Алёна Берндт – Рубль-Пять (страница 9)

Отвечая на вопросы, Натка видела сердито поджатые губы бабушки Серафимы и думала, что скорее всего она ей не понравилась. Вскоре разговоры как-то сами собой стихли, и чтобы тишина за столом не была такой гнетущей, Андрей начал что-то рассказывать о своей работе.

Елизавета же украдкой разглядывала девушку – милое личико, стройная фигурка, и вообще вид… такой беззащитный и трогательный! Понятно, почему она так заинтересовала Андрея, Елизавета всегда считала сына чересчур впечатлительным и жалостливым – всегда котят и щенков с улицы в дом таскал!

Она знала эту хромую девушку. Вернее, знала из какой она семьи! Нет, не такой жены желала она своему сыну! Ни отца, ни матери! Сирота, неизвестно каких кровей, да еще и калека! А дети? Кто знает, каких внуков она родит – может быть тоже нездоровых! А её сын будет всю жизнь горбатиться, работать, чтобы обеспечивать лечение.

– Мам, ты что задумалась? – окликнул её сын, – Я говорю – Полинка когда приедет? Они с Наташей ровесницы, им было бы интересно познакомиться!

Что-то отвечала Елизавета, наливая чай в чашки из сервиза, который доставали только по праздникам, а душа у неё так и горела.

Когда Андрей и Наталья засобирались к автобусу на Семёновку, она сказала сыну:

– Андрюша, а ты может проводишь Наташу, а сам у нас сегодня заночуешь? Я хотела тебя просить кое-что по хозяйству помочь. Отец не справится один, а у тебя пока выходной, может сделаешь.

Анатолий Владимирович вопросительно посмотрел на жену, будто спрашивая, с чем это он не справляется, но говорить ничего не стал. Андрей с сожалением посмотрел на натку, они намеревались сегодня вечером пойти в Семёновский клуб в кино, но раз мама просит, придётся остаться.

Проводив Натку до автобуса, он взял её холодные руки в свои, горячие, и сказал:

– Натусь, ты не огорчайся, я завтра с вечерним приеду, тогда и сходим, хорошо?

– Я не огорчилась, что ты! Мама у тебя замечательная, и папа, и бабушка. Любят тебя! И помощь семье важнее, чем кино, а я подожду, не беспокойся.

Натка помахала Андрею рукой из окна автобуса и тот тронулся в путь. Глядя на одевшийся в свежую зелень лес, проплывающий за окнами, Натка думала, что не понравилась она ни матери Андрея, ни бабушке, ни, наверное, отцу. Хоть никто ей и слова плохого не сказал, но по глазам Елизаветы Александровны, хмурым бровям бабушки Серафимы Натка всё поняла. Не такую невесту они ждали, не такую хотели бы видеть рядом со своим красавцем-сыном…

В невеселых своих думах Натка не заметила, как показалась из-за поворота её родная Семёновка. Когда она подошла к своему дому, навстречу ей выбежала бледная и испуганная соседка тётя Галя:

– Ой, Натка, наконец-то ты вернулась! Бабушку твою на скорой увезли, в район! Я вышла кур кормить, гляжу через забор, а она во дворе лежит! Я Валю позвала, она за врачом побежала и в район звонить! Сказали, вроде бы сердце!

Натка обессиленно опустилась на невысокую покосившуюся скамью возле старенького забора соседки, страх бросился в голову и душу ледяным потоком, она прикрыла глаза и подумала – пусть это всё будет плохим сном! Но понимала – это происходит наяву.

Глава 14

.

Операция была назначена на следующий день. Дарья Ивановна была бледна, дышала тяжело и смотрела на такую же бледную Натку, которая сидела на самом краешке стула у её кровати. Пустили Натку на пару минут, не больше, и строгая медсестра уже поглядывала из-за двери.

– Ну, Наталья, остаешься ты одна теперь, – прошептала Дарья внучке, – Ты прости меня, ежели чем тебя обидела, а я добра тебе хотела.

– Бабуль, ну ты что! – еле сдерживая слёзы, потому что медсестра строго-настрого запретила рыдать, причитать и всячески волновать больную, сказала Натка, – Всё хорошо будет, я с доктором говорила, он сказал – такие операции теперь обычное дело.

– Обычное, да не обычное. Чую я, внученька, отжила я своё… да может и хорошо…устала я, Бог один знает, как устала. А тебе еще предстоит, всё впереди… береги себя, не давай в обиду. Всё, иди. Вон уж Марина Викентьевна рукой машет. Бог даст, свидимся еще. А нет – так ты по мне зря слёз не лей. Знай – мне там лучше…

Натка не смогла ничего сказать – горло сдавило, слёзы прямо кипели в глазах. Обняв на прощание бабушку, она пошла вслед за медсестрой, и уже на лестнице дала волю слезам – потоками ринулись они из глаз, застлав всё кругом.

На самом деле, врач ей сказал, что шансов мало… что его пациентка может не пережить наркоз, да и сердце…. Но, тут же спохватившись, глянув в огромные синие глаза стоявшей перед ним девушки, видавший всякое за свою докторскую карьеру человек поперхнулся:

– Ну, всякое может быть, ваша бабушка – человек сильный, волевой! Сколько раз такое видел, что воля к жизни побеждает болезнь! Вы, голубушка, крепитесь… и верьте.

Нет, не случилось чуда, не победила воля к жизни… Операцию Дарья Ивановна перенесла, а вот после… скончалась, не приходя в сознание через четыре часа.

Натка, сидевшая на стуле в прохладном больничном коридоре, всё поняла по глазам шагающего к ней врача. Поднявшись навстречу, она смотрела в его потемневшее лицо и ничего не спрашивала. Доктор молча взял холодные Наткины руки в свои ладони, так и стояли они в коридоре, по которому то и дело бежали озабоченные делами люди в белых халатах и высоких накрахмаленных шапочках.

Следующий месяц, и даже больше, окрасился для Натки отнюдь не в летние краски. Горькие хлопоты и думы затмили душу, сделав всё остальное таким далёким и безразличным. Получив документ об окончании училища, Натка как-то растерянно покивала в ответ на поздравления преподавателей, сложила его в сумочку и побрела к автовокзалу Озерков.

Непонятно, как ей теперь жить… она знала, что вот есть у неё бабушка, которая всё решит и скажет, что и когда делать, куда и когда идти… А теперь, как? Хотя, надо сказать, что со всеми хлопотами по погребению Дарьи Ивановны Натка справилась, при помощи соседей и, конечно, Андрея. Именно он организовал машину от колхоза, и многое другое, за что Натка была ему очень благодарна. Но только… теперь она боялась его еще сильнее, чем раньше – за спиной бабушки ей было спокойнее. А вот теперь – она одна, и сама за себя…

Людмила Юрьевна, заведующая пошивочной мастерской, после сорокового дня пришла к Натке с приглашением:

– Ну, что ж, красавица моя. Учёба у тебя позади, давай-ка в понедельник приходи устраиваться на работу. А то напарница моя собралась ребёночка родить третьего, скоро в декретный отпуск, как же я буду одна.

– Спасибо вам, Людмила Юрьевна, – Натка отложила в сторону серп, которым скашивала траву вдоль забора, – Но я уже договорилась, в книжный магазин пойду работать. Тётя Аня в город переезжают, а я вместо неё… Вы уж не обижайтесь на меня, только я не смогла отказаться – книги…

– Да что ты, милая, какая обида! – Людмила обняла худенькие плечи девушки, – Всё ты верно сделала, если душа больше лежит, туда и надо идти. Работа, да еще и для души приятная, так и должно быть. Ну, ты смотри, если вдруг надумаешь, или подработать захочешь – приходи ко мне без стеснения. Руки у тебя ловкие, сама ты старательная, я тебе всегда буду рада.

Натка обрадовалась, что наставница не рассердилась на неё, и даже порадовалась тому, что Натка нашла место себе по душе. А она и вправду была несказанно рада, что работать будет в окружении книг. И даже можно будет иногда немного читать, просматривать новенькие, недавно отпечатанные страницы… И всё это великолепие – новенькие блокноты, календарики и открытки, ручки и карандаши, кисти и краски – всё это будет теперь в её ведении. Хотя, ей было и немного страшно – тётя Аня рассказала ей, как составлять отчёты, вести ежедневную кассу и прочие премудрости, но Натка боялась, что может что-то позабыть или сделать не так.

– Да не бойся ты, мы все начинали когда-то, и не академики какие – простые люди, – подбадривала Анна свою преемницу, – И ты со всем справишься, всему научишься. Ну, расскажи мне лучше, по секрету, что там кавалер твой? Девчонки местные все уши прожужжали, как придут, его обсуждают.

– А что рассказывать, я и не знаю. Андрей мне очень помог, когда бабушки…не стало. Я одна, не представляю, как бы с этим всем справлялась. Тётя Валя, соседка, тоже мне помогла и подсказывала, как и что нужно. Вообще, вся Семёновка почти и помогла…

– Ну, а родители его что же? Ты говорила, что ездили в гости к ним?

– Ездили, да, – Натка покраснела, – Мне кажется, я им не очень понравилась. Бабушка Андрея так вообще с моей ноги глаз не сводила, я от этого даже есть ничего не могла, а мама Андрея всё спрашивала: «Что же ты, Наталья, не кушаешь? Или тебе мой пирог не понравился?» А как тут попробуешь, когда кусок в горло не идет…

Натка рассмеялась немного нервно и не весело, Анна и сама всё поняла, и не стала больше ничего расспрашивать у девушки – вернулась к отчётам, и начала объяснять, как заказывать и принимать новый товар.

Глава 15.

– Нет! И даже думать про это не смей! – кричала Елизавета Александровна сидящему за столом сыну, – Никогда я её не приму, и тебя на такое не благословлю! Слыханное ли дело – наперекор родителям жениться! Нет! И сватать мы эту безродную девку не поедем, еще чего!

– Мам, не кричи пожалуйста! – поморщился Андрей, – Вообще-то уже давно на дворе двадцатый век! Что же я должен, на кого родители укажут, ту и в жёны брать?!