Алёна Берндт – Зверобой (страница 4)

С электричеством всё оказалось сложнее – пришлось ехать в город, писать заявление, прикладывая копии разных бумаг, и после этого ему велели ждать. Однако сидевший вместе с ним в очереди мужичок сказал, что ждать ему придётся долго. Тогда Михаил решил, что пришла пора немного попользоваться своими «корочками» и отправился напрямую к руководству. Там ему было обещано, что сделают работы по его заявлению в самые кратчайшие сроки.

Михаил поразмыслил и поехал покупать генератор, потому что жить без холодильника было не очень удобно. Хотя бы ненадолго включать старый «ЗиЛ», который морозил отлично, несмотря на почтенный возраст, и холод держал. Ещё у Михаила подпол был, конечно, но там прибраться надо было, известью побелить, как бабушка делала раньше.

Вечер Михаил встречал, сидя под окном на новенькой, сработанной собственными руками скамейке и смотрел, как поднимается над банной трубой дымок. Мысли медленно и спокойно текли в голове, он оглядывал двор, довольный его преображением за то время, что он здесь живёт. Хотя ещё много чего сделать надо – вон, крышу на бане перекрыть, может, уже железную положить что ли…

Михаил осматривал крышу бани и вдруг его глаз уловил что-то возле нового забора, рядом с калиткой. Повернувшись, Михаил вздрогнул… Нет, он, конечно, тут не на хуторе живёт, и люди не впервые возле его двора ходят. Пастух, бывало, вёл на низинные лужки всё сильнее редевшее деревенское стадо, или Семёныч на своём допотопном велосипеде на пасеку направлялся, или в лес кто топал с рюкзаками, из приезжих, которые там то ли «любимых» Семёнычем инопланетян искали, то ли пресловутые «места силы» – новомодное явление. Но в этот раз что-то насторожило Михаила…

У забора, облокотившись на новенькие штакетины палисада, стоял среднего роста мужчина, чуть полноватый, с жидкими русыми волосами, зализанными назад. Михаил рассматривал мужчину, а тот глядел на него хмуро, устало и ничего не говорил.

– Вы ко мне? – размышляя, что одет этот мужчина для деревни странно, спросил Михаил.

А гость и вправду был одет довольно нетипично – на нём был костюм-тройка, светлая сорочка и галстук-бабочка. Но стоило Михаилу присмотреться к этому странному незнакомцу, сердце его похолодело. Догадка вертелась в голове, но… этого просто не могло быть! Так не бывает! Но…

Пиджак был грязным, то ли в пыли, то ли в засохшей грязи, а на воротнике светлой рубашки виднелись пятна крови.

– Ты кто? Откуда явился? – голос Михаила сделался суров, он пожалел, что нечего взять сейчас в руку, чтобы в случае чего… хоть палку бы какую…

– Пшш… пжжж… пмж….., – мужчина открыл рот, из него посыпались на костюм чёрные черви.

– Да кто ты?! – заорал Михаил, вскочив на ноги и не зная, что делать.

Он видел смерть… не раз видел её там, в окопах, пробитых ценой кровавых мозолей в каменистой земле… И этот мужик был определённо не живым!

Но как же тогда? Вот стоит он, хлопает глазами, шевелит потемневшими губами, силясь что-то сказать.

– И… изыди, – пробормотал Михаил и повёл рукой, словно стараясь оградить себя… моргнул, и мужик в костюме пропал.

Может, это таблетки так действуют, думал Михаил, с опаской подходя к забору на трясущихся ногах. Ведь таблеток ему много прописали, принимает он их усердно – утром, в обед и вечером. Надо к доктору, рассказать ему всё, может быть, заменит препараты, которые вызывают такие галлюцинации…

Михаил знал, что у таких, как он, переживших многое на этой странной войне, бывают… помутнения. Чаще – на фоне чрезмерного употребления горячительного, но ведь Михаил никогда этим не грешил, почему же тогда? Да нет, это просто… просто… от общей усталости и пережитого стресса, который он так старался в себе подавить.

Кое-как собравшись с духом, он осмотрел забор и землю возле него. То место, где только что привиделся ему мужик в галстуке, было усыпано сухой грязью, похожей на пепел.

Михаил вспомнил ту девушку в нарядном платье, которая ему на мостке привиделась, почему-то ему подумалось, что эти два происшествия как-то связаны между собой.

Заперев калитку Михаил оглядел пустынную дорогу, ведущую в лес, никого не было окрест, вдали где-то тарахтел трактор, ночное покрывало уже синело над лесом, медленно обнимая затихающую деревеньку.

В ту ночь Михаил впервые запер все двери – и первую, в сенях, и вторую, в дом. Может и ставни закрыть, подумал Михаил, глядя сквозь отмытые до блеска им самим стёкла на двор. Ну, от своих собственных галлюцинаций какой смысл запираться? Михаил зажёг фонарь, и лампу на столе, потом подумал, вышел на крыльцо и повесил на крюк над крыльцом купленный недавно кемпинговый светильник на батарейках.

Нестерпимо захотелось есть, и Михаил достал из холодильника колбасу, яйца и зажёг походную газовую конфорку, которую так кстати купил на днях. Приготовив на старенькой бабушкиной сковородке яичницу, Михаил немного подумал, и достал подаренную Семёнычем бутыль. Сегодня похоже это ему будет кстати, а то руки и ноги до сих пор трясутся.

Caмoгoн был крепок, у Михаила с первой же стопки перехватило дыхание, из глаз брызнули слёзы, но зато чуть погодя ледяной страх отпустил душу. В голове немного прояснилось, и намазывая горчицей хлеб, Михаил подцепил на вилку кусок жареной колбасы и подумал – да мало ли, чего может показаться, это не повод сразу к врачу бежать. Пройдёт само! А то запишут его в списочек, потом на работу никуда не устроишься, а ведь кто знает, как дальше жизнь будет складываться!

Нужно взять себя в руки, выспаться и как следует отдохнуть, ведь все неотложные дела переделаны! Завтра он съездит в Кузьминки, там аптечный пункт ещё работает, купит себе успокоительное, или, может, снотворное, поваляется пару дней без дела в кровати, протопит как следует баню и отпарится наконец. И всё встанет на свои места!

Умывшись, Михаил снова выглянул в окно, освещённое фонарём крыльцо было пусто, и у калитки никого не было, в приоткрытую створку лёгкий ветерок приносил издали ленивый лай чьей-то собаки. Тоже надо пса себе завести, подумал Михаил, всегда мечтал.

Взяв с полки книгу, он нашёл их целую коробку на чердаке – некоторые он помнил, это бабушка ему покупала. Сейчас попалась на глаза Агата Кристи, сойдёт, решил он, и завалился в кровать.

Сон сморил его на пятой главе, он уронил книгу себе на грудь и глубоко задышал.

Проснулся Михаил от того, что его будто толкнул кто. В доме было тихо, только ходики мерно отстукивали время, и за печкою потрескивал сверчок. Однако поглядев в дверной проём, ведущий из маленькой комнаты в большую, Михаил увидел, что у стола кто-то сидит. Силуэт был хорошо виден в свете яркой луны, падающем через окно… человек покачивал ногою и легонько постукивал пальцами по столешнице.

Глава 5.

– Кто здесь? – Михаил старался говорить спокойно, хотя сердце его стучало так сильно, что ему казалось, будто этот стук раздаётся на весь дом.

Он же запер дверь…Или нет? Да как не запер, если так перепугался, увидев мужика в пиджаке, возле забора! Всё он запер… а если с заднего крылечка кто-то вошёл? Может он забыл запереть дверь в клеть, а оттуда в дом тоже можно попасть… Все эти мысли пронеслись в Мишиной голове быстрее молнии, и последней появилась одна единственная, яркая и чёткая – он свихнулся окончательно, теперь ему нужно ехать в город и сдаваться в дурку! Он вскочил и лихорадочно натянул трико.

– Милый, не нужно никуда ехать, – прозвучал в тишине спокойный женский голос, – Ну, зажги лампу что ли, если тебе так страшно. Да не бойся, не съест тебя никто.

Женское, хорошо поставленное контральто звучало в тишине успокаивающе и дружелюбно, но руки у Михаила всё равно ходили ходуном, когда он пытался зажечь стоявшую на табурете керосинку. Потом подумал про фонарик, но огонёк под стеклом уже заиграл, запрыгал, разгорелся ярче и осветил комнату.

Михаил взял лампу и храбро, на трясущихся ногах, шагнул в большую комнату. У круглого стола, стоявшего возле окна, сидела пожилая дама. Хотя, назвать её старушкой язык бы не повернулся!

Одета дама была очень специфично – серое платье с корсетом, который держал её изящно и прямо, прибранные в валик на затылке седые волосы венчала шляпка с коротенькой вуалью, прикрывающей даме одну бровь. В руке, облачённой в перчатку, она держала тонкую и очень длинную курительную трубку, из которой тоненькой струйкой то и дело вился лёгкий дымок. Михаил, ожидающий почуять знакомый запах табака, даже не смотря на свой страх удивился – в комнате пахло миндалём, спелой смородиной или какими-то другими ягодами, он не понял.

– Вы… вы… вы… кто? – чуть потряхивая керосинкой, которую он держал перед собой, словно пытаясь защититься, спросил Михаил.

– Миша, солнышко, успокойся, – сказала дама и пустила вверх струйку дыма, – Ты лампу лучше поставь куда-нибудь, ненароком уронишь. А нам здесь пожар вовсе ни к чему.

Михаил послушно поставил лампу на невысокую этажерку и замялся… что-то в этой даме казалось ему знакомым, хотя он не мог вспомнить, где он мог её видеть. Судя по наряду, она была какой-то… актрисой, наверно?

– Немного не угадал, – улыбнувшись, сказала дама, она явно слышала его мысли, – Я певица. Да ты присядь, свет мой, я вовсе не желаю, чтобы из-за моего визита у тебя удар приключился.