Алёна Берндт – Непутёвая (страница 15)

Утром она ехала на учёбу, а если у Никиты выпадала дневная смена, то из дома они выходили вместе, и ждали на остановке свои автобусы, чтобы разъехаться в разные стороны города. И чтобы вечером снова встретиться дома! Дома… Да, у них есть общий дом, уютный, тёплый. Санька была счастлива!

Учёба шла как обычно, даже лучше, потому что сейчас к Саше обращалось ещё больше людей, студенческая молва несла информацию о том, что делает работу она на совесть и цену «не ломит». Денег им с Никитой хватало, даже когда ему урезали премию, Саша добавляла на аренду из накопленного, ведь у них теперь всё общее.

Два раза к ним приходила в гости Екатерина Егоровна, посмотреть, как устроились. Принесла Саше набор кухонных полотенец и две симпатичные кружки, «на обзаведение», как сказала гостья. Мама Никиты Саше очень нравилась, вот только она была всё время уставшая и какая-то грустная, а Саша стеснялась спросить, что же такое, может случилось что-то. Может быть, попозже, когда они поближе познакомятся…

Жить в городе Саше понравилось, теперь они с Никитой могли ходить гулять и бывали в таких местах, где Саша никогда раньше и не бывала, и даже выбирались в кино, или в видеосалон. Ну, это если деньги позволяли, конечно. Саша привыкла рассчитывать всё до копейки, и сначала обижалась на Никиту, когда тот посмеивался над такой её привычкой. Девушка никогда не шла в магазин без списка покупок и точно ему следовала. Если ей нужно было купить, к примеру, триста граммов масла, а продавец отвешивала больше, Саша просила убрать.

- Саш, ну ты чего, пусть бы оставила! – шептал ей потом Никита, когда они уже отходили от прилавка, - Неудобно как-то!

- А что неудобного? – Саше было немного обидно, что Никите стыдно за такое её поведение, - Если мне нужно триста, пусть и отрезает триста, а не как эта – «Пятьсот девяносто, с копейками тут, почти шестьсот, оставляем?» Я понимаю, что продавцу нужно побольше продать, и я согласилась бы, отвесь она триста пятьдесят, но не в два же раза больше!

- Да ну, как-то это всё… мы же не нищие! – Никита отводил глаза в сторону.

- Ну хочешь, я одна буду за покупками ходить? – холодно говорила ему Саша, - Мне уже давно за такое не стыдно, я привыкла. Было дело, я покупала два яйца и двести граммов муки, так что…

- Да ладно, не обижайся ты! – спохватывался Никита, - Чего ты одна будешь ходить… просто я не привык к такому, да и вообще – мама сама в основном за покупками ходила, меня брала так, сумки тащить. Вот я и…

В начале ноября Никита вернулся с работы радостный и сообщил, что ему дали повышение, он теперь механик, заместитель «завгара», так он называл заведующего гаражом на заводе. Это сулило не только повышение зарплаты, но и квартальные премии, и прочие «плюшки».

- Только вот ехать учиться придётся, - вздохнул Никита, - На три месяца, от завода посылают. Я вот думаю, может отказаться? Как ты тут будешь одна?

- Ты что! Разве можно от такого отказываться? – Саша замотала головой, - Поезжай, со мной всё нормально будет!

- Если поеду, дадут аванс, я уточнял, - говорил Никита, - Заплатим за квартиру вперёд, чтоб и мне, и тебе было спокойно. Только вот… на новый год отпустят всего на три дня домой, не больше. А мы же заявление подали, расписаться собирались…

- Ничего, потерпит. Если на кону такая должность, тут нужно приоритеты расставить правильно. А расписаться… Можно на лето отложить, может быть, к тому времени мы и подкопим немного и сможем поехать куда-нибудь. Хотя бы у нас тут, недалеко, и чтобы посмотреть места, что-то новое! Память чтобы осталась.

- Точно! – обрадовался Никита, - У тебя в июне диплом, ты закончишь учёбу, я на это время отпуск возьму! Вот тогда можно будет небольшой вечер устроить, и чтобы платье нарядное у тебя было, и всё как положено… А потом можно в Пермь сгонять, к примеру, или ещё куда-то.

Будущее обретало привлекательные черты, Саша думала, как хорошо у них всё складывается, хоть и грустно немного было от того, что так надолго придётся расстаться. Но что поделать, нужно постараться… Сейчас с работой у всех было сложно, многих сократили из-за того, что предприятия закрывались повсеместно, и Саша сама со страхом думала, что будет делать после окончания техникума. Это раньше выпускников распределяли, а сейчас уже несколько лет такого нет, каждый сам… Вся надежда у Саши была на то, что хоть кто-то обратит внимание на её красный диплом и на работу её примут, потому уже сейчас начала искать, куда бы ещё отправить документы.

Это Миле хорошо, и Оксане, у них в жизни всё решено. Мила уже не раз хвасталась, заказывая Саше очередную работу, что отец обещал ей на окончание техникума подарить путёвку заграницу, чтобы дочка отдохнула, а потом отдаст ей в ведение небольшой филиал своей фирмы в соседнем городке. Саша кивала головой, слушая хвастливый рассказ, и молча думала, как же Мила будет работать… с такими знаниями.

- Да нормально будет работать, - махал рукой Никита, когда Саша поделилась с ним своими мыслями, - Таким, как эта Мила знания без надобности. Она на работу просто так будет ходить, чтобы на стуле посидеть, а чтоб работать – для этого ей папа таких как мы наймёт. У нас вот уж не один такой есть, папины сыночки. Руки непойми откуда растут, ходят в пиджачках по заводу, а потом глядь – уже и на повышение куда-то его папаня пристроил.

Никита уехал учиться в Пермь, и Саша с Зоськой остались одни на хозяйстве. В пятницу Саша так же уходила пораньше, чтобы поехать в Пермяковку проверить дом. Теперь отношение к ней преподавателей было ещё более лояльным, и как говорил Никита – теперь не Саша работает на зачётку, а зачётка на Сашу.

Усаживая Зоську в корзинку, Саша ехала на автовокзал и направлялась привычным маршрутом до Пермяковки. Дом стоял закрытый, и каждый раз у Саши сжималось сердце при виде закрытых ставнями окон и пустого двора… Дом напоминал ей тот, заброшенный, куда она сама бегала в детстве, когда дома становилось совсем невыносимо!

По приезде Саша скорее топила печку, открывала окна и подметала скопившиеся на крыльце опавшие листья, разговаривая с притаившейся возле маленького оконца в подпол Зоськой. И тогда дом снова становился живым…

Субботним утром Саша мыла пол и поглядывала на затопленную баню, прикидывая, когда можно будет уже париться, но вдруг в калитку громко и беспокойно застучали. Саша отозвалась и услышала голос тётки Любы Николаевой:

- Саша, пойдём скорее! Мать твоя померла, сейчас соседка пришла, сказала, что вызвали неотложку и милицию! Доигралась видать Тамара!

Глава 15.

Всего и было народу на похоронах Тамары – только те, кому деваться некуда было, потому что никому больше до её смерти дела не было в Пермяковке. Соседи качали головами и даже будто с облегчением вздыхали, может теперь спокойнее заживут, может быть закончился этот период бесконечного веселья, от которого уж сколько лет они не видят спокойной жизни. Отводили глаза, словно стесняясь этой тайной радости от того, что не стало человека, с кем они вели «соседскую войну».

Саша, в одиночестве стоявшая возле свежего холмика на местном кладбище, думала об этом… вот и не стало её мамы, а и была ли она у неё? Ощущение пустоты в её сердце находится там, где, наверное, у других располагается любовь к матери. Саша пыталась найти в памяти те немногие моменты, когда Тамара была ей мамой… это было очень, очень давно, Санька это помнила очень смутно. Наверное, тогда ещё отец жив был, потому что они с мамой шли встречать его с работы, и у Саньки были такие красивые новые синенькие сандалики.

Все уже разошлись по домам, на поминальный обед только и пришли, что этот ненавистный Саше отчим и двое его товарищей. Тетя Люба, которая помогала Саше всё организовать, брезгливо посмотрела и на замызганную кухню, и на усевшихся возле стола измученных длительными возлияниями мужиков, а потом сказала Саше:

- Саш, тут поминать никто не станет, кроме вот таких. Оставь им, что вот мы с тобой принесли, и пойдём к нам, посидим сами, без этих… Всё равно никто больше не придёт. Некому…

Саша согласно кивнула. Проще тут вообще всё поджечь, чем попытаться отмыть, подумала она, оглядывая кухню и квартиру. Обстановка здесь не поменялась с того момента, когда бабушка увела её отсюда, только всё ещё больше захирело.

Санька подошла к серванту и открыла ящик, она знала, что там раньше лежали альбомы с фотографиями. Они там и были, покрытые пылью и давно никого не интересовавшие, Саша сдула пыль и положила в пакет все три альбома. Тётя Люба вместе с мужем ждали её в прихожей, понимая, что оставлять здесь девушку одну нельзя.

- Ты чего тут шаришься? – Семён выскочил из кухни, когда услышал, как открывается в комнате сервант, - Тут твоего ничего нет давно! Томочка квартиру мне отписала, я сам видел, мы с ней вместе ездили в город за этим! Чтобы тебе, заразе, ничего не досталось! Ты её и знать не хотела, стыдиласть матери родной! А теперь, чего пришла? Нет у ж её, Томочки моей…

Семён натужно завыл, хватаясь за грудь грязной рукой и поглядывая в прихожую – не ушли ли Николаевы. И чуть отступил, когда Фёдор сурово глянул на него, он стоял на входе в комнату.

- Саша, тебе если что-то ещё нужно, ты бери, - спокойно сказал Фёдор, - Здесь ничего нет, что этому…, тут он кивнул на Семёна, - Что ему бы принадлежало! Что хочешь сохранить на память, бери.