешь преступника. Нехорошо…
– Выведаю? – в голосе Ольги звучала обида. – В этом случае, Мцыри, я откажусь от защиты. У твоих толстобрюхих свои адвокаты найдутся, подороже меня… Ну что ж, было бы предложено…
– Я же не сказал: вообще не приезжай, – поспешил утешить жену Исайчев. – я сказал: пока не приезжай. Я позову, когда будет надо.
– Правда?! – оживилась Ольга. – Тогда привет, целую! Ой! Забыла рассказать, есть минутка?
– Минутка есть… – согласился Исайчев.
– У меня радость! – зазвенела Ольга. – Я нашла на блошином рынке Константиновский рубль – одна из редчайших российских монет. Изготовлена на Петербургском монетном дворе в небольшом количестве во время декабрьского междуцарствия 1825 года. Это тогда, когда в Таганроге умирает император Александр I и все думают, что на престол войдёт Константин Павлович – средний брат. Их младшенький, Николай, уже через час после смерти старшего принёс присягу Константину, но только мать и ещё несколько человек знали, что Константин отрёкся от престола за три года до этого события. Почему ты, Мишка, не задался вопросом: почему именно Слаповский был приглашён на важное и делаю акцент личное собрание? Мне кажется это странным, подумай, Мцыри, пока…
– Погоди… погоди… – закричал Михаил, но трубка уже ныла голосом «отбоя». – При чём здесь «константиновский рубль»? Ты думаешь Слаповский, докладывая о других, пытается представить обстоятельства в ином свете? Прожектор осветил то, на что не стоит обращать внимание? Спасибо! Учту!
Однако всё это Исайчев проговорил в уже заунывно ноющую трубку.
Глава 5
После разговора с Ольгой, в ожидании Ивана Усачева Михаил загрустил – он уже целую неделю не видел жену и дочку. И сегодня не смог попасть домой. На какое время затянется расследование, Михаил предположить не мог. Но точно знал – Шеф его отсюда не выпустит без результата. Сейчас, как никогда, Михаилу не хватало внимательного и цепкого ума жены. Оля за годы их супружества много раз указывала Исайчеву на такие детали, которые впоследствии помогали ему поставить точку в запутанном расследовании. Поздняя встреча с Ольгой, на рубеже тридцати пяти лет, была для него счастьем – долгожданным и нечаянно обретённым. Их знакомство произошло у Оли в кабинете, куда его привело неясное, почти бездоказательное дело. Они тогда не успели договорить, Ольгу срочно вызвали клиенты, и по обоюдному согласию решено было перенести разговор на вечер, но не в кабинет, а в кафе – продолжить беседу за чашечкой горячего шоколада.
Он хорошо помнит их первую встречу.
На неё Михаил приехал загодя. Припарковал машину, взял в руки припасённый букет роз, просмотрел каждый цветок. Один не понравился, был вяловат, и Михаил осторожно вытянул его из букета. Оставшиеся четыре розы были хороши. Ольга удивилась такому подарку, попеняла Михаилу, что четыре розы приносят только на похороны. Михаил не растерялся и, выхватив из букета одну из роз, преподнёс её проходившей мимо пожилой женщине.
Он и раньше знакомился с девушками. Среди них были красавицы разных мастей. Чаще длинноволосые блондинки, попадались и брюнетки, и рыжеволосые солнышки. Они радовали глаз, но не трогали сердце, а уж про душу и говорить нечего. Всё было мимо, мимо. В тот час Исайчеву показалось, что Ольга – та самая, самая… Именно её он ждал всю жизнь. Михаил не мог себе объяснить, что за тихие радостные чувства бродили в нём в ту минуту, но был уверен: он нашёл давным-давно ожидаемое, без чего жизнь кособочилась, и её надо было удерживать, как оползень.
Сейчас в резиденции, услышав вопрос Ольги, он поёжился:
– Как она спросила: что бы я делал, если бы неожиданно узнал, что она спит с моим другом? Нет! – представил себе Михаил и яростно рубанул воздух ладонью. – Нет! Убью обоих! Наглость какая…
Кто-то осторожно и уже давно тюкал костяшкой пальца по полотну двери. Михаил обернулся и в щёлке приоткрытой двери увидел круглые удивлённые глаза престарелого мальчишки. Глаза были грустными и при этом улыбались.
– Извините, я прервал ваши размышления. Но я не напрашивался, вы сами пригласили. Меня зовут Иван Васильевич Усачёв – начальник службы безопасности фирмы Олега Бурлакова.
Исайчев усмехнулся, увидев вопросительную гримасу на лице Усачёва, она наверняка относилась к последней произнесённой Михаилом фразе.
– Проходите, Иван Васильевич, нам предстоит непростая беседа, и я жду от вас помощи. Мы ведь в некотором роде коллеги. Стоим на страже. Давайте сухие факты, без эмоций. Эмоции мне добавят присутствующие здесь женщины. Хорошо? Тогда расскажите, какие отношения вас связывали с Бурлаковым и как вы провели нынешнее утро… извините… минуточку… телефон.
Звонила эксперт Долженко.
– Да, Галина Николаевна… – ответил Исайчев. – Нашли?
Михаил встал и, передвигаясь мелкими шагами, пошёл вдоль стены. Слущал молча, изредка кивал. В конце спросил:
– И что это нам даёт? Хорошо, я распоряжусь… Конечно, кропотливо осмотрим все руки… и все пальцы, и если надо, оторвём их и пришлём вам на экспертизу… Есть сосредоточиться! Да помню я – у Эльзы перебинтована рука… Ну если вы лично видели, то не будем тревожить. Конечно, согласен с вами – убийца искал именно его! До связи!
Нажав кнопку «отбой», Михаил попросил Усачёва показать руки и, удовлетворив любопытство, вновь набрал номер:
– Роман, подойди к «допросной», постучись, но не заходи, для тебя задание… – откинувшись на спинку кресла, Исайчев попросил, – сейчас придёт мой помощник следователь Васенко. Я на секунду выйду, а потом продолжим, пока его нет, слушаю вас.
– Я служу у Бурлакова без малого двадцать лет. Суровый начальник, даже где-то тирановатый.
– Какой?! – переспросил Михаил. – Тирановатый? Это какой?
– В моём понятии, не совсем тиран. Требует порядка. Будет порядок – будешь жить хорошо… Олегу я многим обязан, поэтому дорожил честью быть ему полезным. Это моё правило.
Конец ознакомительного фрагмента.