Алёна Белозерская – Исповедь соблазнительницы (страница 5)

– Простите мою неделикатность, – сказала Мадлен и, помолчав, добавила: – Просто на душе так тошно, что хочется позлословить.

– Вы ни в чем передо мной не провинились, – слишком резко ответила Ольга и густо покраснела, заметив, как заблестели глаза девушки.

– Хорошо, – согласилась Мадлен. – С извинениями покончено.

– Мне знаком ваш голос. Но не могу вспомнить, где его слышала.

– Да, конечно. Только по голосу меня сейчас и можно узнать. В моем нынешнем состоянии даже родная мама прошла бы мимо, – хихикнула Мадлен, прокашлялась и запела: – Самый вкусный йогурт…

– В старой Англии, – подхватила Ольга. – Ой! Вы та самая прекрасная молочница из рекламы!

– Скорее то, что от нее осталось. О рекламе придется забыть, по крайней мере, на ближайшие шесть месяцев. Ну, хотя бы челюсть цела, – продолжала Мадлен, не замечая неловкого молчания Ольги. – Ах да! Надо еще сказать «спасибо» тому ублюдку за то, что нос мне не сломал.

Ольга уже совсем забыла, что собиралась спуститься к реке. Здесь, рядом с Мадлен, она вдруг почувствовала, насколько ей необходим понимающий человек. Она внезапно захотела поделиться своими переживаниями, рассказать о том, что произошло в ее жизни, и услышать ответную историю. У нее никогда не было подруг, потому что в том мире, в котором она волей судьбы оказалась, невозможно иметь друзей. Да и дружить там, собственно, никто не умел, могли лишь сотрудничать.

Ольга посмотрела на синие щеки девушки.

– За что тебя так? – вырвался вопрос.

Мадлен махнула рукой.

– Он – извращенец и садист. А ты что здесь делаешь?

– Таблеток наглоталась, – сказала Ольга и испытала облегчение от своего признания.

– Ни фига себе! Ну, ты и отчаянная, – присвистнула Мадлен. – А я – трусиха, ни за что бы так не смогла.

Налетел ветерок и растрепал короткие волосы Ольги. Она рассеянно пригладила их.

– Рада была познакомиться, Мадлен.

– Заходи на кофеек, – ответила та. – Я здесь надолго.

Ольга решила не продолжать прогулку и направилась к себе в номер. Весь день она пролежала в кровати, глядя в потолок, представляя будущую беседу с Кристианом и обдумывая разговор с Мадлен.

Вечером в комнату постучали. «Это что еще за посещения?» – в раздражении подумала Ольга. Дверь быстро открылась, и в комнате оказалась Мадлен. В руке она держала пакет, в котором что-то подозрительно звенело.

– Насколько я знаю, у русских, да и у немцев тоже, принято выпить за знакомство. Чтобы оно было долгим и крепким. Ну, совсем как этот напиток, – деловито сказала она, вынимая из пакета бутылку водки, стаканчики и фрукты на закуску.

Поначалу Ольгу возмутило это внезапное вторжение, потом она расслабилась, и ей даже стало весело.

– Кухню ограбила? – спросила она.

– Брось. Тебе ли не знать, что здесь стоит только щелкнуть пальцами, и – вуаля!

– Как быстро ты освоилась.

– Да, ладно тебе, – отмахнулась Мадлен. – У нас на этаже работает прекрасная тетенька – Рамона. Страшная такая! Короче, она наш ночной смотритель. Я к ней ловко подкатила и…

– Доктор Уэбстер запрещает распитие спиртных напитков, – не унималась Ольга.

– Ага, как же! Тут все только и делают, что хлещут коктейльчики с водкой, ромом и тому подобное. Не знала, что ли?

– Знала, просто сама никогда не пила.

– А, понятно, – не удивилась Мадлен. – Алкоголик в прошлом?

– Много себе позволяешь, – возмутилась Ольга.

– Тихо, не кричи. Так и быть, твой стакан убираем. Раз нельзя пить, значит, не будешь.

– Буду.

Мадлен засмеялась и тут же прикрыла рот рукой, скривившись от резкой боли.

– А, твою мать! Придется пить водку через трубочку. По-другому не получится.

Плечи Ольги затряслись в беззвучном смехе. Она взяла протянутый Мадлен стакан и выпила залпом. Водка обожгла язык и небо, и горячим ручейком побежала в желудок.

– Слушай, Ольга, сколько тебя здесь будут держать?

– Уэбстер сказал, что еще дней десять. Хотя, если было бы можно, я осталась бы здесь навсегда. Жаль только, что дочек нет рядом.

– Дочек? – Мадлен с интересом уставилась на Ольгу.

– Софии – девять, Виктории – восемь.

– И как ты решилась напиться таблеток? – в голосе Мадлен слышалось возмущение. – О них в тот момент не думала?

– Стыдишь меня? – Ольга внезапно почувствовала раздражение, оттого что Мадлен посмела ее осудить.

– Нет, конечно. Просто хочется знать, зачем ты это сделала?

– Муж привел своего друга к нам домой, – Ольга словно выплевывала из себя слова. – И тот меня изнасиловал. Муж просто разрешил ему войти в мою комнату и закрыл дверь. Он, наверное, стоял в коридоре все время, слушал, как я зову на помощь и умоляю меня отпустить.

– Разве такое бывает? – Мадлен ошеломленно округлила глаза. – Ну и скотина же твой муж!

– Хуже! После того, как его дружок ушел, – Ольга старательно подбирала слова, опуская имена, – он подошел к кровати, пьяный, злой… Черт! Начал гладить меня по спине. Наутро я выпила упаковку снотворного. А знаешь, ты права. В тот момент я действительно не думала о дочерях. У меня все перевернулось в душе от отвращения к нему и себе. Я ничего не хотела, кроме смерти.

Мадлен слушала, не перебивая, лишь иногда дотрагивалась до руки Ольги, когда голос той начинал особенно сильно дрожать.

– Вернешься к нему? – спросила она.

Ольга отрицательно покачала головой.

– Нет, никогда. Он бил меня. А после того, что произошло…

– Вот сука! – воскликнула Мадлен. – Еще и бил к тому же. Господи, чего я возмущаюсь? Ольга, посмотри на меня. Думаешь, меня поезд переехал? – хохотнула она. – Это было бы гораздо лучше! Мой любовник напился и избил меня. Бил так жестоко, что я умоляла Господа, чтобы он поторопился со своим решением: оставлять меня в живых или нет.

– Он тебя приревновал к кому-то, потому избил? Боже, что я спрашиваю?

– Все нормально. Сначала он заставил меня надеть черный парик и изображать одну даму. Потом ему не понравились мои актерские способности, он дал мне пощечину, я ему ответила… вот так все и произошло. В школе я была грозой всех мальчишек, а сейчас меня отлупили, как девчонку. Хотя я справилась бы, если бы Марвин был немного поменьше, но этот рыжий бык такой сильный. Что с тобой?

При имени Марвин Ольгу передернуло. Она внезапно подумала, что человек, о котором говорит Мадлен, и друг ее мужа одно и то же лицо. Нет, быть не может! «Но ведь она назвала его рыжим. Марвин тоже рыжий». Сердце бешено застучало.

– Мадлен, как зовут твоего любовника?

Мадлен испытующе посмотрела на Ольгу и медленно проговорила:

– Марвин Роуз.

– О боже!

Ольга закрыла лицо руками, ее всю трясло в приступе отвращения. Затем вскочила с кровати и выбежала в ванную. Там она долго ополаскивала лицо холодной водой.

– Ты знаешь Марвина? – послышался за спиной голос.

– Знаю. – Ольга вытерла лицо полотенцем и повернулась к Мадлен.

Та в напряжении стояла на пороге, не зная, что сказать. Маленькая, тоненькая, с разбитым лицом и испуганными глазами – она производила впечатление растерявшегося и обиженного ребенка. Отчаянно захотелось схватить ее за острые плечики и прижать к себе.

– Я знакома с Марвином. – Ольга протянула руку и поправила волосы Мадлен. – Не бойся, я никому не скажу о том, что он с тобой сделал.

– Расслабься! Все и так знают, что Марвин – садист.

Мадлен горько усмехнулась и поправила повязку, которая съехала на лоб. Затем, разозлившись, сорвала бинт. Ольга вздрогнула и приготовилась увидеть зашитую рану, но лоб и часть брови были заклеены пластырем. Девушка легонько дотронулась пальцами до брови и криво улыбнулась.

– Актерская карьера закончилась. С таким ужасом на лице мне разрешат участвовать лишь в театральных постановках где-нибудь на кладбище.