Алёна Бессонова – Не прикрывай открытых окон. Психологическая драма с криминальным событием (страница 4)
Исайчев, недовольно покряхтывая вытянул из кармана блокнот:
– Ну-у-у… готов…
Долженко усмехнулась:
– Адвокат – гражданин Канады по имени Сайрус Мордухович Брион…
– О как! – вскинулся Исайчев, – Язык сломаю выговаривая.
– Не сломаешь, – хмыкнула Долженко. – Эльза зовёт его Сара, и мне кажется, она попала в точку…
– О, господи! Что прямо Сара, Сара?
– Усилю впечатление – Сагочка… чистенький, причёсанный, в розовом галстуке, синем костюме, в дорогих тёмно-синих замшевых туфлях почему-то без носков… Рубашка кипенно-белая, аж глаза режет… Почему без носков, Мишань, холодно же?
– Зато модно, круто, экстравагантно… Боюсь спросить, наш потерпевший ни того… этого….
– Нет! – резко бросила Галина Николаевна, – наш потерпевший был мужик! Высокий, под два метра, атлетически сложенный, слегка небритый, с суточной щетиной, глаза как у мальчишки, карие с позолотинкой, жаль таких мужиков терять… Мне кажется, он жену уберегал от соблазнов, поэтому и держал рядом с собой Сагочку. И судя по тому, как адвокат ловко говорил с нашим Ромой, он хороший спец. Пока я труп осматривала, прислушивалась. Но из их разговора так ничего и не поняла. Сара говорил много, жужжал словно муха, а в остатке ноль. Ты же знаешь, Ромка – лиса. Он такие крючки в беседах ставит, что его не обведёшь, а тут, поди ж ты, – ноль. Ничего, кроме того, что лежало на поверхности, он не выудил… Кто, кого, кому, с кем – ничего не нащупал. Один дым.
– Так, ясно, – почесал затылок Исайчев, – остался управляющий – «мужик с виду не дурак» и те, что приехали. Но о тех, я понял, никто ничего не знает. Давай о мужике не дураке…
– Ничего про него не скажу, Мишань. Мужик произвёл на меня хорошее впечатление: глаза умного человека, держался хорошо, но напряжённо. Видно было, что для него всё произошедшее – потрясение, и мне кажется, у него больное сердце.
– С чего ты так решила, одышка?
– Нет, одышки нет… Но он всё время зяб, у него мёрзли руки, и он частенько их растирал. Холодный пот на лбу, запах корвалола, а когда я осматривала его одежду, заметила в приоткрытом рту ярко-красный язык… Как врач, я посоветовала бы ему обследовать сердце, но может быть там были другие причины – тебе разбираться, милок….
– Галина Николаевна, в резиденции есть кабинет, где я могу проводить допросы? Импортировать их в комитет не дадут. Придётся все следственные мероприятия проводить на месте…
Долженко бросила на Михаила ироничный взгляд:
– Нет, Михаил Юрьевич, у губернатора одна маленькая комнатка и на чердаке…
– Я серьёзно!
– А серьёзно? Найдётся и тебе комната. У них у каждого свои апартаменты. Пока ты будешь работать с одним из них, я более тщательно осмотрю их персональные хоромы. Место преступления я проползла, а вот комнаты осмотрела поверхностно. Кабинет займёшь губернаторский. Посмотришь, в каких комнатушках сильные мира сего решают наши босяцкие проблемы. Ох, трудно им приходится… губернаторам-то…
Глава 3
Управляющий местным филиалом корпорации Олега Бурлакова Алексей Иванович Слаповский открыл дверь кабинета, не постучавшись, но порога не переступил:
– Извините, я не стучусь – знаю, что ждёте именно меня…
Исайчев жестом пригласил мужчину войти и указал кресло, куда сесть. Сам Исайчев разместился за антикварным бюро, которое торчало на гнутых витиеватых ножках посреди стометрового кабинета. Обычного письменного стола или чего-либо похожего на него при осмотре резиденции найдено не было. Михаил чувствовал себя неуютно, он не привык к подобным видам мебели. Бюро было небольшим и слишком экстравагантным: здесь и выточенные из красного дерева ангелочки, и множество маленьких и больших ящичков, а вот рабочей поверхности мало. Михаилу едва удалось поместить папку с бланками допросных листов, диктофон и ноутбук, с которым он не расставался никогда, используя его чаще как печатную машинку или монитор для просмотра фотографий с места преступления. Стены кабинета, затянутые сиреневым шёлком в мелкую золотую искорку, не располагали к кропотливой работе. Они наполняли голову Михаила неосознанным раздражением.
– Меня зовут Михаил Юрьевич Исайчев, – представился Михаил, – я буду вести дело Бурлакова, прошу вас назвать себя и подписать вот эту бумагу – это ответственность за дачу ложных показаний…
Мужчина подошёл к бюро и, не читая, расписался там, где Исайчев поставил на листе бланка галочки. Прежде чем вернуться на место, произнёс громко и чётко:
– Алексей Иванович Слаповский – директор фармакологического завода в Сартове. Директор уже семнадцать лет. Мы с Олегом Олеговичем окончили здешнее военное училище, с того времени и знакомы… Слушаю ваши вопросы…
– Продолжайте, Алексей Иванович, вы закончили с Бурлаковым одно военное училище, рассказывайте, что было дальше. Вопросы будут позже…
Слаповский более основательно сел на стул, давая понять, что готов к длительному разговору:
– Потом я отправился в войска, а Олега направили преподавать в военное училище нашего профиля в Харьков. У Олега светлая голова… Мы встретились с ним через восемь лет, он уже был богатым человеком, и у него имелась собственная фармацевтическая корпорация. Меня комиссовали по случаю ранения во Второй чеченской.
Слаповский энергично растёр пальцы рук:
– Извините. Плохое кровообращение, пальцы леденеют. Особенно когда волнуюсь.
– Может быть, горячего чая? Согреетесь, – предложил Михаил.
– Нет-нет! – всполошился Алексей Иванович. – Чай я уже сегодня пил и кофе, господи спаси, тоже… Давайте продолжим. Так вот, после войны я вернулся в Сартов и болтался здесь без дела и зарплаты. Встретились мы во время очередного приезда Олега в город. Он на протяжении многих лет приезжает сюда. Зачем? Не знаю. Во время пребывания в Сартове Бурлаков завода не посещал. Ревизоры его бывают периодически, а сам нет. Нет! Даже не припомню, когда был… При встрече, обычно встречаемся где-нибудь в парке, в местах нашей юности, он выслушивает отчёт, и достаточно… Тогда, семнадцать лет назад, Олег предложил мне работу сразу директором предприятия, говорил, что никогда об этом не пожалел… Я тоже… Очень его жалко… Кто теперь возглавит дело?
– Он хорошо его знал?
– Кого? – вскинул пучкастые брови Слаповский.
– Дело… – усмехнулся Исайчев.
– Он начал заниматься бизнесом ещё будучи преподавателем в военном училище, можно сказать, на чистом месте. С преподавательской карьерой у него не получилось. Союз к тому времени развалился. А он, российский офицер, не захотел присягать новому правительству.
Слаповский замолчал, сглотнул комок в горле, продолжил:
– Родине мы в то время тоже были не нужны. Но, в отличие от многих, Олег быстро сориентировался и, воспользовавшись тем, что мать немка Поволжья, эмигрировал с семьёй и с семьёй сестры матери в Германию, там и развернулся. Тогда ведь только входили в медицинскую практику одноразовые инструменты. Годы-то какие были сумасшедшие…
Михаил видел, что воспоминания прошлых лет не доставляют Слаповскому удовольствия. Они приносили ему не только нравственные страдания, но и физические. Он всё время морщился, ёрзал на стуле.
– Расскажите в подробностях, о сегодняшнем утре… – попросил Исайчев. Слаповский секунду помолчал, а когда начал говорить было видно, как он подбирает фразы, стараясь быть точным:
– Я прибыл в резиденцию к восьми часам утра. Сайрус не настаивал на раннем визите. Он позвонил и от имени Олега Олеговича приказал приехать ближе к обеду.. Для меня его визит в Сартов был неожиданностью. Обычно он предупреждал загодя. Я спросил Бриона, какие приготовить документы, но он сказал, что встреча будет носить личный характер.
– Алексей Иванович, я ведь прежде чем сюда ехать, навёл о вас справки.
Михаил открыл ноутбук, отвернул от Слаповского экран и загрузил нужную страницу.
– Об остальных гостях материала мало, а вы здешний, и о вас много чего понаписано. Один из ваших однокашников насплетничал будто вы и Бурлаков имели в училище одну пассию на двоих.
– Нет! – резко и зло оборвал Исайчева Слаповский. – Не точно. Олег увёл у меня девушку, хотя у него существовала своя любовь. Мы с ним в училище были соперниками: оба отличники, оба борцы, часто выходили на ковёр как спарринг-партнёры. Я побеждал почти всегда. Олег злился… и вот так отомстил… она влюбилась и бегала за ним как собачонка… Даже аборт от него сделала…
– Вы не в курсе, что с ней стало потом? – не отрывая взгляда от монитора, спросил Исайчев.
– Ну, вы же знаете! Зачем спрашиваете? – вскинулся Слаповский.
– Да знаю – она стала вашей женой…
Алексей Иванович опустил голову. Было видно, как он сдерживается, играя желваками на скулах:
– Любил я её… понимаете… всякую бы принял… – Он попытался улыбнуться, но улыбка только обнажила зубы и совсем не тронула лица. – Это может быть основанием для подозрения меня в убийстве Бурлакова?
– Это уже основание для подозрения. Вы же понимаете, что ни вы, ни я не знаем, зачем Бурлаков приезжал каждый год в Сартов? Слаповский отрицательно качнул головой. – Ну вот! И я не знаю. Может быть…
– Вы что думаете, – Слаповский не дал Михаилу договорить, – он приезжал в Сартов для встреч с моей женой? Ну, нет… – Слаповский впервые за всю беседу удивился, растерянно пожал плечами и принялся энергично растирать кисти рук. – Извините… У нас четверо детей… и она никогда о нём не вспоминала… Знаете…