Алёна Берндт – Книжная Лавъка Куприяна Рукавишникова. Первая часть (страница 9)

– Я… и тебе принёс, только не знаю, ешь ты ватрушки или нет, – Куприян от пережитого сам мало понимал, что говорит.

– Всё я ем. Ладно, садись вот сюда, да не бойся, ничего уже не будет, – Ермил немного смягчился, – Давай ватрушку. И свою доедай, а я покуда расскажу тебе.

Куприян свою ватрушку есть не стал, в горле всё пересохло, он взял стоявший на конторке графин и прямо из него напился воды, стало чуть легче. Потом он уселся на небольшую скамью прямо возле полок за прилавком и навалился спиной на книги, приготовившись слушать.

– Другие хотят получить сюда вход, – начал Ермил свой рассказ, попивая из крынки молоко, – А войти сюда не могут, защита стоит, но она слабеет, потому что её Онуфрий ставил, а его уж сколь нет у на этом свете, след гаснет, вот и слабеет защита. Надо, чтобы ты новую поставил, тогда им не войти. Если только сам не позовёшь кого-то из них, и вот уж тогда не спастись нам никому.

– А… что им надо тут, этим, другим? И кто они все?

– Да разные есть? Кто мертвяк, купивший другую жизнь за непомерную цену – те ищут знание, как избежать платы, когда срок придёт. Ещё есть те, кто покупает то, что глупый человек им продаст – добро своё, долю хорошую, счастливую. Обычно её за богатство продают, таким, как тот Гербер, с которым ты познакомился у Крошенинникова. Так вот, Герберу надо знание, как то накопленное, что у него есть, обменять на нечто… что уж он желает, того мне неведомо. Может вечной жизни, или ещё чего, как знать, я с такими дружбы не вожу. Ну и другие прочие, кто промышляет на этом свете делами нечестивыми. Вот от них мы и храним то, что надобно тем, кто их таких с этой земли изживает.

– А… что мы храним? Что им надо? – Куприян снова отпил воды и в голове прояснилось.

– Сперва надо защиту ставить, крепкую. А после покажу тебе. Постой, я сейчас время поправлю, чтоб нам не спешить, а после научу тебя, как защиту нашу укрепить.

Ермил спрыгнул с конторки и пошёл к стоявшим в углу старинным часам, Куприяну показалось, что его помощник сегодня как-то иначе выглядит, будто выше ростом стал. Ермил открыл стеклянную дверцу, закрывающую циферблат часов, и тронул маятник, он замедлился и совсем остановился. Всё замерло… Куприян всей своей кожей почувствовал, как остановился вокруг него мир, застыла жизнь. Ни один листок не шевелился на кустах напротив витринного окна, даже дорожная пыль, гонимая ветерком, замерла в вершке от земли причудливыми струйками…

Глава 10.

– Ох ты, – Куприян разинул рот и вытаращил глаза, – Эвона, как ты можешь, Ермил, с часами-то колдовать! А как бы и мне так уметь? Научишь?

– Людям не дано, – ответил Ермил, и по его виду было понятно, что ему приятно видеть изумление Куприяна, – Только помощники обучены, да и то, нельзя нам часто пользоваться таким умением, после поймешь, почему. Ладно, идём, надо поскорее управиться.

Ермил подошел к полкам с книгами и стал водить руками, вырисовывая какие-то знаки, они вспыхивали то синим, то зелёным светом, от них стали разлетаться серебряные искры, отскакивая и раскатываясь по полу, они гасли в углах.

Какие-то волны стали расходиться в воздухе, маленькая точка образовалась в центре этого воздушного омута и стала увеличиваться, вскоре она превратилась в арку – это был проход, словно бы открывшийся в уставленных книгами полках. Из арки лился мягкий голубоватый свет, и Ермил шагнул туда, чуть обернувшись, бросил Куприяну:

– Ну? Чего мешкаешь, идём! Али испужался?

Куприян кое-как совладал с дрожью, но не от страха, а от волнения. Это же… это же уму не постижимо, как же такое возможно? Ведь он столько учился, разные науки постигал, и очень любил проводить всякие физические опыты, а тут вот что… Небольшой человечек, ростом меньше самовара, остановил время!

Ущипнув себя за кисть руки, парень явственно ощутил боль и после того шагнул туда, вслед за Ермилом. И открылось ему дивное…

Они стояли в книжной лавке, почти такой же, какая была теперь у Куприяна, но всё же была совершенно иной – она была раз в десять больше… На стенах висели причудливые светильники, наверное, хрустальные, подумал, Куприян, именно они излучали этот свет, что он увидел в арке.

Множество полок с книгами были устроены очень удобно, казалось, что этому книжному залу не было конца. Тут и там стояли удобные кресла и столы, возле стен устроены диваны и даже уединённые уголки в наполовину завешенных гобеленом альковах.

Высокие, почти до самого лепного потолка окна открывали чудесный вид… за ними простирался зелёный луг, расцвеченный васильками и головками клевера, он доходил до самого берега синей, с хрустальной водой реки. На пригорке у реки стояли три мельницы, ветрила мерно поворачивались на ветру, который клонил к воде разросшиеся по берегу кудрявые ивы.

Куприян заметил, что выхода наружу нет – ни двери, ни растворенного окна, даром что лето и погоды явно стоят ветренные.

– Ермил, а как наружу… – начал было Куприян, но Ермил его прервал.

– Наружу нельзя, мы здесь не за этим. Гляди в оба да слушай, что стану говорить. Всё, что спросить захочешь, оставь до того времени, когда домой вернёмся. Так вот, – тут Ермил простёр рукой, – Это и есть назначенная тебе книжная лавка. Хотя, здесь и оплата иная, да и книги… Все знания, которые нужны бывают, чтобы победить в извечной битве, здесь собраны, и от злых глаз сокрыты. Нет сюда хода тому, кому не положено ведать то, что собрано здесь. Ну, давай вот сюда покуда присядем, поглядишь сам.

Куприян хотел было расспросить Ермила, да взять хоть бы какую книгу с полки, чтобы оглядеть, но вовремя вспомнил слова помощника своего, что спрашивать опосля надо. Сел на дубовую скамью с удобной спинкой и фигурными ручками, рядом с Ермилом, и стал смотреть по сторонам.

В углу, у стены и большого камина он увидел длинную конторку, красиво инкрустированную разными породами дерева. Были вырезаны разные сцены, воин на коне, с копьём и в островерхом шлеме, а вот ладьи идут по воде, на парусах изображение солнца. Очень красиво… За конторкой сидел пожилой мужчина с седой, аккуратно причёсанной бородкой, он медленно перелистывал книгу, внимательно всматриваясь жёлтые, плотной бумаги листы.

Тут раздался негромкий перезвон, словно махонький колокольчик отзвонил мелодию, у стены открылся проём, такая же арка, через которую они сами с Ермилом сюда попали. В проёме показался высокий человек в синем сюртуке, в руке у него была трость с костяным наконечником, лицо его было очень загорелым, глубокие морщины прорезали чело.

– А, Григорий Александрович! Здравствуйте! – тот, кто был за конторкой, вышел навстречу прибывшему, – Рад, весьма рад! Вы стали редко к нам заглядывать, что меня огорчает. Как ваша прелестная супруга, как дети?

– Здравствуйте, дорогой Савелий Миронович, – густым, глубоким голосом ответил прибывший, – Я так же рад вас видеть, и сам бы чаще бывал здесь, да только теперь это стало затруднительно. Приходится ехать, всё же не близко… Очень надеюсь, что в скором времени дела у нас наладятся и лавка откроется снова.

– И я того желаю!

– Благодарствуйте за заботу, супруга моя просила передать вам поклон, – гудел гость, – И так же справлялась о вашем здоровье.

Куприян слушал беседу, а сам во все глаза рассматривал и гостя, и того, кого тот назвал Савелием Мироновичем.

– Это хозяин здешний? – тихо спросил он Ермила, который сидел рядом с ним и не выказывал никакого интереса к происходящему.

– Навроде того. Ты бы его распорядителем назвал, по современному-то. Он тут всё блюдёт.

Между тем Григорий Александрович отставил свою трость, достал из кармана сюртука что-то небольшое, Куприяну показалось, что это монета. Гость положил её на конторку, а после прошёл к полкам и стал глядеть на корешки книг.

Тут Куприян едва сдержался, чтобы не вскрикнуть – корешки книг начали мерцать разными цветами под взглядом Григория Александровича, и гасли, когда он отводил глаза.

– Это он ищет нужное, – зашептал в ухо Куприяну Ермил, – На Демьяновом хуторе у него непорядок, нечисть какая-то завелась, а ни на что не похожа – ни на болотника, ни на сухоткину сынь не похоже. Сперва скотина пропадала, после и люди стали страшиться в лес ходить, а там луга заливные, покос скоро начнётся. Вот и ищет он, чего писано про такое, хочет извести.

– А что, может скотина в болото какое забрела, или.. волки…, – робко прошептал Куприян, понимая, что глупо это звучит здесь…

Уж ясно, как Божий день, что таковой человек, как Григорий Александрович, сюда бы не явился, кабы это были бы простые волки…

– Что ж, мой юный друг, вы правы, – неожиданно обратился к Куприяну Григорий Александрович, – Это не волки… А подите сюда, дражайший Куприян Федотович!

Куприян залился краской, стало неловко от того, что его робкие слова услышали, но встал и подошёл к Григорию Александровичу.

– Позвольте представиться, Белугин Григорий Александрович, – отрекомендовался гость, – А вы, как я понял, скоро станете управляться с нашей книжной лавкой? Признаться, не дождусь, когда сие случится, потому как устал ездить за много вёрст, чтобы сюда попасть.

– Рад знакомству, – ответил Куприян, – И я…

– Да, знаю, вы пока учитесь. Ну вот, помогу вам в обучении, пусть и немного. Стали у нас дела чудные происходить, на селе пока спокойно, а вот на хуторе… уже три человека пропали, и пастух сказал, будто видал невесть что. Батюшка наш обеспокоился, велел всем грехи шибче замаливать. В чём-то я с ним согласен, конечно, ведь зло само по себе не является… Охотник с хутора шёл по поляне среди леса, да и пропал. Вот только тут стоял, пастух его фигуру видал, а обернулся – и нет. Пошёл искать, а посреди поляны ничего и нет, только вот… сушь стоит который день, а на поляне трава сырая, вся в каплях воды. Что скажете?